Об информационной гигиене

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
14 июля 2014, 00:00

Банальности бывают разные: одни текущими событиями подтверждаются, другие нет. Рабочая гипотеза такая: подтверждаются те, что постарше; банальности поновее имеют больше шансов оказаться неверными. Скажем, старое как мир наблюдение, что первой жертвой войны оказывается правда, и сейчас абсолютно справедливо: украинские события с самого начала порождают бесконечные потоки лжи. А вот сравнительно новое утверждение, будто развитие интернета раз и навсегда покончило с всевластием одиозной пропаганды, дав каждому возможность, сопоставляя какие угодно источники, выработать взвешенный взгляд на события, — напротив, сегодняшней практикой опрокидывается. Как выяснилось, Повсеместно Протянутая Паутина выработке взвешенной позиции скорее мешает, причём мешает тем сильнее, чем активнее шарит человек по сети.

Это не первое разочарование от интернета. Спору нет, сеть — великое достижение человечества, давшее гигантский толчок прогрессу во множестве направлений, от интернет-торговли до виртуального шпионажа; но чудес она не творит. Ждали-ждали, например, невиданного расцвета «порождённого пользователями контента»: Web 2.0 и всё такое; а подтвердился анекдот: мол, нас на теорвере учили, что, если миллион мартышек посадить за пишущие машинки, то рано или поздно одна из них напечатает «Войну и мир»; но изобрели интернет, и выяснилось, что это неправда. Не оправдывается и более свежее упование — на веб-журналистику, которая-де своей оперативностью и достоверностью превзойдёт журналистику профессиональную. Да, где бы что ни происходило, есть шанс, что рядом окажется кто-нибудь хоть с телефоном, кто заснимет и выложит в сеть чистейшую правду с пылу с жару. И такие кадры бывают — и даже время от времени становятся широко известными; и рассказов очевидцев в сети полным-полно, всё так. Но польза всего этого для собирания объективной картины в лучшем случае невелика — по двум причинам. Во-первых, настоящие свидетельства безнадёжно тонут в океане фальшивок — частью профессиональных, а в основном бесстыдно корявых. Во-вторых, и это куда важнее, восприятие самой что ни на есть честной новости всецело зависит от контекста. Вспомните, как в первые дни после одесской трагедии одни и те же фотографии и ролики с места событий промайданные и антимайданные комментаторы трактовали полярным образом. А контекст для восприятия событий очевидцам и «веб-журналистам» выстроить не под силу; его (их! разные контексты) выстраивают лишь огромные медийные машины — та самая пропаганда.

(Идеальный пример учёта контекстов видел я сегодня на Euronews. Канал в сложном положении: и вроде европейский — и Россия в акционерах; обидеть никого нельзя. И вот единственное, что в сегодняшних новостях было об Украине, — репортаж с заводика под Киевом по ремонту танков. Минуты две на экране то ржавые железяки, то они же выкрашенные бодрой армейской зеленью; директор, говорящий, что в прошлом году отремонтировали четыре танка, а в этом сделают сто шестьдесят, — ни слова ни про Киев, ни про ополченцев. Ювелирная работа: что старожил Майдана, что полевой командир в Новороссии сочтут репортаж работающим именно на их картину мира.)

Новостные передачи и российских, и украинских, и американских каналов вполне доступны в той же сети каждому. По мне, так отсутствие на украинском и западном ТВ видеоматериалов, снятых на землях ополчения и мирного населения юго-восточных регионов, само по себе показывает, где картинка объёмнее, но дело не в этом. Дело в том, что в освещении украинского кризиса стороны не дополняют, а исключают друг друга — и весьма предсказуемы. Тем больше жаждущего объективности народу кидается смотреть, что думают и говорят «простые люди» — в социальных сетях и на форумах. Во время гражданской войны в России (а тем более в Штатах) интернета не было и нельзя было почитать, что думают друг о друге борющиеся стороны. А теперь можно, тем более что пишут всё больше по-русски, но чтение это тяжёлое: взвинченность, брань, бесконечные пересказы новостей в духе своей пропаганды — в том числе и уже разоблачённых фальшивок. По мне, опять-таки, катастрофическая бесчеловечность, «туда и дорога» про погибших людей — в том числе буквально про женщин и детей — чаще встречаются на прокиевской стороне, но дело снова не в этом. Похоже, что дарованная сетью возможность постоянно слышать (читать) оппонента, каждое слово которого тебе поперёк горла и которого нимало не убеждают твои, ненавистные ему, аргументы, — людей фрустрирует. Поэтому люди стараются этой возможностью пользоваться поменьше; плотнее сбиваются в единомышленные сообщества, а в так называемые диалоги вступают только затем, чтобы, не слушая другого, позлее прокричать ему своё. Как-то всё это разительно не похоже на торжество свободного обмена безукоризненно точной информацией над засильем тиранической пропаганды. Это здесь, что ли, вырабатывается и высказывается взвешенный взгляд на события? Пробыв в этой истерической карусели какое-то время, начинаешь думать, что верить нельзя вообще никому и во всей сети не найдётся и слова правды. Но это не так; это преувеличение.

Если всё-таки читать обе стороны, то, наверное, стоит соблюдать какую-то технику безопасности, хоть минимальную. Не читать совсем — или дальше первой фразы — ни журналистов, ни блогеров, от которых заведомо не будет проку: которые давят из тебя слезу; или поминутно называют оппонентов бранными кличками; или явно пренебрегают логикой — и так далее. Читать людей, пишущих о том, что видят своими глазами, — и переставать читать их, как только они начнут дополнять свои писания пересказами чужих баек. Читать людей, видящих на своей стороне помимо прочего и мерзавцев — и не читать тех, кто готов хвалить и совсем уж бесспорную мразь, издевающуюся над людьми под телекамерами, коли она своя. А в целом читать всего этого поменьше.

А всего бы лучше последовать примеру Пастернака, который, говорят, в некий момент совсем перестал читать газеты и слушать радио: «Если случится что-нибудь по-настоящему важное, мне кто-нибудь расскажет». К сожалению, не всем по силам.