Над пропастью в сети

22 сентября 2014, 00:00

Виктор Пелевин написал роман-антиутопию о любви и страхе в мире, созданном в соответствии с идеалами хипстеров

Романы Виктора Пелевина, подобно кинокомиксам Marvel, складываются в одну вселенную. Это происходит естественным образом: тексты рождаются в голове одного и того же автора, и связь между ними так или иначе существует. Эту связь часто подчеркивает сам автор, делая прямые отсылки к другим своим произведениям, но она проявляется и в том, каким образом в каждом из них устроен мир. Он описывает его почти во всех своих книгах, с каждым разом все более четко прорисовывая детали. Сюжет, который разворачивается на фоне этих описаний, почти всегда один и тот же. Внимание автора, как правило, привлекает герой, которому суждено открыть новую реальность, взойти на одну из возвышающихся над ней вершин и низвергнуться во внезапно разверзнувшуюся под ногами пропасть.

В «Любви к трем цукербринам» есть все, что сделало Пелевина «единственным и неповторимым» (таково название серии, в которой «Эксмо» издает книги писателя). Это политическая и социальная реальность, которая, отразившись в сознании автора, принимает причудливый вид, но остается узнаваемой до такой степени, что кажется более достоверной, чем та, что воссоздается в медиа. Это афоризмы («Невидимая, но волосатая рука рынка», «Краудфандинга не хватало даже на дауншифтинг», «В мире нет правды и неправды, есть только поток переживаний, который кончается ничем») и мифопоэтическое осмысление человеческой жизни. Ключевой миф эпохи Пелевин усмотрел в сюжете игры Angry Birds, владеющей умами едва ли не седьмой части жителей планеты — весной этого года компания-разработчик Rovio объявила, что игра скачана более миллиарда раз. В ней создатель мира — вепрь — ведет схватку с птицами — существами, равными ему по силе. Те используют людей как оружие, с помощью которого они могут вепря окончательно уничтожить, отказав ему в существовании. Таков и главный герой романа — сотрудник сайта Contra.ru хипстер Кеша.

За его судьбой мы наблюдаем глазами всеведущего Киклопа (alter ego автора) — человека, обретшего сверхспособности путем изощренной медитации. Он описывает перемещения Кеши из одного «поезда реальности» в другой, которые тот совершает по воле обстоятельств. В далеком будущем его тело оказывается подвешенным в замкнутом пространстве, а мозг посредством вживленных в него электродов подключен напрямую к глобальной виртуальной реальности, которая к тому же обладает способностью считывать его мысли. При этом тело Кеши оборудовано всеми необходимыми приспособлениям, позволяющими ему сосредоточиться на двух жизненно необходимых функциях: потреблении контента и совокуплении с социальной партнершей. Ни на что другое Кеша больше может не отвлекаться: впрыскивание в его кровь питательных веществ и отсасывание продуктов переработки кишечника происходит автоматически.

Пелевин подробнейшим образом воссоздает все детали высокотехнологичного мира, где реализуется мечта хипстера с сайта Contra.ru, вожделеющего японскую школьницу в белых гетрах из порнофильма. Если в тоталитарной антиутопии любовь запрещена, то в антиутопии хипстерской, где никаких запретов не существует, она вырождается во всепобеждающую страсть к субтильной японке. Всесильного Большого Брата заменяют три цукербрина — это некие метафорические Смотрящие: «Демократия слишком важная вещь, чтобы доверять ее отправление людям». Цукербрины реализуют идеальный демократический процесс, который усложняется до такой степени, что доходит до абсурда: «Власть может переходить от одного цукербрина к другому или третьему до семисот раз в секунду — и каждый раз достигается сложнейший компромисс между всеми тремя политическими платформами, позволяющий наиболее полным образом учитывать настроение граждан в реальном времени». Двоемыслие, символом которого в романе Оруэлла «1984» стал лозунг, висящий на фронтоне здания Министерства Правды: «Свобода — это рабство», — переворачивается в другую сторону: «Тирания неизменного исполняемого закона, совместно принятого людьми, — свобода».

Но самое поразительное заключается в том, что благодаря «Любви к трем цукербринам» в предельно циничной вселенной Пелевина появляется герой настолько положительный, что поначалу это даже шокирует. Экспедитора Надежду, которая превратила офис Contra.ru в оранжерею и расположила растения таким образом, чтобы они создавали хорошую атмосферу и нейтрализовали «все психические миазмы, выделяемые бурлящими человеческими мозгами», Пелевин ставит в своей иерархии выше тибетского мистика, живущего с ней по соседству (тому приходится прилагать сверхусилия, чтобы обрести внутреннее спокойствие; у Надежды это получается естественным образом). Надежда нашла идеальный способ существования в современном мире: отсутствие политических взглядов, интереса к новостям и аккаунта в Фейсбуке. Наблюдения за Надеждой вдохновляет Киклопа на проповедь, которая завершается горькой сентенцией: «Медленный, но самый надежный способ перемещения в счастливые миры описан во всех древних книгах — в той их части, которая посвящена, сорри за банальность, заповедям. Они, в общем, везде одни и те же, эти техники правильной жизни. И жить по заповедям очень непросто (“не лги, не убий, не укради” и так далее ведь относится не только к физическим проявлениям, но и к состояниям ума). Но мы, образованные современные люди, знаем, что заповеди написаны не для нас. Мы — высокоразвитые сущности, живущие по особым правилам для продвинутых».

Меньше всего ожидаешь прочесть об этом в книге Пелевина, но, похоже, на этот раз он и не пытался соответствовать чьим-либо ожиданиям.

 

Виктор Пелевин. Любовь к трем Цукербринам. — М.: Эксмо, 2014. — 438 с. Тираж 70 тыс. экз.