Советская книга перемен

Книги
Москва, 29.09.2014
«Эксперт» №40 (917)
Рассказывая о недавнем советском прошлом, автор, известный журна-лист Виталий Третьяков, создает своеобразную энциклопедию советской жизни, демонстрируя ее обыденность и сложность

Очень часто, читая или слушая некоторые воспоминания об СССР, я ловлю себя на мысли, что я с авторами воспоминаний жил в разных странах. А уж представления значительной части молодежи о нашем прошлом порой просто за пределами адекватности. Это относится и к крупным событиям, и к частностям нашей прошлой жизни. Причем к последним даже больше: превратности финала советской жизни — перестройки — заслонили в воспоминаниях многих более ранние реалии. В очередных, второй и третьей, частях своих воспоминаний, которые посвящены школьной жизни, пришедшейся на шестидесятые годы, Виталий Третьяков неоднократно пишет о том, что у него постоянно возникали те же чувства. И он решил создать, как он сам пишет, «энциклопедию советской и русской жизни» на основе «личного жизненного и умственного опыта», подчеркнув: «ненавидящим СССР людям читать мои Воспоминания действительно противопоказано».

Главная, насколько я понимаю, мысль этих воспоминаний: советская история — неотъемлемая часть истории России, а ее политико-идеологическая оболочка — всего лишь оболочка, которая, конечно, много что определяла в жизни рядовых людей, но далеко не все. И в той жизни было много такого, что позволяет ею гордиться и, точно, не стыдиться.

Написанная Третьяковым книга — это буквально энциклопедия, и не обобщенная, с высоты сегодняшнего дня, а расписанная по мелким деталям каждодневной жизни недавнего прошлого. О чем говорят даже названия глав и главок: «Дом и квартира» («Дом и подъезд», «Соседи», «Квартира», «Балкон»), «Как мы жили» («Мебель», «Нищенство», «Елка»), «Двор», «Школа» и так далее. И в этих подробностях главное достоинство эпопеи. Хотя, конечно, не единственное.

Третьяков — серьезный журналист и сумел сделать свою энциклопедию не только познавательной, но и интересно написанной. Как человеку провинциальному, правда, часто бывавшему в детские годы в Москве, но переехавшему в столицу окончательно только после окончания школы, мне интересно сравнивать реалии московской жизни и нашей ростовской. Разницы, оказывается, не так много. Наверное, еще и потому, что Третьяков описывает Москву от лица ребенка, который знает в основном свой Княжекозловский переулок, а самый центр Москвы посещал, наверное, не намного чаще, чем я во время своих поездок из Ростова. И в этом смысле у него взгляд тоже провинциальный. Только провинция в данном случае — это почти окраина тогдашней Москвы. Правда, проблемы, которые нарастали в советской жизни как раз с конца шестидесятых, в настоящей провинции ощущались раньше, чем в Москве, — тот же дефицит, например. Впрочем, именно в конце шестидесятых воцарилось короткое и по-советски скромное изобилие — когда в магазинах было несколько сортов колбасы, сыров и масла. А многое из промышленных товаров — и бытовую технику, и одежду — можно было купить в кредит, который оформлялся тут же в магазине за считаные минуты. Об этом пишет и Третьяков. По моим наблюдениям, перелом к тотальному дефициту наступил в середине семидесятых, а обвал — в середине восьмидеся

У партнеров

    «Эксперт»
    №40 (917) 29 сентября 2014
    Что стоит за рекордным IPO Alibaba?
    Содержание:
    В пещеру за деньгами

    Успешное IPO крупнейшего китайского онлайн-торговца на Нью-Йоркской фондовой бирже — показатель того, насколько Китай и США сегодня вырвались вперед в мировой интернет-гонке

    Экономика и финансы
    Наука и технологии
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама