Как либералы не поделили Россию

Вера Краснова
редактор отдела компаний и менеджмента журнала «Эксперт»
13 октября 2014, 00:00

История русской революции пополнилась новым исследованием. Корни общественного кризиса, приведшего к 1917 году, уходят в конфликт между двумя либеральными проектами модернизации экономики

Эту книгу Александра Пыжикова наверняка ждали многие, кто знаком с его предыдущим фундаментальным трудом «Грани русского раскола» (2013). Посвященные истории старообрядчества, «Грани…» обнаружили связь между, казалось бы, несвязанными явлениями отечественной истории — церковным расколом XVII века и общественными катаклизмами начала XX века (см. «Старообрядцы и социализм» в «Эксперте» №16 за 2013 год). Связал все старообрядческий капитал, представший в конце XIX века в лице мощного купеческого и промышленного класса и вступивший в борьбу за «контрольный пакет» российской экономики со старым предпринимательским классом — дворянством и сановной бюрократией. Точка кипения в противостоянии двух хозяйственных элит (идейным центром первой была Москва, второй — Санкт-Петербург) наступила в царствование Николая II и завершилась февральским и октябрьским переворотами 1917 года.

Главный вопрос, оставшийся без ответа в предыдущей книге: почему правительство Николая II отказалось в конце 1890-х годов от протекционистской экономической политики Александра III, благодаря которой москвичи и вошли в высшую экономическую лигу? Правительство приняло курс, направленный на защиту экспортно-импортных операций — привилегии дворянства, а также на привлечение иностранного капитала и на создание преференций для него в отношении самых лакомых активов — в сырьевых и инфраструктурных отраслях (нефть, уголь, металлургия, железные дороги, банки). Именно это толкнуло верноподданически настроенных купцов и фабрикантов Первопрестольной в объятия либеральной революционной доктрины. Московская буржуазия в начале 1900-х решительно стала на тропу войны с политическим режимом, заключив союз с либеральной интеллигенцией, а заодно превратившись в щедрый кошелек для всех антиправительственных течений и партий, включая социалистические.

Объясняя в этой своей работе причины провокационной политики правительства, Александр Пыжиков приходит к нетривиальному выводу. Он обнаруживает еще одну историческую связь, которую упустили из виду исследователи. Речь идет о либеральной традиции, существовавшей в недрах высшей бюрократии со времен Александра II и великих реформ 1860-х годов, причем особенно укрепившейся, по версии автора, при Александре III. В результате московскому либеральному проекту, опиравшемуся на англосаксонскую традицию частной капиталистической инициативы, где государству отводилась роль ночного сторожа, противостоял другой либеральный проект — правительственный, исповедовавший ведущую роль государства в развитии экономики. Так, отказ от торгового протекционизма объяснялся планами министра финансов Витте по ускоренной индустриализации, для которой, по его мнению, не хватало ни отечественного капитала, ни технологий, ни управленческих компетенций. При этом, как подчеркивает автор, профессионализм самого правительства проявился в том, что иностранный капитал в России полностью контролировался, вливаясь в экономику строго через петербургские банки. В политике либеральная бюрократия тоже стремилась играть первую скрипку. Это выразилось в том, что правительство одновременно с экономическими мерами и в поддержку им еще в середине 1890-х годов стало готовить почву для перехода от неограниченной монархии к представительной, то есть намного опередило московскую «партию» в преобразовательных устремлениях.

К сожалению, в книге приведено маловато фактов, подтверждающих именно программный характер экономической политики в первые десятилетия XX века. В конце концов, перипетии московско-петербургской схватки за промышленные и банковские активы рисуют картину обычной капиталистической конкуренции, где москвичи лоббировали свои интересы через подконтрольную им Государственную думу, а столичные банкиры неизменно побеждали, задействуя правительственный ресурс. В результате строился государственно-монополистический капитализм. Правда, автор уверен, что это и был правильный экономический курс. Бизнес-проекты петербургского капитала были столь значимы, что «демократическое» временное правительство даже усилило его государственную поддержку по сравнению с царским правительством. Полностью же планы питерцев осуществились в годы сталинской индустриализации.

Пыжиков А. Питер — Москва. Схватка за Россию. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2014. — 464 с. Тираж 2000 экз.