О законе никак не Ротенберга

Александр Привалов
13 октября 2014, 00:00

Только подумаешь, что уже ничему не удивляешься, сразу тебя и удивят. Волна возмущения вокруг закона о бюджетной компенсации россиянам, пострадавшим от судов иных юрисдикций, поистине изумляет. Десятки публицистических воззваний в медиа и невесть сколько в блогах: «Папа, ЕС конфисковал твою зарубежную собственность. Теперь ты будешь меньше воровать?» — «Нет, сынок, теперь у тебя вообще не будет социальных расходов» — и тому подобное; сотни тысяч лайков и перепостов. Изумляет не градус возмущения — нет, кабы «Единая Россия» и вправду вознамерилась возмещать потери олигархов за счёт бюджета, возмущаться следовало бы и пожёстче. Изумляет само возмущение тем, чего в бранимом законопроекте нет. Проект, на мой взгляд, есть за что бранить, но намерения дать хоть грош из бюджета потерпевшим от санкций в нём нет — совсем. Ни в одной из его немногочисленных строк.

А есть в нём вот что. Судебные акты иностранных судов по делам, которые должны быть рассмотрены в российских судах, признаются в России заведомо неправосудными. Пострадавшие от подобного акта граждане РФ или отечественные юрлица, обратившись в наш суд, могут получить компенсацию за счёт федерального бюджета. При этом казна получает право на регрессное требование к тому государству, суд которого обидел наших, — и на удовлетворение этого требования за счёт имущества, находящегося на нашей территории. Вот и всё. Не знаю, кто окрестил этот акт «законом Ротенберга» (или даже «законом вилл Ротенберга»), но знаю почему: к рассмотрению законопроекта приступили вскоре после новости об аресте итальянским судом трёх вилл и гостиницы, принадлежащих этому бизнесмену. Г-н Ротенберг немедленно заявил, что ни на какую компенсацию из бюджета не рассчитывает. Так и не может рассчитывать: дело, в рамках которого итальянский суд наложил арест, и не должно было рассматриваться в России. С чего бы? ЕС приняло решение о санкциях; Италия, верный член ЕС, начинает это решение выполнять — при чём тут российская юрисдикция? Равным образом никакой вообще судебный процесс, проведённый в стране Х в ходе выполнения её же решения о санкциях, не даст потерпевшему прав по обсуждаемому законопроекту потребовать в нашем суде компенсаций за счёт бюджета. Это понятно всякому, кто потратил одну минуту на чтение законопроекта. (Как можно было высказываться о нём, этой минуты не потратив, — вопрос не ко мне.)

Но раз проект не касается санкций, зачем он нужен именно сейчас, да ещё так спешно? По-хорошему, инициаторам проекта следовало бы это написать в сопроводительной записке, но они не написали (почему — вопрос опять не ко мне). Глава профильного комитета Плигин, отбиваясь от нападок, сказал, что законопроект носит превентивный характер — и призван, в частности, защитить крымчан. Мол, новые украинские законы требуют споры хозяйствующих субъектов Крыма рассматривать в Киеве — и возможна лавина «политически обоснованных решений». Что ж, такой поворот событий и вправду возможен, но для ответа на него предлагаются, на мой взгляд, весьма спорные меры. Защитить своих от неправосудного решения чужого суда — это прекрасно; но почему прямо за счёт средств федерального бюджета? Во-первых, в нём в нужную минуту может не оказаться средств: как ни хороши регрессные требования, но исполняться-то они будут потом. Во-вторых, дело, вежливо говоря, довольно скандальное, то есть чреватое самыми неожиданными осложнениями; так что действовать в нём было бы сподручнее не самому государству, а его агенту — скажем, специально учреждённому страховому фонду. Да, скажут нам, но прежде чем фонд этот сможет что-либо компенсировать, его ведь надо чем-то наполнить? Конечно. Дело ведь идёт о Крыме? Вот за счёт какого-нибудь налога солидарности и наполнить или какой-то другой разовой акции — и больше к вопросу «за чей счёт» не возвращаться. Дальше эта юридическая война с иными юрисдикциями должна будет кормить себя сама.

Хотя, правду сказать, это мелочи. Чем на самом деле больше всего раздражает проект? Своей сутью, состоящей в том, что как вы с нами, так и мы с вами. Вы у нас что-то отберёте на своей территории — будьте уверены, мы у вас больше отберём на нашей. Понятно, жизнь примерно так и устроена; скажем, в отдельных европейских странах не раз поваживались было бить наших дипломатов, а местная полиция никак не могла хулиганов найти. Но в Москве как на грех происходили встречные неприятности с дипломатами соответствующих держав — всё сразу и стихало. Никто в практической политике, кроме совсем уж непомерных ханжей, не поклянётся не применять, когда очень уж припрёт, так называемой обратки — да и понятия взаимности в межгосударственных отношениях никто пока не отменял. Однако и прописывать в нормативных актах со всеми деталями принцип око за око — неуместно: очень уж он ветхозаветный, с духом современного права корреспондирует плохо. Лучше руководствоваться испытанной формулой «такое иногда делают, но об этом никогда не говорят». В то, что без обсуждаемой новации (и окружающего её крика) у Москвы нечем дать хоть симметричный, хоть асимметричный ответ на угрозу вредящих нам «политически обоснованных решений», я не очень верю.

Другое дело, что киевские суды по крымским активам могут быть не единственной и даже не главной причиной появления обсуждаемого проекта — помните, нам же сказали только, что речь в частности идёт о крымчанах. Если представить себе, например, что «в другой частности» речь идёт о тех пятидесяти миллиардах, что российской стороне присудили выплатить акционерам ЮКОСа, то законопроект предстаёт в несколько ином свете и вопросов к нему становится меньше — ведь тогда единственно важной в нём оказывается первая часть, в которой прямо декларируется неправосудность любых зарубежных решений по нашим делам. Почему бы и нет? Американцам их внутренние законы позволяют выкрадывать тех, кого они считают преступниками, из других стран — нынешний проект стал бы заметным шагом по тропе, проложенной этим лидером.