Жестокие уроки Великой депрессии

Евгения Обухова
редактор отдела экономика и финансы журнала «Эксперт»
10 ноября 2014, 00:00

Речь председателя совета управляющих Федеральной резервной системы США Бена Бернанке на конференции в честь Милтона Фридмана (Чикагский университет, 8 ноября 2002 года)

Драматические события этой недели на российском денежном рынке и  надежда на пересмотр политики от политики денежного сжатия к политике денежного расширения заставляют нас опереться на двух великих экономистов — Милтона Фридмана и его верного ученика Бена Бернанке. Оба утверждали, опираясь на факты, что глубина и катастрофичность Великой депрессии 30-х годов прошлого века была следствием ошибочной политики ФРС, которая, увлекшись борьбой со спекуляциями, не учитывала влияния политики на хозяйственную активность. Многие моменты имеют настолько сильные аналогии с текущим состоянием российского рынка, что хочется надеяться: речь Бернанке будет звучать убедительно. (Мы публикуем ее сильно сокращенный вариант в собственном переводе; просим простить за шероховатости.)

 

Среди экономистов Фридману нет равных. Сегодня я хотел бы почтить Милтона Фридмана, говоря об одном из его самых больших вкладов в экономику… Это достижение не что иное как самое убедительное объяснение худшего экономического бедствия в американской истории — начала Великой депрессии (1929–1933)… В своей «Монетарной истории» Фридман и Анна Шварц привели доказательства того, что экономический коллапс 1929–1933 годов был следствием того, что национальный денежный механизм дал сбой. В противовес распространенному мнению, что деньги были пассивным игроком в событиях 1930-х, Фридман и Шварц утверждали, что «сокращение 1929–1933 годов — трагическое свидетельство важности денежных сил».

Статистик, изучающий данные о Великой депрессии, заметил бы, что денежная масса, объемы производства и цены в Соединенных Штатах падали вместе в 1929–1933-м и вместе поднимались в последующие годы. Но эти корреляции не отвечают на ряд вопросов.  Действительно ли изменения в денежной массе в значительной степени стали причиной изменений в ценах и объеме производства? Или, наоборот, объем денег пассивно реагирует на состояние экономики? Или, может, существует какой-то неизмеримый фактор, который влияет на все три переменные?

В самом сердце анализа Фридмана и Шварц лежит определение исторических периодов, когда изменения в монетарной политике происходили по причинам, не зависящим от объема производства и цен. Во времена ранней Депрессии таких эпизодов было четыре.

Первый эпизод — умышленное ужесточение монетарной политики, которое началось весной 1928 года и продолжалось до обрушения фондового рынка в октябре 1929-го. Принципиальной причиной ужесточения была нарастающая озабоченность правительства спекуляциями на Уолл-стрит. ФРС долгое время делала различие между «продуктивным» и «спекулятивным» использованием банковских кредитов, а быстрорастущий фондовый рынок и увеличение кредитов брокерам входили в число основных проблем. Бенджамин Стронг, влиятельный президент ФРБ Нью-Йорка, имел строгие взгляды на использование кредитно-денежной политики и хотел остановить бум фондового рынка. К сожалению, он умер в октябре 1928 года. И на «антиспекулятивную» политику ужесточения в 1928–1929 годах повлияла вражда между преемником Стронга в ФРБ Нью-Йорка Джорджом Харрисоном и членами ФРС в Вашингтоне. Стороны не смогли договориться о принятии «лучшего» метода сдерживания кредитов брокерам: ФРС склонялась к так называемому прямому действию, по существу программе морального убеждения, в то время как Харрисон считал, что только повышение учетной ставки будет эффективным... Как заметили Фридман и Шварц, «к июлю (1928 года) ставка дисконтирования поднялась в Нью-Йорке до пяти процентов (самая высокая с 1921 года)... Фридман и Шварц показали, что за ужесточением политики последовало падение цен и ослабление экономической активности: «В течение двух месяцев с циклического пика в августе 1929-го до падения производства оптовые цены и личный доход упали на 20, 7,5 и 5 процентов соответственно».

Следующий эпизод произошел в сентябре 1931 года. Центральные банки и частные инвесторы в сентябре и октябре 1931-го конвертировали значительное число долларовых активов в золото. В результате отток золотых резервов (внешняя утечка) оказал мощное давление на банковскую систему США (внутренняя утечка). Обычная и давняя практика центрального банка ответила бы и на внешнюю, и на внутреннюю утечки, но Федеральный резерв — на тот момент отрекшийся от всякой ответственности за банковскую систему США — решил отвечать только на внешнюю утечку. Как написали Фридман и Шварц, «ФРС среагировала решительно и оперативно на внешнюю утечку… 9 октября (1931 года) Резервный банк Нью-Йорка поднял ставку рефинансирования до 2,5 процента, 16 октября до 3,5 процента — самый резкий подъем в таком коротком периоде за всю историю системы, до и после». Это действие было спровоцировано оттоком золота, но способствовало тому, что Фридман назвал захватывающим ростом банкротств банков и массовым изъятием депозитов...

Кто-то может возразить, что эти два «эксперимента» были эпизодами денежного сокращения, не оказывавшими влияния на производство… что Великая депрессия происходила по иным причинам, и сдерживающая монетарная политика просто совпала с нарастающим спадом в экономике. Поэтому особенно интересен третий эпизод…

Этот третий эпизод произошел в апреле 1932 года, когда Конгресс начал оказывать значительное давление на ФРС, чтобы смягчить денежно-кредитную политику, в частности проводить крупномасштабные покупки на открытом рынке ценных бумаг. Правление хотя и неохотно, но между апрелем и июнем 1932 года санкционировало покупки... Как заметили Фридман и Шварц, «за прекращением снижения денежной массы и началом программы покупки последовали заметные изменения общего экономического состояния… Оптовые цены стали подниматься в июле, производство — в августе. Занятость фабрик, грузооборот железных дорог и другие многочисленные индикаторы активности говорят о том же. В общем, в начале 1931 года данные показывают признаки циклического возрождения». К сожалению, хотя несколько представителей ФРС поддержали программу покупки бумаг на открытом рынке, многие не сочли эту политику подходящей. Поэтому, когда Конгресс объявил перерыв 16 июля 1932 года, ФРС остановила программу. Ко второй половине года экономика снова резко рухнула…

Полный текст речи Бена Бернанке доступен на сайте ФРС США