Толчок в спину

14 декабря 2014, 00:00

Плановое заседание совета директоров Банка России в прошлый четверг закончилось очередным, уже пятым в этом бурном году, повышением базовой ставки. На этот раз регулятор повысил стоимость своих ресурсов для банков на 100 базисных пунктов — до 10,5% годовых.

Рынок ждал еще большего повышения: в начале недели развернулась форменная распродажа ОФЗ, расчетная бескупонная доходность по коротким выпускам которых вышла на уровень 12–13% годовых, указывая на возможный потолок нового значения ставки ЦБ.

Решение регулятора никак не повлияло на денежный рынок — игроки продолжили активно избавляться от рублевых активов и от самих рублей. За минувшую неделю долларовый индекс «голубых фишек» RTSI провалился почти на 13%, рубль упал к доллару и евро еще на семь с лишним процентов, несмотря на новую ставку и почти три миллиарда долларов валютных интервенций Центробанка.

Похоже, ситуация в финансовой системе страны выходит из-под контроля регулятора — во всяком случае, пока тот использует узкий набор привычных инструментов. Единственным подлинным драйвером денежного рынка становятся нефтяные котировки. Нефть сорта Brent грохнулась за прошлую неделю еще на 10%, до 63 долларов за баррель; так дешево углеводородное сырье в последний раз стоило весной 2009-го.

Возникает вопрос: зачем же Банк России вновь и вновь поднимает ставку, если и предыдущее ноябрьское, и последнее повышение никак не притормозили ни бегство от рублей, ни падение курса нашей валюты, ведь это традиционное лекарство имеет крайне неприятные побочные эффекты для реального сектора экономики? Повышение ставки автоматически транслируется в ставки денежного рынка, происходит индексация ставок по депозитам и кредитам конечным заемщикам, что угнетает хозяйственную активность и становится самостоятельным проинфляционным фактором.

Когда читаешь пресс-релиз ЦБ, где комментируется последнее решение по ставкам, не покидает ощущение, что регулятор живет в каком-то Зазеркалье. Вот например: «На фоне повышения процентных ставок по кредитам и требований банков к качеству заемщиков и обеспечения наблюдается некоторое замедление роста кредитования экономики (с поправкой на валютную переоценку)». В реальности же уже несколько банков из первой тридцатки просто-напросто приостановили всякое кредитование — до минимальной стабилизации ситуации на валютном и денежном рынках.

Или вот еще. ЦБ хвастается: «Складывающиеся денежно-кредитные условия создают предпосылки к снижению инфляции в среднесрочной перспективе. По оценке на 1 декабря 2014 года, годовой темп прироста денежной массы (М2) составил 4,8%, снизившись с 14,6% по состоянию на аналогичную дату предыдущего года». Трехкратное сжатие темпов роста денежного предложения, уже полгода денежная масса растет медленнее инфляции — и это на фоне сваливания экономики страны в рецессию, и все это ради победы над инфляцией? С самурайским самоотреченным упорством ЦБ подтверждает свою цель сбить инфляцию до 4% годовых уже к 2017 году (нет, все же дрогнули — раньше хотели к 2016-му), тем самым ставя под сомнение свою репутацию. Впрочем, и корректировка таргета, скажем, до более разумных 6–7% к 2020 году репутацию также подточит — так не принято у центробанков, практикующих инфляционное таргетирование (к слову, таковых сейчас в мире 27, из них в пяти — Перу, ЮАР, Индонезии, Турции и России — фактическая инфляция выше верхней границы целевого диапазона).

Вклад девальвации рубля в товарную инфляцию сам ЦБ оценивает в 2,6 процентного пункта — приблизительно из 10-процентного роста индекса потребительских цен по итогам уходящего года. Более того, председатель Банка России Эльвира Набиуллина признала факт «перелета» (избыточной девальвации) курса относительно фундаментально обоснованных значений даже при нынешнем уровне нефтяных цен. Очевидно, что до стабилизации валютного рынка на некоем новом равновесном уровне обуздание инфляционных ожиданий и остановка «переноса» девальвации на товарные цены невозможны. Однако процентный канал воздействия ЦБ на валютный рынок потерял эффективность.

«Нет ничего более иррационального, чем очередное повышение Банком России ключевой ставки рефинансирования, — говорит профессор, заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин. — Бегство капитала в связи с политическим риском это не остановит, падение рубля не затормозит — это хорошо показали события октября–ноября. Зато подтолкнет экономику ближе к пропасти. За этим решением ЦБ — рост процента по кредитам экономике, ограничение ликвидности, сжатие кредитов, подталкивание акций и облигаций к еще более глубокому падению. Человек споткнулся и стал падать, так ему еще и толчок в спину»