Зарубежное финансирование теперь для России недоступно. Внутреннее же фондирование потребует быстрого налаживания механизма репатриации экспортных доходов, равно как их распределения внутри экономики

Модель развития России стала результатом компромиссов, достигнутых после 2000 года. Она обеспечила быстрый экономический рост в 2000–2008 годах, при этом ее ключевые черты оказались столь действенными, что позволили пережить кризис 2008–2010 годов. Однако сегодня, кажется, эти компромиссы исчерпали свой потенциал. Свидетельством тому служит замедление роста, особенно заметное начиная с 2013 года.

Более того, в текущей ситуации, когда цены на нефть снижаются и одновременно обостряются отношения России со странами Запада, эти компромиссы, судя по всему, уже не будут действовать. И подтверждается это, например, мрачными прогнозами на 2015 год: так, по словам министра финансов РФ Антона Силуанова, Россию ждет снижение ВВП на 4%. Необходим переход к новой модели роста, что и признал президент Владимир Путин в своем Послании Федеральному Собранию 4 декабря.

Смена парадигмы?

Начиная с переходного периода 1990-х в России стали формироваться новые конфигурации частных и государственных игроков. Кризис 1998 года привел к сдвигу в пользу государственных акторов. Когда к власти пришел Владимир Путин, он добился компромисса относительно стабилизации этих конфигураций и усиления роли государства.

Компромисс этот был двойственным. С одной стороны, речь шла о соглашении между олигархами и государством по поводу не вполне справедливой приватизации крупных советских активов в 1990-е годы. Магнаты обязывались исправно платить налоги (и действительно, отношение налоговых сборов к ВВП с 2000-го по 2007 год кардинально выросло) и не вмешиваться в политику; взамен они получали индульгенцию на историю приватизации их активов. С другой стороны, компромисс был заключен с либеральным крылом в правительстве и администрации: президент признал необходимость строгой балансировки бюджета (большую часть 2000-х годов российский бюджет был профицитным); в свою очередь, неприкасаемым направлением бюджетных расходов после 2004 года стали социальные выплаты. Работники бюджетной сферы, прежде всего военные, силовики и чиновники, а в разгар кризиса 2008–2009 годов и пенсионеры становятся основной социальной базой президентской власти.

Этот компромисс подвергся некоторой эволюции в начале 2000-х в столкновении между «интервенционистами» и «либералами» внутри правительства и, более широко, — внутри российской элиты. Правительство хоть и опекало те или иные сектора экономики, но тем не менее открыло доступ к ней иностранному капиталу, в то время как другие сектора были вынуждены самостоятельно приспосабливаться к правилам финансовой глобализации. Это означало быстрое упразднение барьеров на пути потоков капитала, завершившееся полной либерализацией режима конвертируемости российского рубля к концу 2006 года. Этот компромисс базировался на идее, что Россия могла бы использовать к собственной выгоде международную финансовую систему с целью финансирования собственного развития. Соответствовало это и чаяниям крупных российских компаний энергетического и металлургического секторов, которые х

Новости партнеров

Реклама