Надо учиться жить в новых условиях

Александр Попов
23 февраля 2015, 03:29

Виктор Толоконский — о динамике инвестиций, связях с Азиатско-Тихоокеанским регионом, импортозамещении и кооперации между красноярским бизнесом и крупными ФПГ

Губернатор Красноярского края Виктор Толоконский

В сентябре прошлого года Виктор Толоконский был избран губернатором Красноярского края. До этого вся его карьера развивалась в соседней Новосибирской области — он был мэром Новосибирска, затем главой региона, а последние четыре года — полномочным представителем президента в Сибирском федеральном округе (его ставка находится в столице Сибири). В Красноярск Толоконский переехал прошлой весной и с тех пор явно освоился в новых для себя, хоть и во многом знакомых реалиях в качестве губернатора крупнейшей в округе территории.

Экономические отличия между двумя регионами колоссальны. В Новосибирской области практически нет ФПГ и высока доля непроизводственного бизнеса. В Красноярском крае крупные холдинги играют определяющую роль, причем в основном речь идет о больших промышленных группах. В первом регионе до любого поселка можно добраться по асфальту не больше чем за несколько часов, во втором не обойтись без самолета. В одном есть уникальный новосибирский Академгородок, в другом — не менее уникальный индустриальный Норильск. А потому опыт, накопленный Толоконским на его родине, в Красноярском крае может оказаться весьма кстати.

 — Недавно вы заявили, что для уверенного развития Красноярскому краю требуется порядка 500 миллиардов инвестиций ежегодно. Сейчас этот показатель — в районе 370 миллиардов. Получается, надо сильно потрудиться. Откуда взялась сумма в полтриллиона?

— Я задал определенный ориентир. Есть правило: для такого региона, как наш край, нужно, чтобы объем инвестиций составлял не менее 27–28 процентов валового регионального продукта. Посчитайте наш ВРП, и вы получите ту же сумму — 500 миллиардов. Так что цифра взята не с потолка. Но это задача не сегодняшнего дня. Тем более что в целом объем инвестиций в экономику края сильно зависит от крупных проектов. Прежде всего от Нижнего Приангарья. Проекты заканчиваются, и в этом году мы можем даже немного просесть в объемах. Однако, завершая одни крупные проекты, мы начинаем другие. Поэтому серьезных колебаний в объеме инвестиций я не ожидаю.

— Тем не менее объемы по-прежнему будут определяться крупными проектами?

— Конечно. Плюс к этому — темпами технического перевооружения уже действующих предприятий. На гигантах металлургии, которые в нашем крае работают, любая модернизация — это уже огромные деньги. Взять тот же «Норникель»: в заполярном филиале реализуется масштабная программа модернизации, я бы даже сказал, перестройки комбината. Надеюсь, в этом году произойдет запуск и Богучанского алюминиевого завода. А при нем поселок строится, только в инфраструктуру которого мы вложим в ближайшие годы около четырех миллиардов рублей. Большие планы развития недавно обнародовал Новоангарский обогатительный комбинат, который производит свинец и цинк — крайне востребованные экспортные металлы. Недавно инвесторы представили мне проект нового целлюлозно-бумажного комбината. В общем, все будет хорошо. Но, повторюсь, в рамках одного года могут происходить небольшие колебания в объемах.

— В последние несколько лет, несмотря на хорошую динамику и объемы инвестиций, бюджет края особо не рос. В частности, не было сильного роста налога на прибыль. Ваши прогнозы на будущее?

— Думаю, динамика будет улучшаться. Компании, работающие преимущественно на экспорт, вроде бы получают больше выручки за счет девальвации. Но именно у таких компаний кредиты в основном валютные. Причем огромные. Девальвация бьет по портфелям займов, им нужно спешно переоценивать кредиты, больше тратить на обслуживание, проценты. Но компании переоценят свои валютные риски, и все будет более или менее нормально. Для меня важно, чтобы налоги платились равномерно. Но, конечно, многое будет зависеть от того, на каком уровне и когда стабилизируется курс доллара.

Возвращаясь к теме инвестиций. На ваш взгляд, в связи с переориентацией на страны Азиатско-Тихоокеанского региона возможно ли ждать увеличения вложений оттуда?

— Для Красноярского края ориентация на страны АТР не новое направление. Это в Новосибирской области, я помню, работали заводы, у которых был один конкретный заказчик за рубежом. Здесь же, в крае, производится продукция, в целом ориентированная на огромные рынки: первичный алюминий, никель, медь, золото, платиноиды. Эти металлы реализуются через торги на мировых биржах, по долгосрочным контрактам. И в том числе на азиатские рынки. В то же время с учетом введенных санкций, усложнения взаимоотношений с партнерами в Европе и в США страны АТР в целом становятся направлением, где мы должны найти возможности для наращивания своего присутствия. Знаю, что компании этим сейчас активно занимаются сами.

— А в целом какой вы видите работу с партнерами в АТР — больше экспорта или же все-таки привлечение азиатских капиталов в проекты в крае?

— Нужно заниматься всем. Так, мы сейчас перерабатываем в крае порядка десяти миллионов кубометров леса ежегодно. У нас уже построены крупные комбинаты, выпускающие стандартную лесопродукцию, мы намерены восстановить целлюлозно-бумажное производство, наращивать выпуск продуктов с высокой добавленной стоимостью. Это очень дефицитная на мировом рынке продукция. Одновременно, я думаю, наши компании не отказались бы и от прямых азиатских инвестиций. И не только в ЛПК.

Для нас очень важно укреплять взаимодействие со странами АТР, раз уж нас в Европе немножко изолируют, подталкивают. Причем усилить взаимодействие не только в экономике, но и в науке, в университетском образовании. Красноярск сильно заинтересован в увеличении доли иностранных студентов — для Сибирского федерального университета это один из приоритетов, без этого не стать университетом мирового уровня. Мы сейчас, в рамках Красноярского экономического форума, постараемся сделать акцент на градостроительную тематику, представим проект нового генерального плана Красноярска. Я, к сожалению, мало ездил по миру, но интуитивно понимаю, что в азиатских странах накоплен очень интересный опыт решения градостроительных проблем, потому что там много мегаполисов, выросших буквально за десятилетия, взрывным темпом. Для наших городов, в том числе миллионного Красноярска, этот опыт может оказаться весьма полезным.

— Сейчас активно обсуждается тема импортозамещения. Это шанс для региональных экономик? Или же его ждет та же судьба, что и инновации, и нанотехнологии?

— На самом деле и инновации есть, и нанотехнологии развиваются. А импортозамещение — тут вообще все очень конкретно. Я придерживаюсь такой позиции: нам сейчас не столько надо говорить об антикризисных действиях, сколько думать над обновлением всей модели экономического роста в изменившихся условиях. Нам надо расти. К примеру, мы в Красноярском крае даже на этот год ставим задачу добиться роста ВРП. Подчеркиваю: роста! И объемов промышленной продукции, и доходов краевого бюджета. И в этом плане импортозамещение, конечно, мощный фактор, способный поддержать и обеспечить этот рост.

Одновременно есть и необходимость. Без этого не выживешь. В жизни все диалектично. С одной стороны, мы много импортировали, потому что не умели делать или делали плохо. С другой стороны, как и в любой открытой экономике, покупали за рубежом, потому что так было быстрее, эффективнее, чем тратить время и организовывать производство у себя. Это не значит, что мы не могли производить. Даже за последние месяцы многие предприятия сумели быстро запустить и сделать то, что могли и раньше. И это направление будет только усиливаться и разрастаться.

Красноярский край неправильно воспринимать только как металлургический регион. У нас серьезно развивается машиностроение. Мы в Железногорске строим спутники, а спутники сегодня — это и связь, и интернет, и безопасность, и развитие коммуникаций. Понятно, что такая техника требует огромной номенклатуры комплектаций. И уже сейчас ряд предприятий в крае получили конкретные задания по импортозамещению. Где-то продолжаем поиск, где-то еще не имеем собственных разработок. Натуральным хозяйством в современном мире не проживешь, так что определенные виды продукции будем импортировать, в том числе из стран АТР.

Думаю, импортозамещение — это и серьезный вызов для нашей науки, для высшей школы. Кооперация предприятий и науки будет только усиливаться. Это шанс, это возможность. Мне так кажется, не очень хорошо все продумали идеологи этих санкций. Одно дело, когда мы от помидоров и яблок отказались, а другое — от высокотехнологичной продукции. Они нас простимулировали, и мы сейчас рванем во многих отраслях!

— Наверное, возможно и усиление кооперации между крупными ФПГ и местным, так сказать, средним производственным бизнесом. Раньше этот разрыв был очень велик.

— Он и сейчас остается. Знаете, ведь наши крупные ФПГ — это наследники советской экономики. Исторически такие промышленные гиганты имели множество переделов под одной крышей. Все делали сами — в той логике, во времена СССР, об особой кооперации никто не задумывался. В условиях рынка крупные компании стали развивать, если можно так выразиться, внутрикомпанейскую кооперацию — технологические процессы, собственные НИИ, строительные тресты выводили в дочерние предприятия. И сегодня такие холдинги остаются закрытыми для стороннего бизнеса. Причем это касается и государственных холдингов, и частных. Так что проблема внутрикраевой кооперации между местными производителями и гигантами нашей экономики остается. Мы активно занимаемся ее решением.

— Каким образом? Административными методами?

— Конечно, административный ресурс никогда лишним не бывает. Но в Красноярске сильно развиты промышленные ассоциации, они очень активно работают, в том числе в сфере кооперации. Разрывы остаются. В крае работают крупнейшие корпорации, привыкшие решать свои производственные задачи в мировом масштабе. Они просто не всегда видят этих местных потенциальных партнеров.

— В начале года вы сказали, что в экономике сложилась ситуация неопределенности, выжидания. И все это будет отражаться на поведении всех участников. Чем это чревато?

— Условия настолько сильно изменились, что нет смысла все силы сейчас бросать на антикризисные мероприятия. Мне вот не понятно, что изменится? Доллар снова вернется к уровню 30 рублей? Да не будет уже этого! Конечно, он не будет стоит 70 рублей, будет чуть пониже. Но все равно реалии таковы, что экспорт становится выгоднее импорта. Это случилось, это данность. И я должен это использовать. Ждать, что нам не потребуется программа импортозамещения, что завтра в Европе передумают и все станет как прежде? Нет, отношения осложнились. Мы не можем ничего изменить в своих позициях на Украине, и они пока не пойдут нам навстречу. Конечно, ситуация неопределенности очень вредна, она негативно влияет на множество процессов. И все-таки нужно не ждать, не посыпать голову пеплом, а нужно учиться жить в новых условиях, нужно самим измениться.

Новосибирск—Красноярск