Банковская система России переживает четвертый за последние двадцать лет полномасштабный кризис. Массовых банкротств кредитных учреждений, вероятнее всего, не случится, но в ближайшие полтора года система сосредоточится на решении своих собственных проблем — никаких подвигов ради клиентов от нее ждать не стоит

Фото ТАСС

Если представить брошюру, посвященную самым общим итогам развития российского банковского сектора в минувшем году, ее обложка могла бы выглядеть очень выигрышно: например, так, как представлено на графиках 1 и 2, — бодрый рост активов: их среднегодовая величина достигла 95% ВВП; расширение кредитования экономики: корпоративные и розничные кредиты превысили 50% ВВП, причем кредитный портфель полностью профондирован внутри страны депозитами и счетами населения и компаний. Несколько смущают скромные размеры и отсутствие роста (в процентах ВВП) собственного капитала сектора, но в остальном на данном, самом высоком, уровне агрегирования достигнутые макроэкономические показатели «веса» банковской системы в национальном хозяйстве выглядят вполне гроссмейстерски. По крайней мере они укладываются в диапазон, демонстрируемый «ровесниками» из стран Центральной и Восточной Европы.

Однако углубление в детали неминуемо портит первое «глянцевое» впечатление. Давайте повнимательнее посмотрим на график 1. С чего бы это отношение банковских активов к ВВП в прошлом году выросло аж на 15 процентных пунктов? У нас вроде кризис на дворе, а не кредитный бум. Анализ неглубокой ретроспективы показывает: точно такое же ускорение роста номинальных показателей сектора наблюдалось и в 2009 году, что сразу же дает подсказку — рост это дутый, бухгалтерский, связанный ровно с одним артефактом, а именно со значительной курсовой премией при пересчете валютных статей банковских балансов в рубли в результате масштабных девальваций 2008–2009 и 2014–2015 годов. Если же очистить показатели от влияния девальвации, то рост банковской системы будет существенно более скромным. Скажем, если номинальные активы сектора выросли в прошлом году на 35%, то без валютной переоценки динамика была почти вдвое скромнее — всего 18%. Поэтому в дальнейшем анализе и во всех рейтинговых таблицах мы будем оперировать показателями динамики активов, кредитов и депозитов, очищенными от валютной переоценки.

Но довольно методологии. Куда более животрепещущи содержательные вопросы: каково самочувствие банковского сектора по результатам девальвации, шокового взвинчивания ключевой ставки ЦБ, введения секторальных санкций со стороны США и ЕС? Можно ли ждать полномасштабного банковского кризиса, или ЦБ и другие институты государства в состоянии купировать нарастание разнообразных рисков?

Для нетерпеливых читателей коротко ответим сразу: нынешнюю ситуацию в банковском секторе можно квалифицировать как кризис, но, слава богу, а) не системный и б) миновавший острую (по крайней мере первую острую) фазу развития с пиком в декабре. Тяжесть отраслевых проблем сопоставима, а в чем-то и превосходит банковские кризисы 1998–1999 и 2008–2009 годов.

С рядом проблем и вызовов банки и регулятор сталкиваются впервые. Готовых, проверенных прошлыми кризисами рецептов их решения нет, требуется живой антикризисный креатив, с которым ЦБ и банки пока вчерне справляются.

А вот для клиентов — действующих и потенциальных заемщиков — главн

У партнеров

    «Эксперт»
    №13 (939) 23 марта 2015
    Товарный империализм
    Содержание:
    Коротко
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Культура
    Потребление
    Специальное обозрение
    На улице Правды
    Реклама