Революционный театр 1991 года

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
20 апреля 2015, 00:00

В книге французского социолога анализируются процессы, происходившие в среде активистов перестройки, организационной основой деятельности которых стали политические клубы

Сигман К. Политические клубы и Перестройка в России: Оппозиция без диссидентства. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. — 472 с. Тираж 1000 экз.

Одиннадцатого марта этого года исполнилось тридцать лет со дня избрания генеральным секретарем ЦК КПСС Михаила Горбачева. Этот момент можно считать началом процесса, который чуть позже получил название «перестройка» и в конце концов привел к распаду Советского Союза. Казалось бы, события того времени и последующая катастрофа, произошедшая со страной, должны были вызвать со стороны отечественных обществоведов — историков, социологов, философов — большой научный интерес. Однако с удивлением приходится констатировать, что этого не произошло. Удивительным образом российские обществоведы, во многом прозевав саму перестройку, не исследовали ее ход, не сумели проанализировать причины ее краха. Исключением стала разве что пристрастная публицистика тех из них, кто в эти годы, забросив науку, погрузился в политическую деятельность. Серьезный научный анализ произошедших в то трагическое шестилетие (1985–1991) событий можно найти лишь в трудах их зарубежных коллег, которые в те годы приезжали в СССР, чтобы вести кропотливую работу по сбору материалов, опросу участников событий и фиксации этих данных. А потом, вернувшись домой, иностранцы писали монографии о «жизни бабочек на Суматре». Что само по себе и не плохо: отстраненность добавляет объективности. Хотя многие проникались чувством сопричастности происходящим революционным переменам и уже не могли оторваться от страны, в которой эти события произошли. Автор этой книги Кароль Сигман провела в России несколько лет во время перестройки и сразу после нее, защитила в Университете Париж I диссертацию по политическим наукам, посвященную изменениям политического пространства в СССР во время перестройки, а сейчас работает в Центре франко-российских исследований в Москве.

Очень часто история представляется нам уделом «героев». Та же перестройка и все последующие события постоянно описываются как арена борьбы с участием Горбачева, Лигачева, Ельцина, Яковлева и многих других «вождей» революции и контрреволюции. Хотя на самом деле история перестройки, как и история любых революционных событий, возможно, спровоцированных неосторожной политикой этих «героев», развивается как цепь случайностей, возникающих в результате сложения непреднамеренных действий «рядовых» людей, вышедших на арену истории. Но и в «неосторожности» политического поведения лидеров перестройки была своя закономерность: экономически и политически страна зашла в тупик, нужно было искать выход, а осознания того, что же происходит, и понимания, что делать, не было, как и нет. Слова, сказанные предтечей перестройки Юрием Андроповым: «Мы не знаем общества, в которой мы живем», — оказались трагически верны.

На самом деле в 1985 году произошло то же, что и почти двести лет назад во Франции и семьдесят лет назад в России. Власти, не зная, что предпринять в условиях кризиса, разбудили народ, который бросился сам искать ответы на «проклятые» вопросы. По всей стране возникали клубы как форма политического активизма, удивительным образом повторяя структуры двухсотлетней давности. А может, и прямо их заимствуя, ведь все мы в детстве читали о клубах якобинцев и жирондистов.

Кароль Сигман сделала целью своего исследования понять и «показать, каким образом расшатывалась и затем рухнула советская система, причем сделать это через призму истории “неформальных” политических клубов, ставших значимыми акторами этого распада».

С одной стороны, события развивались с такой скоростью, что часто невозможно даже определить момент, когда вчера еще лояльные власти неофиты неформальной политики вдруг разворачивались в оппозицию и эта оппозиция нарастала до полной радикальности. С другой стороны, вчерашние наивные неформалы даже в чем-то неожиданно для себя втягивались в интриги большой политики, когда каждая из больших групп игроков — реформаторов и консерваторов — пыталась использовать неформалов и неформальные объединения, чтобы возбудить общественное мнение в свою пользу либо против своего оппонента. Достаточно вспомнить игры со знаменитой статьей Нины Андреевой («Не могу поступаться принципами», 1988), которую вполне можно назвать консервативной неформалкой, и с платформами в КПСС, которые то объявлялись достижением внутрипартийной демократии, то подвергались обструкции как нарушители единства и дисциплины. Возможно, одной из причин краха политики Горбачева было как раз непонимание основ политики публичной. Породив ее своими лозунгами «Перестройка» и «Гласность», сам он продолжал пользоваться традиционными приемами внутрипартийных интриг и, заигравшись, в конце концов потерял власть. А вместе с этим «потерялись» и клубы, и неформалы, и большинство участников политического процесса времен перестройки. Потому что сразу изменились правила и декорации политической игры, к чему большинство оказалось не готово. А к власти пришли в большинстве своем совсем другие люди.

Как пишет в послесловии к книге Сигман профессор Высшей школы социальных наук, директор Центра изучения России, Кавказа и Центральной Европы Ален Блум, «есть моменты, проживая которые люди ощущают себя творцами истории, деятелями эпохи, сметающей привычные ориентиры, меняющей окружающий мир. Это редкие моменты — когда правила переворачиваются, а властные иерархии в корне трансформируются. И тогда стратегии тех, кто медленно и планомерно добивался привилегированных позиций, строя будущее на фундаменте прошлого, оказываются проигрышными. Еще более редки моменты, когда участвующие в них сполна осознают, что они, возможно, здесь и сейчас способствуют трансформации, которая перевернет знакомый им мир». И это стоит помнить всем, кто все еще мечтает об очередной революции. Они тоже, скорее всего, в результате окажутся на обочине, как и их предшественники.