Об уменьшении разнообразия

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
27 апреля 2015, 00:00

В новости о том, как Минфин потребовал продолжения оптимизации бюджетных расходов на социальную сферу, моё внимание привлёк пункт далеко не самый масштабный

Фото: Эксперт
Александр Привалов

Финансистов не устраивает размер экономии, полученной при слиянии бюджетных учреждениях вообще и школ в частности. Вот Минфин и предлагает обобществить предметные кабинеты и учителей-предметников: «высокооснащённые кабинеты» (биологии, там, или химии) надо сделать «центрами коллективного доступа», чтобы в них занимались ученики из разных школ, а учителя пусть преподают по графику сразу в нескольких учебных заведениях. Таким образом школе не придётся тратиться ни на полный круг учебных кабинетов, ни на полный штат преподавателей, и расходы бюджета ещё немножко дооптимизируются. Предложение абсолютно характерное как в узком смысле, для сферы образования, так и в смысле самом широком.

Ничего революционно нового в этой инициативе нет. Что до высокооснащённых классов, давно уже есть учебные комплексы, где дети профориентируются, — там череда школьников из разных школ. Что до учителей-совместителей, так и сейчас не запрещено географу или биологу работать хоть в двадцати школах разом, если он эти школы найдёт. Больше того, модель «один физик на N школ» действует в малокомплектных школах уже лет пятнадцать: ездит учитель с места на место, да за месяц годовой курс и вычитывает. Но эпидемия слияний образовательных учреждений не оправдала надежд: больно уж невидная получилась экономия. Чемпион по укрупнению, московский министр образования Калина, слив воедино всё что можно и чего нельзя, сделав из трёх тысяч школ, лицеев и детсадов неполных девять сотен комплексов, получил сокращение управленческого аппарата не втрое, а всего на треть. Вот Минфин и подсказывает доэкономить на предметниках: если школы объединили, зачем в одном конгломерате два географа? Думаю, на них школы тоже не озолотятся, но результат у широко заявленной кампании «предметной оптимизации» всё-таки будет: она подтвердит курс на сплющивание школы. Людям ещё раз покажут, до какой степени все эти «предметы» в школе (кроме, возможно, тех, по которым обязателен ЕГЭ) второстепенны. «Неохота ездить на уроки физики в другую школу в высокооснащённый кабинет? Ай-яй-яй… Ну, договорись как-нибудь. Нет, если ты зачем-то хочешь учить физику, так учи, но пусть это будет твоим личным делом». И школа станет ещё немного более плоской.

И ведь многие это одобрят. Одобрят родители, не устающие повторять, будто их детей перегружают ненужными сведениями. Отчего же ненужными? Если не считать невежество благом, нужно очень высоко ценить предоставляемую школой — и для огромного большинства последнюю в жизни — возможность познакомиться с широким кругом разнообразных знаний. «Ему в жизни не пригодится!» Ему прямо в классе пригождается. У него расширяется ум и пополняется запас инструментов мышления. Он учится учиться. Та самая приспособляемость к меняющимся условиям, которую провозглашают ценнейшим для нашего времени качеством, у него тренируется по пять раз на дню — с каждым переходом с физики на историю. Зачем от этого отказываться? Одобрят прогрессисты, презирающие устаревший набор школьных предметов за совковость, а значит, вопиющую неадекватность эпохе. Что раскидать этот набор, не собрав нового, более адекватного, но столь же широко применимого, значит резко понизить уровень школы, прогрессивно настроенным людям не втолкуешь.

Но в этом (что многие одобрят навязываемое уплощение) обсуждаемая инициатива как раз не типична. Донельзя типичен предлагаемый ею процесс административного сплющивания. Такие процессы: слияний всего, что удаётся слить, и закрытия всего, что не удаётся, — идут все последние годы. Минздрав оптимизирует свою сферу, резво сокращая медучреждения; Минобр оптимизирует свою, сокращая учреждения образовательные. И так, по-видимому, это занятие пришлось чиновникам по душе, что сейчас тот же процесс запущен и в последней подведомственной Минобру сфере, в науке: теперь и научные институты активно толкают к слиянию. Пока сливали школы да вузы, доводы против такого действия отметали, как явную чепуху: какие там у вас традиции, какой особый дух? таблица умножения везде одна и та же! Сливая научные институты, у которых между собой общего — разве что смутная перекличка названий, какими доводами преодолевать естественное сопротивление? Да не будет никаких доводов: заставят, и точка; а ведь согнать четыре разных института в один — значит три из них уничтожить. Так ведь и с вузами было то же самое, а нередко и со школами. Система, утрачивающая разнообразие живых элементов, теряющая сложность, костенеет и становится менее способной к какому бы то ни было развитию — неужели это нужно доказывать? Отечественная наука будет теперь ускоренно деградировать вслед за образованием вследствие неумолимого закона Эшби, связывающего возможную сложность (разнообразие) управляемой системы со сложностью системы управляющей. Управлять образованием ли, наукой на базе кучи небогато придуманных критериев эффективности (плюс «ручное управление» для горстки избранных) означает загонять и образование, и науку в несродную им простоту — то есть низводить их в ничтожество.

К сожалению, неприятные последствия закона Эшби можно усмотреть не только, говоря по-старомарксистски, в институтах надстройки — они видны и в самом что ни на есть базисе. Полистайте любую ленту деловых новостей. Хорошие или хотя бы не плохие новости из производственной сферы встретятся вам из трёх секторов: сырьевого, аграрно-продовольственного и ВПК; прочие производственные компании попадаются, как правило, лишь в очень печальных контекстах. Потому что бюджетная и денежная политика у нас устроена совсем просто: деньги есть только у казны и у тех, кому казна даст их практически своей рукой. А своей рукой, да при небогатом инструментарии, дотянуться повсюду нельзя — не успеть при всём желании. Стало быть, управляемой системе (здесь это — национальная экономика) приходится примитивизироваться, терять особенно явно «недоуправляемые» куски… Ничего не поделаешь — закон такой.