Консервативный мандат на пять лет

На всеобщих парламентских выборах в Британии, вопреки прогнозам, победу одержала Консервативная партия. Теперь тори впервые за 18 лет смогут править самостоятельно, без партнера по коалиции. Это сулит развороты в экономической, внутренней и внешней политике

Консерваторы премьер-министра Дэвида Кэмерона будут управлять Британией минимум до 2020 года, теперь уже без партнеров по коалиции

Британская букмекерская компания Ladbrokes разыскивает человека, поставившего накануне парламентских выборов 47 тысяч долларов на победу Консервативной партии. Поскольку соцопросы еще в начале мая показывали очень близкие результаты тори и лейбористов (ни тем, ни другим не хватало голосов, чтобы сформировать кабинет без партнеров по коалиции), букмекерские конторы с удовольствием принимали подобные ставки — ведь это был почти гарантированный доход букмекеров. Теперь же, после выборов, анонимный автор ставки из Глазго (это единственное, что о нем известно компании Ladbrokes) получит 377 тыс. долларов. Всего же Ladbrokes на ставках на победу консерваторов потеряла более 3,1 млн долларов. «До появления экзитполов мы были уверены, что ставки на победу консерваторов принесут нам много денег. Но когда результаты экзитполов были опубликованы, то оказалось, что это мы должны колоссальную сумму», — заявил представитель этой букмекерской конторы Алекс Донахью.

После спада в 1990-х явка на британских выборах вновь растет gaermany_graph1.jpg
После спада в 1990-х явка на британских выборах вновь растет

Вопреки предвыборным прогнозам, предсказывавшим долгие переговоры о создании коалиции, консерваторы смогли обеспечить себе контроль над палатой общин британского парламента. По результатам выборов 7 мая тори получили 331 мандат при 323 необходимых для формирования правительства. Лейбористы с 232 мандатами остались в оппозиции. Но куда хуже оказались дела у либерал-демократов, партнеров тори по правящей коалиции с 2010-го по 2015 год: число их депутатов в парламенте сократилось с 57 до 8. Партия независимости UKIP, выступающая за выход Британии из Евросоюза и резкие ограничения миграции, хотя и получила немало голосов избирателей в целом по стране, из-за особенностей избирательной системы обеспечила себе лишь одно место в парламенте. А вот региональная Шотландская национальная партия (ШНП) с 56 мандатами, напротив, преуспела.

Теперь в Британии впервые за 18 лет будут править консерваторы. Лидер тори, премьер Дэвид Кэмерон, сразу же сформировал новый кабинет, показавший главные направления политики на ближайшую пятилетку. В частности, правительство поставит перед страной вопрос о членстве в Евросоюзе — поскольку этот пункт был в предвыборной программе партии. Лидеры лейбористов Эд Милибэнд и либдемов Ник Клегг после выборов заявили о своих отставках — теперь этим партиям предстоит найти новых руководителей, с которыми начнется подготовка к выборам уже 2020 года. Неожиданный успех шотландских националистов, практически полностью вытеснивших другие партии в Шотландии, вновь возвращает на повестку дня шотландский вопрос, казалось бы решенный на референдуме в сентябре 2014 года, когда регион проголосовал за то, чтобы остаться в составе Британии.

Опровергая прогнозы

На следующее утро после выборов Дэвид Кэмерон пребывал в эйфории: обращаясь к активистам партии своего избирательного штаба, он отметил «удивительную победу», сопоставимую с той, которую тори одержали в 1992 году при Джоне Мейджоре, во время рецессии. В течение последних месяцев соцопросы дружно показывали, что лейбористы и консерваторы получат примерно одинаковое число мандатов в парламенте, причем ни одна из партий не сможет обеспечить себе большинства и будет вынуждена искать партнеров по коалиции. Каким же образом тори удалось обеспечить свою неожиданную победу?

Британская двухпартийная модель F постепенно переходит в многопартийную gaermany_graph2.jpg
Британская двухпартийная модель F постепенно переходит в многопартийную

Во-первых, в этом им помогла избирательная система Британии: здесь избиратели голосуют за конкретных кандидатов (обычно представляющих конкретные партии) в каждом округе. Побеждает кандидат, получивший простое большинство голосов: в некоторых случаях это означает, что победителем может оказаться человек, за которого проголосовало лишь 30–35% пришедших на выборы — при условии, что за других кандидатов высказалось еще меньше избирателей. Поэтому британские партии свои предвыборные усилия концентрируют на небольшом числе конкретных округов, где разбежка между результатами основных партий оказывается небольшой, иногда всего в несколько тысяч или даже сотен голосов. Те же округа, где существует уверенное большинство той или иной партии, получают совсем немного организационных и финансовых ресурсов на кампанию. Так, на нынешних выборах консерваторы обозначили 23 целевых округа — победили во всех.

Но что именно обеспечило им победу? «Главным фактором на выборах оказалась экономика. Восстановление рынка труда, сокращение безработицы и экономический рост привели к тому, что в день выборов избиратели решали голосовать за консерваторов. Слишком многим британцам правление лейбористов запомнилось ростом государственных расходов и долга, которые в итоге привели к кризису», — рассказал «Эксперту» аналитик Economist Intelligence Unit (EIU) в Лондоне Энгус Коллинс.

Действительно, согласно экзитполам, за консерваторов чаще голосовали избиратели постарше, с более высоким доходом и работающие в частном секторе экономике. Согласно анализу сотрудницы Института избирательной политики в Лондоне Оливии Радгард, лишь в одном из 40 избирательных округов с самым большим числом лиц старше 65 лет победили лейбористы. А в 38 победу одержали консерваторы, обещающие низкие налоги, в том числе на собственность и на наследство, что так актуально для пожилых британцев, как правило владеющих собственным жильем с давно выплаченной ипотекой. Согласно тому же анализу в 16 из 20 округов с самым большим числом зарегистрированных компаний на душу населения также победили консерваторы. Если не брать в расчет Лондон, жители которого менее склонны голосовать за тори по другим причинам, то консерваторы одержали победу в 18 из 20 округов с наибольшим развитием частного бизнеса. Высокий уровень занятости также отлично коррелировал с поддержкой тори: в тех округах, где они победили, средний уровень безработицы составляет 5,2%. В округах, где победа досталась оппозиционным лейбористам, безработица заметно выше — 8,8%. (В среднем по Британии уровень безработицы 5,6% — она заметно снизилась благодаря экономическому росту последних лет.)

«Предвыборная кампания консерваторов, которую направляли премьер Кэмерон и руководитель избирательного штаба Линтон Кросби, была сфокусирована на экономике. Лейбористы Милибэнда были вынуждены занять оборонительную позицию в споре о том, сможет ли их партия сохранить траекторию экономического роста, особенно если бы им пришлось формировать коалицию с ШНП, имеющей еще более социалистические взгляды на экономику», — рассказал «Эксперту» Джон Спрингфорд, экономист Центра европейской реформы в Лондоне. В итоге в день выборов маятник качнулся в сторону консерваторов, во многом за счет так называемых стеснительных тори — тех, кто публично не поддерживает Консервативную партию, но на выборах голосует за нее и за ее экономическую политику, направленную на повышение занятости и сокращение социальных пособий. Как заявил после выборов министр труда Иэн Дункан-Смит, правительство планирует сократить социальные выплаты еще на 18 млрд долларов, чтобы мотивировать британцев включаться в экономику.

Радость с привкусом горечи

Сразу после объявления результатов британских выборов атмосфера в лондонском Сити (и в бизнесе в целом) сменилась с похоронной на праздничную. «Это отличный повод отпраздновать, — сказал “Эксперту” один из инвестбанкиров, заказывавший шампанское в баре в лондонском Сити. — Теперь можно перестать думать о переезде в другие страны, что пришлось бы сделать, если бы к власти пришли лейбористы».

Из-за особенностей избирательной системы Британии в 2015 году третьей крупнейшей партией в парламенте стали шотландские националисты gaermany_graph3.jpg
Из-за особенностей избирательной системы Британии в 2015 году третьей крупнейшей партией в парламенте стали шотландские националисты

Победа консерваторов привела к ралли на фондовом рынке в Лондоне — быстрее всего росли акции финансовых компаний, банков, строительных и риэлтерских фирм. Похоже, сильнее всех радовались хедж-фонды, опасавшиеся лейбористского правительства с его планами более высоких налогов, особенно для финансового сектора. Лейбористы также обещали повысить налоги на дорогое жилье и отменить специальный налоговый статус для экспатов, позволяющий его обладателям не платить в Британии налоги на свои доходы, полученные за рубежом, в том числе и в офшорах.

Мэнни Роуман, глава Man Group, крупнейшего хедж-фонда в Британии, заявил, что «ясный результат выборов является положительным для британской экономики и приведет к формированию деловой среды, более дружелюбной к бизнесу». С такой оценкой согласны и в других финансовых институтах. (Ясно, что звучавшие накануне выборов угрозы перенести штаб-квартиры банков HSBC и Standard Chartered из Лондона имели политический характер.)

Впрочем, радость от победы консерваторов была омрачена тем, что им предстоит провести референдум о членстве в Евросоюзе — это один из пунктов их предвыборной программы. Ведь для лондонского Сити британское участие в едином рынке ЕС — один из главных факторов, определивших их лидерство в рейтинге глобальных финансовых центров. Обещанный не позднее декабря 2017 года референдум должен поставить вопрос о том, останется Британия полноценным участником ЕС или нет.

При этом тема участия в европейском проекте не была ведущей в предвыборной кампании основных партий (кроме Партии независимости, UKIP, вся повестка дня которой сводится к выходу из ЕС и полному закрытию Британии для иностранных мигрантов). «Очень большим вопросом для Сити окажется позиция правительства по европейскому вопросу. Теперь, когда референдум точно состоится, бизнесу нужна определенность в том, что это будет означать для страны», — заявил глава комитета по экономической политике лондонского Сити Марк Болет.

«Тот факт, что тори предложили проводить референдум, уже сказывается на инвестициях — причем как банков, так и промышленных компаний. Бизнесу не нравится ощущение неопределенности, которое может привнести референдум через два года», — прокомментировал новости глава Британской банковской ассоциации Энтони Браун.

Последние опросы общественного мнения, проведенные уже после парламентских выборов, показали: если бы референдум о членстве страны в ЕС состоялся сейчас, то 45% граждан проголосовали бы за сохранение членства, и лишь 36% — за выход из европейского проекта. Впрочем, на окончательные итоги голосования могут повлиять 16% неопределившихся. Чтобы снизить фактор неопределенности для бизнеса, и премьер Кэмерон, и глава Банка Англии Марк Карни уже заявили, что референдум может пройти раньше, например, в 2016 году. «Ранний референдум имеет смысл. Во-первых, он позволит правительству отчитаться о быстром выполнении своего предвыборного обещания, при этом воспользоваться хорошей экономической ситуацией, когда британцы будут охотнее голосовать за ЕС. Во-вторых, пройди британский референдум в 2016 году, он не повлияет на выборы во Франции и в Германии, запланированные на 2017 год, что выгодно правительствам по всех трех странах», — разъяснил «Эксперту» аналитик компании IHS Global Insight Кит Николлс.

Хотя Кэмерон и утверждает, что желает сохранить членство Британии в ЕС, он хотел бы провести новые переговоры об условиях этого членства. Так, Лондон настаивает на необходимости реформ доступа европейских граждан к рынку труда и социальным пособиям в странах ЕС (прежде всего в Британии), что будет в штыки воспринято Брюсселем. Консерваторы еще перед выборами 2010 года обещали сократить чистую миграцию в страну до менее чем 100 тыс. человек в год, но из-за неспособности влиять на миграцию из других стран ЕС не добились этой цели: в 2014 году чистая миграция даже выросла (до 300 тыс. человек), преимущественно за счет приезжих из европейских стран с более высокой безработицей — от Испании и Греции до Польши и Румынии.

Шотландский вопрос

Кроме экономических и внешнеполитических задач перед новым правительством консерваторов стоит еще один вопрос — шотландский. Эдинбург получил частичное самоуправление в 1997 году, а с 2007-го регионом управляет автономное правительство Шотландской национальной партии. По договоренности с центральными властями в сентябре 2014 года в Шотландии был проведен референдум о независимости, на котором 55,3% шотландцев высказались за то, чтобы остаться в составе Британии. Так как независимость была мечтой главы правительства Шотландии (и лидера ШНП) Алекса Салмонда, он после референдума ушел в отставку, уступив обе должности своей заместительнице, Николе Стерджен.

Избиратели не поверили, что лей- бористы Эда Милибэнда смогут до- биться успехов в экономике gaermany2.jpg
Избиратели не поверили, что лей- бористы Эда Милибэнда смогут до- биться успехов в экономике

Бывший адвокат из Глазго и член шотландского парламента с 1999 года, Стерджен стала настоящей звездой предвыборной кампании в апреле-мае 2014 года. Ее выступления телезрители оценили выше, чем ответы лидеров основных общебританских партий — тори, лейбористов и либдемов. Несмотря на неуспех сентябрьского референдума, голосование в мае 2015 года на общебританских выборах превратилось в триумф ШНП — партия получила от шотландских округов 56 мандатов из 59 (в целом по Шотландии партия получила более 50% голосов). «Успех Шотландской национальной партии был особенно болезненным для лейбористов: Центральная Шотландия была традиционным регионом их влияния. Теперь он для них потерян — и еще вопрос, смогут ли они вернуться к власти в Лондоне без поддержки шотландских избирателей?», — размышляет Энгус Коллинс из EIU.

Успех ШНП также означает дальнейшую деволюцию (передачу полномочий) Шотландии. Всего через неделю после выборов премьер Кэмерон отправился в Эдинбург на встречу с главой шотландского правительства Стерджен — темой переговоров стала передача новых полномочий из столицы в Эдинбург. «По всей видимости, у Кэмерона не остается другого выбора, как идти на уступки Стерджен и передавать все новые полномочия, в том числе и финансовые, в Эдинбург. Вполне вероятно, что уже в ближайшее время стороны договорятся о том, чтобы Шотландия сама устанавливала ставки налогов, а также получала более существенную долю налогов от нефтяной отрасли, три четверти предприятий которой находятся в прибрежной зоне Шотландии», — рассказывает Кит Николлс из IHS Global Insight.

 

Лондон