Опасная дорожка

Лина Калянина
редактор отдела конъюнктуры отраслей и рынков журнала «Эксперт»
25 мая 2015, 00:00

Правительство вводит постоянное регулирование ценообразования на экспортном рынке зерна. Это грозит снижением эффективности производства зерна и сокращением инвестиций в развитие отрасли

Интересы аграриев смещаются в сторону альтернативных пшенице культур

Правительство РФ с 15 мая этого года отменило экспортную пошлину на пшеницу, которая была введена с 1 февраля с целью остудить цены на зерно на внутреннем рынке и тем самым побороться с растущей продовольственной инфляцией. Впрочем, без пошлины экспортный рынок зерна будет жить недолго: объявлено, что с 1 июля будет принят новый механизм расчета экспортной пошлины на плавающей основе: пошлина будет возникать, если цены на рынке превысят определенный уровень. Таким образом, правительство планирует ввести регулирование зернового экспорта на постоянной основе, а значит, условия и принципы функционирования всего зернового рынка кардинально изменятся.

За что боремся?

Новые правила игры участники рынка называют не иначе, как побором с отрасли. Прежде всего потому, что экспортная пошлина не имеет никакого экономического смысла, помимо факта изъятия денег из растениеводства. Да, введение 15-процентной экспортной пошлины с февраля этого года (а до этого еще и двухмесячная остановка экспорта с помощью директив Россельхознадзора и саботажных действий РЖД) привело к значительному снижению цен на пшеницу: с 11 тыс. рублей за тонну до 8 тыс. и ниже — более чем на 20%. Однако на уровне продовольственной инфляции и на розничных ценах в магазинах это никак не отразилось. Вообще, многолетние исследования корреляции динамики цен на зерно и продовольственной инфляции в разных странах показывают, что инфляция от уровня цен на зерновые не зависит, зерно вносит минимальный вклад в раскручивание инфляционной спирали. То же самое происходит и на нашем рынке (см. графики).

С введением пошлины цены снизились не только на пшеницу, но и на все другие культуры wzerno_graph1.jpg
С введением пошлины цены снизились не только на пшеницу, но и на все другие культуры

По словам президента Российского зернового союза Аркадия Злочевского, в установлении пошлины не было никакого смысла: цены в конце прошлого года всего лишь отыгрывали рост курса доллара. «Цены и так бы снизились, — говорит г-н Злочевский. — Потому что, во-первых, перед введением пошлины мировые цены уже начали снижаться, в итоге с января по май этого года они упали с 220 до 180 долларов за тонну. И во-вторых, на цены давил большой урожай, который мы собрали в 2014 году».

Вклад хлеба и хлебопродуктов в темпы роста инфляции один из самых невысоких wzerno_graph2.jpg
Вклад хлеба и хлебопродуктов в темпы роста инфляции один из самых невысоких

Нельзя сказать, что с введением пошлины мы потерпели какое-то катастрофическое фиаско на экспортном рынке: вместо запланированных 33–34 млн тонн зерна на экспорт было вывезено около 30 млн тонн, что не так и плохо, если учесть, что сезон уже шел на спад. Возможно, в ближайшие два месяца эта цифра увеличится еще на 1 млн тонн, как планируют в правительстве, однако, по утверждению трейдеров, нераспроданной пшеницы у производителей практически не осталось. Поэтому отмена пошлины не даст им возможности дополнительно заработать денег на посевную и на выращивание, на что рассчитывают власти, отменяя сейчас пошлину. Более заметным стало изменение структуры экспорта, поскольку экспортеры перестали закупать обремененную пошлиной пшеницу и переключились на кукурузу, ячмень и другие культуры.

Введенные с конца прошлого года ограничения на экспорт пшеницы снизили динамику всего экспорта wzerno_graph3.jpg
Введенные с конца прошлого года ограничения на экспорт пшеницы снизили динамику всего экспорта

Однако основным итогом введения пошлины стало то, что наши производители недосчитались порядка 17 млрд рублей выручки (по оценкам аналитического центра «СовЭкон»), потому что уплата экспортной пошлины легла на их плечи. При этом потери произошли не только из-за ограничения цен на пшеницу, но и из-за их снижения на другие зерновые культуры — кукурузу, рапс, ячмень, которые вслед за пшеницей тоже стали стремительно дешеветь.

Оценки того, покрывает ли сегодняшний уровень цен на зерно себестоимость его производства, расходятся. По словам исполнительного директора «СовЭкона» Андрея Сизова, себестоимость производства зерна в зависимости от географического местоположения и технологической развитости производителя может различаться вдвое. По итогам оценок прошлого урожая себестоимость производства тонны зерна составляла 5000–6000 рублей. В эту посевную, по словам Аркадия Злочевского, себестоимость в ряде регионов превысит 7000 рублей, прежде всего потому, что из-за девальвации рубля затраты производителей на семена, технику, удобрения (их стоимость у нас также привязана к мировому рынку, несмотря на наличие большого внутреннего производства) и проч. в этом сезоне существенно возрастут.

Юг и центральные регионы России - драйверы роста зернового производства wzerno_graph4.jpg
Юг и центральные регионы России - драйверы роста зернового производства

Правительство в начале посевной достаточно оперативно приняло решение о финансовой помощи аграриям: была увеличена компенсация процентной ставки по краткосрочным кредитам (а недавно Минсельхоз предложил вообще перейти на авансовую систему выплаты субсидий, чтобы аграрии не отвлекали собственные оборотные средства на выплату процентов банкам по полной ставке и не ждали потом компенсаций от государства). По подсчетам «СовЭкона», растениеводству будет выплачено в качестве субсидий порядка 18 млрд долларов, что сравнимо с суммой, которую государство изъяло из отрасли в качестве экспортной пошлины на зерно. Между тем проведенный нами недавно опрос аграриев о возможностях получения кредитов и субсидий (см. «Короткий рубль взбодрил агропром», «Эксперт» № 15) показывает, что это прерогатива далеко не всех участников рынка, поэтому говорить о поддержке всей отрасли пока рано.

Снижение доходов, с одной стороны, и рост издержек производства вследствие девальвации — с другой, по мнению экспертов, приведут к плачевным результатам. Уже сейчас ясно, что в ходе этой посевной, темпы которой заметно отстают от прошлых лет, производители экономят на всем подряд: на удобрениях, на семенах и прочем, — а также сокращают посевные площади, что неминуемо увеличивает риски неурожая при неблагоприятных погодных условиях и снижает потенциал зерна по урожайности. Кроме того, во избежание потерь в связи с регулированием рынка производители сокращают посевы пшеницы и отдают предпочтение другим культурам — кукурузе, рапсу, ячменю. По оценкам Российского зернового союза, объем производства пшеницы в этом году составит в зависимости от погоды от 52 до 55 млн тонн против почти 60 млн в прошлом сезоне. Ситуацию более или менее спасает то, что большая часть пшеницы была засеяна в озимых, и с ними все хорошо. Скорее всего, при сохранении госрегулирования зерновой отрасли кардинальные изменения в структуре посевов мы увидим во время озимого сева осенью и в урожае будущего года.

Замкнутый круг

По мнению экспертов зернового рынка, регулирование экспортного рынка однозначно приведет к снижению инвестиционной активности, результатом чего станет снижение объемов производства и сдача позиций на мировом рынке. «За последние пять лет уже второй раз Россия вводит ограничения на экспорт (в 2010 году вообще было введено эмбарго на экспорт пшеницы. — “Эксперт”). И каждый раз для мирового рынка это означает, что Россия — ненадежный поставщик, — говорит Андрей Сизов. — Это негативно скажется на ценах, которые будут давать за новое российское зерно, не говоря уже о таких серьезных вещах, как инвестиции в сельское хозяйство».

Традиционно развитие российской зерновой отрасли напрямую зависит от поступления экспортных доходов. Это показывает динамика роста производства по регионам — именно экспортно ориентированные регионы на юге страны и частично в центре показывают положительную динамику роста производства, в то время как в остальных регионах ситуация с производством в лучшем случае стабильная.

Пока нет точных данных о том, какой будет плавающая пошлина на экспорт зерна с 1 июля этого года. Сейчас рассматривается вариант 30% от цены минус 69 долларов, если цены на пшеницу превысят 240 долларов за тонну. То есть при цене 250 долларов нужно будет заплатить 6 долларов с тонны, при цене 300 долларов — 21 доллар, 350 долларов — 36 долларов. Много это или мало? Например, по оценкам «СовЭкона», разброс цен на зерно в этом сезоне низких цен составил от 190 до 270 долларов за тонну. Предыдущие несколько сезонов цена колебалась от 250 до 350 долларов. При этом, чем выше цена на зерно, тем больше растут затраты на импортные материалы, удобрения, технику: как правило, все ресурсы дорожают вслед за ростом цен на зерно. Поэтому рано или поздно при изъятии доходов правительству нужно будет думать о методах компенсации издержек производителям. «Политика контроля цен приводит к замкнутому кругу: чем больше вы контролируете, тем меньше производители сеют, тем больше потребность в новых мерах по обеспечению внутреннего рынка», — считает Аркадий Злочевский.

Попытка отделить внутренние цены от мировых фискальным способом, а не путем расширения капитальной базы отрасли приводит к негативным последствиям. И примеры на мировом рынке есть. По словам Аркадия Злочевского, американцы дважды наступали на эти грабли: вводили эмбарго на сою в начале 1970-х годов из-за неурожая, а в 1980-м ввели эмбарго на экспорт пшеницы по политическим соображениям. В первом случае результатом эмбарго стало превращение Бразилии в крупного конкурента на мировом рынке зерна, а во втором — усиление позиций европейских стран. В результате в США был принят закон, по которому правительству запрещено вмешиваться в регулирование экспортных операций, за исключением чрезвычайных ситуаций на всей территории страны.

Более свежий пример того, как регулирование сказывается на развитии зерновой отрасли, нам демонстрирует Аргентина. Несколько лет назад ее правительство начало бороться с продовольственной инфляцией разными способами — введением квот на экспорт зерна, экспортных пошлин, эмбарго. В результате цены утрамбовали так, что местным производителям стало не выгодно сеять пшеницу, производство снизилось, и страна быстро выбыла из пула ведущих экспортеров. «Аргентина сама себя утопила. Если бы мне пять лет назад кто-то сказал, что мы будем поставлять зерно в Латинскую Америку, я бы такого человека осмеял — мы не смогли бы там быть конкурентоспособными по отношению к аргентинцам. Но сейчас мы поставляем зерно в Мексику, Перу, Чили. Вместо Аргентины», — говорит Аркадий Злочевский.