Закрыть глаза не получится

Дмитрий Яковенко
25 мая 2015, 00:00

Систему страхования вкладов необходимо реформировать — она разбалансирована и несправедлива по отношению к добросовестным игрокам. Однако в процессе реформирования легко пустить на дно малые банки

В России разгорается дискуссия о реформировании системы страхования вкладов — самая, пожалуй, масштабная с момента введения системы в 2004 году. Выступая на правительственном совещании, посвященном ситуации в банковском секторе, глава Сбербанка Герман Греф предложил ограничить объем страховки, которую в случае банкротства кредитного учреждения может получить вкладчик.

Конкретных идей всего три. Во-первых, ограничить максимальный объем компенсации, который может получить один вкладчик, 3 млн рублей. Во-вторых, позволить клиенту банка получать страховку не чаще одного раза в пять лет. И наконец, в-третьих, вообще запретить Агентству страхования вкладов выдавать больше одной компенсации в одни руки.

Предложения Германа Грефа наделали немало шуму, сразу же разделив финансовый рынок и чиновников, ответственных за его развитие, на ярых противников идеи и тех, кто готов ее обсуждать. Так, уже через несколько дней после совещания глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев предложил ввести своего рода франшизу: 90% вклада будет застраховано, а риск по оставшимся 10% ляжет на вкладчика. Коллеги господина Улюкаева по финансовому блоку были более категоричны. «Франшизу и выплату только основной суммы долга мы как оценивали, так и оцениваем негативно. Наша позиция здесь не изменилась», — заявил замминистра финансов Алексей Моисеев. Что же касается Центрального банка, то он пока ограничился обещанием изучить вопрос.

 

Бизнес на невезении

 

На уже упомянутом правительственном совещании помимо непосредственно мер по реформированию системы страхования вкладов прозвучало новое для отечественного финансового рынка понятие — «серийный вкладчик».

«Есть небольшой сегмент вкладчиков, которые, по сути, специализируются на размещении вкладов в сомнительных банках под высокие проценты, — объясняет исполнительный директор и главный аналитик Сбербанка Михаил Матовников. — В 29 банках, по которым Сбербанк выплачивал компенсации, было порядка 30 тысяч повторяющихся вкладчиков из миллиона. Удалось даже найти почти тысячу тех, кто из этой небольшой выборки засветился более чем в пяти банках, а рекорд составил 12 банков. Далеко не все фининституты, утратившие лицензию, привлекали вкладчиков высокими ставками, но в четырех банках из 29 такие “серийные вкладчики” сформировали 30–40 процентов всего объема привлеченных вкладов. И везде они получали компенсацию — всего за два с небольшим года в 29 банках в среднем более чем по 3 миллиона рублей на человека, рекордная компенсация превысила 7,5 миллиона на одного человека». Всего «серийные» составляют порядка 7–8% вкладчиков банков с отозванной лицензией (1% вкладчиков всех банков).

Фонд страхования вкладов стремительно тает uglaza_graph.jpg
Фонд страхования вкладов стремительно тает

Получается своеобразная бизнес-модель, основанная на невезении. Банки собирают с рынка вклады, привлекая клиентов высокими ставками. Клиенты подыскивают себе фининституты с максимальной доходностью по депозитам. Затем банки банкротятся, клиенты получают страховку и несут деньги в следующую привлекательную кредитную организацию. В других банках проблему тоже признают, правда, речь идет не о «серийных», а просто об ищущих высокую доходность вкладчиках. Особенно заметно это стало после декабрьского повышения страховки по вкладам с 700 тыс. рублей до 1,4 млн. «С первых же дней, когда планка застрахованных вкладов была поднята до 1,4 миллиона рублей, мы наблюдали миграцию вкладчиков в банки с более высокой доходностью, — отмечает Светлана Крошкина, и. о. предправления Инвестторгбанка. — К сожалению, ситуация, когда клиенты сознательно переводят свои накопления в ненадежные банки под неоправданно высокие проценты, зная, что после краха учреждений получат соответствующее страховое возмещение, сегодня не редкость».

Соответственно, смысл предложенных Германом Грефом мер заключается в том, чтобы ограничить компенсацию за счет государства риска, который принимает на себя вкладчик. «Да, вы можете получать компенсацию в пределах 1,4 миллиона рублей на один банк, но не более 3 миллионов в течение пяти лет», — объясняет Михаил Матовников.

 

Вчерашняя ошибка

 

Стоит ли реформировать тяжеловесную конструкцию системы страхования вкладов из-за 1% всех российских вкладчиков? К сожалению, стоит, правда, по иным причинам. Взглянем на объем Фонда страхования вкладов. Всего за два года он сократился втрое: с 202,5 млрд рублей по итогам 2012 года до 69 млрд на конец 2014-го. За этот же период произошло 88 страховых случаев, притом что с 2005 года по 2012-й таковых было 130. Причина удара по фонду очевидна — чистка банковских рядов, затеянная Центральным банком в конце 2013 года. И если раньше ЦБ выводил с рынка небольшие банки, теперь все чаще валится «крупняк». На минувшей неделе была отозвана лицензия у банка «Транспортный», занимавшего 91-е место в системе по размеру активов — почти 60 млрд рублей. «Транспортный» стал третьим фининститутом из топ-100, лишившимся лицензии после прихода на пост главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной. До этого были Мастер-банк (71-е место) и СБ-банк (85-е место). По первым беглым оценкам, выплата страховки вкладчикам «Транспортного» может обойтись Фонду страхования вкладов без малого в 40 млрд рублей. Между тем объем выплат вкладчикам еще 11 кредитных организаций, покинувших рынок с начала года, оценивается в 30 млрд рублей — то есть фонд должен быть опустошен, притом что ранее в АСВ оценивали объем поступлений за 2015 год в 90 млрд рублей. Добавим к этому проблемы, с которыми столкнутся в нынешнем году даже добросовестные банки. Математика выходит явно не в пользу АСВ.

«Прием банков в систему страхования вкладов осуществлялся не то чтобы поголовно, но не вошли в нее единицы, — отмечает Александр Ефремов, вице-президент, директор департамента пассивных и страховых продуктов "ХМБ Открытие”. — Допускаю, что уже на том этапе в систему попали учреждения, которым там было не место, ну или за которыми необходимо было устанавливать более пристальный контроль. То, с чем мы сейчас сталкиваемся, отчасти последствия тех решений». Так же считают еще в одном крупном банке: «Если бы были более четкие ограничения по вхождению в систему, задумывались бы при выборе банка. А так владельцы банка могут спокойно собирать вклады с рынка, а потом банкротиться. Это сейчас основная проблема — все возложено на АСВ, ожидается, что он сможет вовремя увидеть плохое финансовое положение любого банка. Мы все прекрасно понимаем, что плохое финансовое положение можно разглядеть, только когда в балансе банка уже образовалась дыра на несколько миллиардов рублей».

Высокие ставки и «серийные вкладчики» — серьезный фактор риска и даже отчасти социальной несправедливости. «Можно посчитать вероятность банкротства типичного российского банка, — говорит Михаил Матовников. — Из банков ниже топ-500 по размеру активов за четыре года ушло 23 процента. Допустим, у таких небольших банков доходность по вкладам 16–17 процентов годовых. Значит, государство через систему страхования вкладов оплачивает вкладчикам 6–7 процентов — разницу между доходностью по вкладу в банке с высокой вероятностью дефолта и в обычном банке. Без страховки вклады в таких банках с учетом вероятности дефолта убыточны».

Правда, к идее реформирования системы страхования вкладов есть очень важная претензия: почему вкладчик должен отвечать за поведение недобросовестного банкира? Ведь есть банк, есть лицензия ЦБ — как вкладчик может отследить, недобросовестный это банк или позволяющий своим клиентам заработать на высоких ставках? Сторонники реформирования системы страхования считают, что вкладчик должен хотя бы задуматься: чем банк будет отбивать высокую ставку? «На рынке сейчас нет возможности отбивать высокие ставки, — говорит представитель одного из кредитных учреждений, входящих в топ-50. — Раньше была понятная бизнес-модель: взять вклад, разместить его в любой потребкредит и отбить, предположим, 40 процентов годовых. При нынешнем уровне закредитованности разместить-то, может, и разместишь, но назад уже вряд ли получишь».

 

Недостаток идей

 

Выходит, что, хотя реформировать систему необходимо, идеи, как это сделать, пока в дефиците. По сути, есть только предложения Германа Грефа — слишком радикальные, чтобы рынок и общество могли в ближайшее время их переварить, — и идея Алексея Улюкаева. Но и то, что предлагает министр экономического развития, далеко от идеала. «До кризиса 2008 года уже действовала система пропорционального возмещения: когда вкладчик получал 100 тысяч рублей безусловно, а дальше — 90 процентов вклада, но не более 400 тысяч в конечном счете, — напоминает ведущий эксперт Центра структурных исследований Института Гайдара Михаил Хромов. — Возможно, надо было в конце прошлого года одновременно с повышением суммы страховки вновь ввести такую практику: допустим, вернуть регрессивную шкалу после миллиона рублей. Однако в 2014 году, как и в 2008-м, важнее всего было остановить зарождавшуюся банковскую панику, что и вынудило регулирующие органы принимать более простые решения. Сейчас вводить франшизу, не увеличивая при этом максимальной суммы возмещения, не очень хорошая идея. Это однозначно ухудшит положение клиентов банков и опять понизит доверие вкладчиков к банковской системе, что чревато прекращением недавно возобновившегося роста частных вкладов. Вводить франшизу теперь имеет смысл не ранее чем через несколько лет».

Крупнейшие страховые случаи uglaza_tabl.jpg
Крупнейшие страховые случаи

Есть еще одна давняя идея — убрать проценты из страховки, но и здесь есть свой нюанс. «Это легко обходить: например, капитализировать проценты каждый день, — уверен Михаил Матовников. — Или, представим, что у меня был трехмесячный вклад с автоматической пролонгацией. За какой период я не должен получить проценты: с момента открытия или с момента пролонгации?»

С июля 2015 года банки, предлагающие высокие ставки по депозитам, будут платить в Фонд страхования вкладов повышенные взносы (сейчас размер взноса составляет 0,1% от объема вкладов в квартал). В дальнейшем превышение установленной ЦБ базовой ставки по депозитам будет увеличивать ставку взносов. Но эксперты и финансисты уверены: решить проблему с помощью этой меры не получится. «С 1 июля, если банк попадет в более рискованную группу с повышенными ставками, он будет платить 0,48 процента от вкладов в год, до одного процента от вкладов в год для банков с самыми высокими ставками, — говорит Михаил Матовников. — Такой платеж несопоставим с реальным уровнем риска. Очевидно, что система не будет работать». Один из собеседников «Эксперта» согласен, что дифференциация взносов в Фонд страхования вкладов не остановит недобросовестные банки от приема вкладов: «Все “банки-пылесосы” — это пирамиды, в которых взносы по одним вкладам платятся из других вкладов. Такие банки будут совершенно спокойно платить в Фонд страхования вкладов, пока не обанкротятся».

 

Уберечь небольших

 

Есть еще один серьезный риск. «При любом реформировании действующей системы важно сохранить уже достигнутый уровень возмещения для банковских клиентов, чтобы не спровоцировать бегство вкладчиков, — уверен Михаил Хромов. — Иначе возможно повторение ситуации конца 2013 года, когда интенсивная чистка банковских рядов привела не только к перетоку клиентов из мелких банков в крупные, но и замедлила депозитную активность населения в целом».

Сейчас под ударом тоже могут оказаться небольшие банки. «Сама идея реформирования системы правильная, — говорит руководитель розничного блока Промсвязьбанка Леонид Качалов. — Такое количество лицензий на участие в системе страхования вкладов едва ли оптимально. Но как только все эти меры будут введены, начнется отток вкладов из малых кредитных учреждений. Когда рынки капитала закрыты даже для крупнейших банков, а вклады населения остаются для многих единственным источником ликвидности, введение ограничений приведет к тому, что малые банки не смогут выполнять свои обязательства. У небольших банков сейчас даже нет возможности, как в 2009 году, перекредитоваться на межбанке — лимиты закрыты».

Неудивительно, что на рынке крепнет уверенность: предложения Сбербанка продиктованы не столько заботой о системе страхования, сколько желанием отвоевать еще большую долю на рынке вкладов.

В Сбербанке, правда, уверены, что мгновенного перетока вкладчиков из маленьких банков в крупные не произойдет. «У них остается возможность компенсации в пределах трех миллионов — им все убытки компенсируют, — говорит Михаил Матовников. — Но, уже получив компенсацию, человек не побежит из “Пушкино” в Мастер-банк, а задумается о том, что ему вся система не обязана такое “везение” компенсировать бесконечно».