Выживем только вместе

15 июня 2015, 00:00

«Главная победа — когда бизнесмен приходит в кабинет, а у него там не просят денег. Я бы даже сказал, что в российских условиях это более пятидесяти процентов успеха. С учетом этого мы и выстраивали модель управления — подбор команды, механизмы контроля и все остальное». Фрагменты интервью с губернатором Тюменской области Владимиром Якушевым, проведенного в рамках нашего исследования

Губернатор Тюменской области Владимир Якушев

— Какова концепция развития Тюменской области?

— Тюменская область продолжит двигаться по пути индустриализации. Только за последние семь лет наша экономика выросла в 2,3 раза — это серьезный рывок. За два с половиной года мы запустили 23 новых крупных производства, четыре проекта вышли на завершающую стадию, в процессе подготовки находится еще не менее десятка крупных промышленных проектов. Сейчас из-за кризиса некоторые инвестиции затормозились, но мы знаем, как из этой ситуации выходить, и помогаем партнерам. Наш портфель инвестиционных проектов насчитывает 1 триллион 400 миллиардов рублей.

Мы очень сильно продвинулись в развитии нашего агропромышленного комплекса. Сельское хозяйство становится индустриальной отраслью экономики. Серьезную ставку мы делаем на систему образования. Это наш драйвер развития. Причем научная школа и высшие учебные заведения работают не только на наш регион, но и на соседние. У нас есть классический, строительный, нефтегазовый, сельскохозяйственный, медицинский университеты. К слову, мы реализуем крупный проект в сфере здравоохранения — «Медицинский город». Задача — оказывать высокотехнологичную помощь и тюменцам, и жителям других регионов и даже стран. Это очень перспективная отрасль экономики.

— А какова отраслевая структура индустриализации?

— Благодаря компании «Сибур» у нас сформирован мощнейший нефтехимический комплекс: уже действуют «Тобольск-Нефтехим» и «Тобольск-Полимер», сейчас приступили к строительству еще одного гиганта нефтехимии — «Запсибнефтехима». Объем инвестиций в проект составит около 10 миллиардов долларов. Развиваем лесопереработку и агропромышленный комплекс. Еще одно серьезное направление — переработка углеводородного сырья: на территории области успешно работает Антипинский нефтеперерабатывающий завод. И конечно, это развитие нефтесервиса и нефтедобычи.

— Какие инструменты вы используете для вовлечения бизнес-элит в реализацию экономического развития региона?

— Главная победа — когда бизнесмен приходит в кабинет, а у него там не просят денег. Я бы даже сказал, что в российских условиях — это более половины успеха. С учетом этого мы и выстраивали модель управления — подбор команды, механизмы контроля и все остальное. Если инвестора обирают в кабинетах, то он придет к тебе, будет благодарить, а у самого кошки на душе будут скрести. И речь идет даже не о прямом вымогательстве. Иногда инвестор пришел, еще не успел ничего построить, а «ты давай деньги на этот фонд перечисли», «нашу хоккейную или футбольную команду поддержи». Он пришел, принес инвестиции, еще ни копейки не заработал, а его уже начинают прижимать. У нас этой темы не существует — ни в правительстве Тюменской области, ни в муниципалитетах.

— После решения этой проблемы какие другие механизмы вы задействовали?

— Мы используем налоговые льготы в комплексе с другими мероприятиями. Например, даем инвестору площадку и компенсируем часть затрат на инфраструктуру. Садимся, просчитываем, помогаем. Каждый проект предполагает индивидуальный подход.

Для более продуктивного сопровождения проектов мы разделили зоны ответственности. Проекты, которые стоят более 300 миллионов рублей, курирует областной департамент инвестиционной политики; все, что меньше этой суммы, отнесено к полномочиям инвестиционного агентства и муниципальных образований. В инвестиционном департаменте есть штатная должность — куратор проекта. Он и инвестора ищет, и сопровождением занимается.

Да, приходится инвесторов водить за руку, помогать решать проблемы. Налаживаем межведомственное взаимодействие, ведь структуры, через которые должен пройти инвестор, в основном федерального подчинения: кадастровая палата, регистрационная палата плюс все, что связано с получением разрешения на строительство. Это очень важные механизмы, работа которых должна быть четко организована. И эта повседневная работа часто требует ручного управления.

Очень важный момент — ресурсоснабжающие организации, с ними у нас подписаны соглашения. Но едва их выпустишь из виду — они начинают «хулиганить», потому что плата за подключение — это прямой доход компании, они хотят заработать. Мы сделали очень просто: инвестору сразу говорим, что нельзя подписывать соглашение на подключение, если этот документ не согласован с региональной энергетической комиссией (РЭК). Все ресурсоснабжающие организации обязаны раз в год согласовать с ней тарифы. То есть все завязаны в один узел. Этот механизм тоже дал эффект. И хотя кажется, что это достаточно простое решение, прежде чем к нему прийти, пришлось пройти достаточно длинный путь.

— Как в регионе работают институты развития?

— Из федеральных институтов на территории региона довольно активно работают ВЭБ и Агентство по ипотечному жилищному кредитованию. Местный институт развития — Инвестиционное агентство — занимается привлечением денег и кредитованием малого бизнеса. Деньги мы привлекаем и из коммерческих банков (ставки субсидируем) и из регионального бюджета. Например, на этот год 300 миллионов отдали предпринимателям на пять лет под семь процентов годовых. Сейчас со Сбербанком решили вопрос, открыта кредитная линия на 350 миллионов под 12 процентов. Мы, естественно, будем субсидировать эту ставку и предлагать малому бизнесу под семь процентов.

Еще есть программа Минэкономразвития по субсидированию, кредитованию малого бизнеса. Мы с ними достаточно хорошо работаем, привлекли в прошлом году порядка 300 миллионов рублей. В этом году нам определили лимит 146 миллионов. Сейчас подписали соглашение о поддержании проектов через Минпромторг. Дай бог, если это все срастется.

— Как вы работаете над тем, чтобы финансовый капитал оставался в регионе?

— Это индивидуальная работа. Мы приблизительно знаем из разных источников, у кого какой капитал есть, у кого сколько свободных денег и так далее. Садимся, разговариваем и предлагаем из того набора на 1 триллион 400 миллиардов рублей наших инвестиционных проектов что-то профинансировать. Нужно сказать, что наши местные предприниматели достаточно много таких проектов поддерживают.

Что касается вывоза капитала — этим грешат. Но в принципе диалог присутствует. И могу сказать, что диалог этот возможен потому, что действуем мы не силовыми методами и в бизнес не лезем. Я считаю, что когда таких вещей нет, то доверительные отношения между бизнесом и властью выходят на совершенно иной уровень. Когда мы говорим и за этим стоит только один интерес — привлечение инвестиций и создание новых рабочих мест, — то и диалог складывается совершенно по-другому. Уже десять лет в таком формате работаем с нашим бизнес-сообществом, и есть доверие. И когда мы обращаемся и говорим: «У нас есть определенные проекты, которые надо реализовывать», — то они достаточно серьезно к нам прислушиваются. Должна быть не боязнь, а доверие — это очень важный момент. Успех консолидации базируется на этом.

— Как региональные группы элит встроены в процесс реализации долгосрочной концепции социально-экономического развития региона?

— Реализовать какую-то программу социально-экономического развития региона без консолидированных элит просто невозможно. У нас бюджет на 90 процентов формируется по программно-целевому методу. Все процессы прозрачны. Все программы есть в открытом доступе на портале правительства.

Прежде чем сформировать программу, стараемся обсудить ее на разных площадках. Если это относится к малому бизнесу, работаем с «Опорой России», «Деловой Россией», Агентством стратегических инициатив, у нас есть местный Столыпинский клуб, где собираются все предприниматели. Мы получаем обратную связь, вносим коррективы. Во всем, что касается наших производственных программ и отдельных отраслей, мы уже давно идем по принципу организации ассоциаций. У нас есть ассоциации мебельщиков, деревопереработчиков, машиностроителей, нефтесервиса и другие. И конечно же, все государственные программы формирования бюджета и тем более документы по социально-экономическому развитию мы обсуждаем на этих площадках. Причем, как правило, с моим непосредственным участием.

Есть отдельная постоянно действующая площадка, где мы общаемся с профсоюзами. Обсуждения бывают достаточно горячими, но в конечном итоге не было еще такого случая, чтобы мы не нашли компромисса. Как правило, мы договариваемся, потому что профсоюзы понимают сложности, которые у нас будут, понимают, куда мы двигаемся, что мы делаем. Все это находит отражение в наших документах.

Мы стараемся быть максимально открытыми — и это, наверное, самый главный рецепт успеха в консолидации элит и общества. Нет таких вещей, о которых я бы не мог поговорить с журналистами, парламентариями, общественниками, руководителями муниципалитетов. Максимальная открытость — тот формат, в котором мы работаем не первый год. И я от этого вижу только пользу.

В результате публичного обсуждения мы получаем легитимный документ, причем ответственность за его принятие и исполнение мы делим со всеми институтами, участвовавшими в его создании.

— Как вы находите взаимопонимание с элитами, прежде всего с бизнесом, в части реализации антикризисных мер?

— Уроки кризиса в чем заключаются? Во-первых, паниковать не надо, потому что паника всегда приводит к необдуманным решениям. Второе: все антикризисные меры должны быть максимально прозрачны и понятны. Плюс постоянное общение с разными группами людей, имеется в виду общественность, руководители, представители реального сектора экономики. Самое главное — говорить правду.

То, что мы делали в 2008-м и 2009 годах, дало свой положительный эффект, и в этот раз мы действуем в том же ключе. Конечно, пришлось ограничить инвестиционную программу. Максимально резервируем денежные ресурсы, потому что от предыдущего кризиса нынешний отличается тем, что, к сожалению, мы сегодня одни. Тогда-то мы со всем миром падали, вместе было спокойнее, сейчас мы одни, и глубина нашего кризиса непонятна.

Бизнес же не может консолидироваться в одну минуту. Если у власти не было контакта, то за две минуты она его не наладит. Мы же в таком формате работали, поэтому я и говорю, что нас слышат, потому что мы старались всегда делать таким образом, чтобы бизнес и элиты консолидировались вокруг нас, чтобы они видели в нас партнеров, а не тех, кто не дает бизнесу работать, создает проблемы.

Притом не факт, что в этом контакте мы какие-то предприятия не потеряем. Не факт, что в этом контакте у нас кто-то не остановит производство. Но одно дело, когда мы работаем директивно, когда я снимаю трубку и звоню: «Не дай бог ты народ сократишь!» Либо мы встречаемся и нормально разговариваем, спокойно и без надрыва, как эту ситуацию можно решить.

Когда у предприятий возникали проблемы, мы помогали, подставляли плечо. Сегодня я обращаюсь к бизнесу с такими словами: «Мы с вами успешно развивались вместе, наша задача сегодня — так же вместе выживать».