О Транстихоокеанском партнерстве

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
12 октября 2015, 00:00

Возникновение Транстихоокеанского партнерства (ТТП) — событие чрезвычайно важное и серьезное, но один его аспект, на здешний взгляд, крайне забавен: очень уж многое идёт сейчас в Штатах точь-в-точь как шло у нас при вступлении в ВТО

Фото: Эксперт
Александр Привалов

Обсуждение — в частности, острую критику — заключенного в Атланте соглашения ведут люди, текста соглашения не видевшие. Текст пока что засекречен. Опубликовано только коммюнике завершившихся переговоров; детали, даже принципиально важные, в нём не прописаны. Соглашение должно быть ратифицировано Конгрессом, то есть показать его народным избранникам придётся — и его покажут; но на анализ сложнейшего текста им отведут жёстко ограниченный срок, а текст запретят изменять: только принять — или отвергнуть. Тут, правда, сходство сбоит: второй из этих двух опций у Думы при нашем вступлении в ВТО не было. 

Ну так и американцы ею почти наверняка не воспользуются.

Конечно, провести ТТП через Конгресс, да еще и в предвыборном году, администрации Обамы будет трудно. Но каковы бы ни были претензии к деталям реализации этого проекта, сам он так масштабен и так явно рассчитан на усиление американских позиций, что трудно представить себе его отклонение. «Это больше чем торговое соглашение, — пишет южнокорейская The Korea Herald, — это база для создания нового мирового торгового порядка». Если так, то легко понять, чем стал нехорош прежний порядок, то есть ВТО: там было недостаточно много США — и слишком много Китая. Президент Обама сказал вполне откровенно: «Мы не можем позволить странам вроде Китая писать правила глобальной экономики». И далее: «Правила глобальной экономики должны писать Соединенные Штаты». В ТТП практически так оно и происходит. Китая в новом партнёрстве совсем нет, хотя он тоже, как ни крути, страна этого самого Азиатско-Тихоокеанского региона, да к тому же более чем заметная. Если даже Китай когда-нибудь в будущем присоединится к ТТП, он окажется там новичком, вынужденным в основном принять правила, разработанные без его участия. Собственно, именно в этом и была основная цель — во всяком случае, у главного участника соглашения, у американцев. Правила сложились, конечно, в ходе упорных переговоров, но голос Америки был там наиболее весомым — и основную часть выгод от нового альянса получит как раз Америка.

Небезынтересно, впрочем, какая именно Америка будет получать выгоду: ведь новая зона свободной торговли будет не очень похожей на прежние. Нобелевский лауреат по экономике Стиглиц заявил: «Раньше от подобных договорённостей потребители выигрывали, так как снимались торговые тарифы. Теперь же речь идёт об отмене регулирования внутри стран, отчего потребители проиграют, но зато обогатятся крупные компании». Это не совсем точно: торговые тарифы в ТТП тоже снимаются — соглашение отменяет пошлины на 18 тысяч товаров. Но оснований для утверждения Стиглица тоже достаточно. Года полтора назад через Викиликс «утекли» черновики нескольких глав ныне заключаемого соглашения — именно тех, ценность которых только что превозносил президент Обама, комментируя соглашение в Атланте: об охране окружающей среды и об интеллектуальной собственности. Тогда и оказалось, что новые правила по защите среды сформулированы в интересах крупных энергетических корпораций, которые теперь смогут бурить там, где раньше по экологическим причинам делать этого не могли. А раздел об интеллектуальной собственности создан в интересах американских фармацевтических компаний: с помощью целого ряда неявных изменений в правилах им удлинят — в некоторых случаях почти без ограничений — монопольное право на патентованные медикаменты, существенно отсрочивая появление на рынке значительно более дешевых дженериков, жизненно важных для мирового здравоохранения. Разумеется, всё это Штаты получат не совсем бесплатно. Так, соглашение снимает пошлины на японские автомобили на североамериканском рынке, что принципиально изменит чуть не весь мировой автопром — и, уж конечно, автомобилестроение в самих США. Но сальдо взаимных уступок всё-таки в пользу американцев. Скажем, даже частичная реализация намерений по «синхронизации стандартов на рынках труда» в рамках партнёрства резко сократит конкурентоспособность таких стран ТТП, как Вьетнам или Малайзия, и улучшит позиции американских компаний. В целом же, по мнению Стиглица, ТТП есть «соглашение об установлении контроля над торговыми и инвестиционными связями стран-участниц», сделанное «от имени самых влиятельных деловых лобби каждой из стран».

Неудивительно, что сопротивление ТТП ожидается более чем серьёзное. В самих США против ратификации этого договора уже высказались не только экологические организации, но и профсоюзы, и весьма многие однопартийцы Обамы по Демократической партии, в том числе чуть ли не все виднейшие претенденты на право представлять партию на предстоящих президентских выборах. Когда текст соглашения будет наконец обнародован, дискуссия пойдёт ещё жарче. Не слишком гладкой обещает быть ратификация и в других странах — участницах соглашения. Скажем, в Канаде главный соперник действующего премьера на предстоящих через две недели выборах уже пообещал, что в случае победы сразу же выйдет из ТТП. В Малайзии сами власти остро критикуют некоторые пункты соглашения.

Впрочем, трудно сомневаться, что в течение двух ближайших лет круг ратификаций будет пройден и как минимум двенадцать тихоокеанских стран станут жить по правилам ТТП. Правила игры, определяемые большими корпорациями, могут не нравиться (откровенно говоря, в них не слишком много того, что может понравиться), но правила задают именно они. И нам стоило бы не только критиковать эти правила, но и активнее участвовать в их выработке. Пока это крайне трудно: сырьевые корпорации, даже и самые крупные, в современном мире могут далеко не всё, а других у нас нету. Отчего бы нам не поставить себе такую, например, задачу: чтобы три, а лучше пять российских несырьевых компаний вошли в Fortune 500. По мне, очень была бы неплохая цель для национальной экономической политики.