Приспособиться или измениться?

Несмотря на общий пессимизм и понимание того, что нынешний кризис — всерьез и надолго, компании ограничиваются лишь тактическими антикризисными мерами. На существенное изменение бизнес-модели почти никто не решается

Чем отличается нынешний кризис от событий семилетней давности с точки зрения самочувствия компаний? Насколько жизнеспособны сегодня антикризисные стратегии, выработанные компаниями в годы прошлых потрясений? Эти и другие вопросы «микроэкономики кризиса» мы обсуждали в ходе опроса топ-менеджеров ряда компаний — участников рейтинга крупнейших.

Самое общие впечатление от наших бесед невеселое: пессимистов сегодня куда больше, чем оптимистов. В 2008-м мало кто верил, что страну накрыло надолго: компании сжимались, резали по живому, но не унывали. Сегодня о быстром восстановлении никто не говорит.

Сужение горизонта

«Прошлый кризис воспринимался как некий перерыв в развитии, — рассуждает заведующий отделом ИМЭМО РАН Сергей Афонцев. — Большинство предпринимателей говорили: сложные времена скоро кончатся, и у нас все будет как прежде. Сегодня я не знаю ни одного топ-менеджера, кто рассуждал бы в подобном ключе. На новый рост на основе импортозамещения или разворота на Восток всерьез мало кто верит. Нагнетанию пессимизма способствует еще и то, что у предпринимателей, в отличие от 2008–2009 годов, практически нет надежды на получение внешнего финансирования. Доступ к иностранным рынкам капитала закрыт. Единственные источники “антикризисных” денег, которые могут войти в экономику, — правительство и ЦБ».

Еще один важный момент — экономический кризис сегодня накладывается на тотальный кризис доверия: бизнеса к власти, населения к рублю и банкам, подрядчиков к заказчикам и т. п. Директор Института рынков НИУ ВШЭ Андрей Яковлев уверен, что истоки нужно искать в 2008-м: «В 2005–2007 годах в стране витало ощущение внутренней социально-политической стабильности. Существовало некое видение будущего, с которым можно было соглашаться или не соглашаться. На мой вкус, то была модель госкапитализма с южнокорейско-сингапурским лицом, с допустимым уровнем коррупции, ограниченной политической конкуренцией и т. д. Тем не менее ресурсы тратились не только на поддержку друзей, но и на то, чтобы что-то построить. Три года мы наблюдали бурный прирост инвестиций, в том числе иностранных. Но осенью 2008-го, когда правительство бросилось помогать финансовым институтам, не замечая проблем реального сектора, ожидания лопнули. Прошло пять лет, но горизонт планирования так и не восстановился».

Суждения Андрея Яковлева подтверждает гендиректор АО «Нижфарм» (Нижний Новгород; входит в Stada AG) Дмитрий Ефимов, заявивший, что горизонт планирования компании в 2014 году стал более краткосрочным, тактическим: «В силу того, что прогнозировать основные макроэкономические параметры на длительный срок сейчас практически невозможно, мы еще в прошлом году перешли в режим ручного управления».

Сокращения персонала

«Жертвы» — пожалуй, одно из ключевых слов 2014–2015 годов (компании предпочитают, как и восемь лет назад, использовать менее яркую формулировку «оптимизация»). Их список обширен. И первым пунктом в нем значатся люди. Например, «Евросеть», по словам исполнительного вице-президента компа

У партнеров

    «Эксперт»
    №43 (962) 19 октября 2015
    Рейтинг 400 крупнейших компаний России
    Содержание:
    Осталось только молиться

    Реальный бизнес уверен, что российская экономика в кризисе, и предупреждает, что экономического роста не будет еще очень долго. Однако правительство довольно своими действиями и уверено, что ситуация управляема и стабильна

    Новый бизнес
    Экономика и финансы
    Потребление
    Реклама