«Вы бы нам не мешали»

Петр Скоробогатый
заместитель главного редактора, редактор отдела политика журнала «Эксперт»
14 декабря 2015, 00:00

Во время кризиса руководство Свердловской области аккуратно подходит к программе развития: тщательно просчитывает новые проекты, привлекает частные инвестиции вместо заемных средств и возвращает компетенции из-за рубежа

Алексей Орлов: «Сегодня нам, не только в области, но и по всей России, не хватает банальной производственной кооперации. После ухода в прошлое советского госплана промышленники просто растеряли все контакты и не представляют, что производится буквально за стенкой»

Свердловская область демонстрирует противоречивую статистику. С одной стороны, постоянно растет физический объем отгруженной промышленной продукции, но единый индекс промпроизводства за первые 9 месяцев 2015 года упал на 3,1% по отношению к аналогичному периоду прошлого года. В то же время область в числе лидеров по приросту инвестиций в основной капитал (второе место в России в 2014 году). Удалось сдержать безработицу, хотя эксперты предрекали серьезный обвал нынешней осенью. Растет, хоть и медленнее инфляции, средняя заработная плата. Беспокоит высокий долг — 44,1 млрд рублей, который имеет тенденцию к сокращению. В целом температура средняя по больнице.

В этой усредненности — вся соль претензий к «индустриальному сердцу России». С учетом антипромышленной политики последней четверти века, лишь качество управленческих решений могло обеспечить региону мощный рывок из когорты середняков в лидеры. Богатейший советский индустриальный фундамент по перспективам мало чем уступал нефтяному или газовому месторождению. Разве что сырье еще надо выкачать из земли, а здесь — сохранить и развить уже созданный столетиями заводской комплекс. Стараниями первого губернатора Эдуарда Росселя удалось отчасти спасти нажитое, но мощного старта не получилось, даже несмотря на выгодную конъюнктуру рынка экспортируемых металлов. Новый подход к стратегии социально-экономического развития Свердловской области сначала попыталось найти правительство Александра Мишарина, затем, уже в непростые последние три года, команда Евгения Куйвашева. Мы беседуем с Алексеем Орловым, первым заместителем председателя правительства, министром инвестиций и развития Свердловской области.

— Модельно хозяйственный комплекс Свердловской области можно развивать по двум альтернативным направлениям: стремиться к максимальной диверсификации за счет развития новых отраслей и производств, нетрадиционной для уральской индустрии специализации, либо двигаться по пути максимального инновационного перевооружения действующих производств — добывающих и первого передела. Какая стратегия видится руководству предпочтительной?

— Губернатор в одной из программных статей «Сохраним опорный край державы» поставил задачу: при сохранении старопромышленных отраслей двигаться в тренде развития тех направлений, которых у нас не было, но компетенции в которых уже у нас нарабатываются, учитывая серьезную научную и конструкторскую школу. Это развитие высокотехнологичного производства, информационные технологии. В составе кампуса Уральского университета по программе Минкомсвязи закончили строительство технопарка высоких технологий, в ближайшее время начинаем заполнять его резидентами. Уральский фармацевтический и биомедицинский кластер — тоже серьезное направление. Почти тридцать предприятий в этом кластере. Открыт биомедицинский технопарк в закрытом городе Новоуральске — это «город Росатома». Естественно, там очень сильный кадровый состав, химики высочайшего класса. Было бы преступлением не использовать этот мозговой потенциал.

— Понятно, что одно направление хозяйственного развития не исключает другого. И все же износ основных производственных фондов пугает — 57,8 процента. Не было бы правильнее все силы направить на их обновление?

— Вы правы, главная задача — сохранить то, что было, вкладывая средства в модернизацию. В первую очередь за счет наших внутренних инвесторов. Но мы привлекаем и зарубежных, создаем им хорошие условия. Понятно, что сейчас, в санкционный период, делать это сложнее, но мы не останавливаем работу. И ни один из проектов с иностранным участием не свернут.

Активно внедряем инновации в металлургии. Северский трубный завод в прошлом году запустил в эксплуатацию новый высокопроизводительный непрерывный стан горячей прокатки труб. На момент пуска в проект было вложено 14,8 миллиарда рублей. Каменск-Уральский металлургический завод в мае 2015 года тоже открыл новое производство на базе стана холодной прокатки листов из алюминиевых сплавов. Его продукция — уникальный, самый широкий в мире, холоднокатаный алюминиевый лист шириной до двух с половиной метров. Он используется в авиастроении — при производстве, скажем, самолетного крыла. Не надо делать лишний ряд заклепок, а это коренным образом влияет на аэродинамические свойства самолетов. С этим продуктом они вышли на рынок, и конкурентов, аналогов в мире им нет.

Обновляются традиционные отрасли. За последние десять лет мы получили совершенно новый вид транспортного машиностроения. Это электропоезда «Ласточка», локомотивное производство группы компаний «Синара». Чтобы остаться на рынке, был предпринят интересный опыт кооперации с компанией «Сименс». Сегодня локализация уральских локомотивов достигает порядка 60 процентов.

Поддержка важнее денег

— Во время кризиса именно государственные институты, по сути, определяют правила игры для региональных стратегий развития. Насколько вам комфортно такое сотрудничество?

— На федеральном уровне приняты серьезные меры поддержки, фонд развития промышленности работает действительно эффективно. И мы перенастраиваем работу нашего регионального Минпрома. В частности, теперь мы занимаемся сопровождением инвесторов, реализующих крупные проекты, от начала подготовки заявки до реального рассмотрения и одобрения. Таким образом мы поддержали уже сорок проектов.

— Это процедурная поддержка, но сегодня, кажется, более актуальна проблема нехватки ликвидности в экономике и дефицита доступных средств для инвесторов.

— Денег дать — это проще всего. Давайте субсидируем часть затрат. У нас применяется субсидирование части процентной ставки по взятым кредитам. Внедрили механизм субсидирования затрат, связанных с модернизацией. Оборудование должно быть не старше 2012 года, привязываем к созданию новых рабочих мест, причем высокотехнологичных, с хорошим уровнем заработной платы. Есть же указ президента, его надо выполнять. Привязали к налоговым отчислениям. И мониторим ситуацию.

— Но сегодня кредиты излишне дороги даже вместе с госсубсидиями.

— Понятно, что сегодня финансовые механизмы, предлагаемые банками, зачастую неподъемны для предприятий. Но многие банки готовы кредитовать и под 14 процентов. Мы такой интересный механизм запустили, хорошую площадку. Сидят представители на уровне управляющих, замуправляющих всех банков, которые участвуют в программе проектного финансирования. И мы представляем им проекты по стандартной схеме. Предварительно, конечно, совместно с бизнесом прорабатываем, отмечаем, где уже есть собственные средства на реализацию, понятны варианты с землей, с коммуникациями. И в итоге выводим необходимость в привлеченных финансовых ресурсах. И примерно требуемый процент, который бизнес может потянуть. Два раза мы такую комиссию проводили, проработали полтора десятка проектов. Из них семь — перспективные.

— Насколько охотно банки клюют на хорошие проекты?

— Я наблюдал конкуренцию трех банков за один проект с гарантированным рынком. Подтвержденные собственные источники, полная финансово-экономическая модель. Кредит — 400 миллионов. Сбербанк сразу говорит: мы бы взяли, проект небольшой, хороший. Россельхозбанк тут же: нет, давайте лучше мы возьмем на сопровождение. Вэтэбэшники подключаются: нет, мы!

— Так надо проводить аукцион на снижение ставки.

— Ну совсем уже снижать ее нельзя. Ту ставку, которую предприятие потянет, готовы были три банка предложить.

— Если субсидии и кредиты — это «проще всего», то что сложнее? Чего вообще просит у вас бизнес?

— Банальная фраза: «вы бы нам не мешали». Это действительно так. У нас контролирующих органов и правда очень много. Мы создали в 2012 году межведомственную комиссию «по снижению административных барьеров». Такое наше ноу-хау. В АСИ было признано лучшей практикой и рекомендовано к внедрению в других регионах. Собираются все федеральные, муниципальные, контролирующие органы. Когда стартовали, встречались раз в две недели, а сейчас раз в два месяца. Самые злободневные вопросы поснимали, дорожные карты составили. И результаты серьезные. Мы заключили соглашения с сетевыми организациями. Сроки подключения сократились значительно. Порядка 140 дней к объектам энергоструктуры. С разрешением на строительство очень активно работаем, сокращаем количество процедур и сроков по самим процедурам.

Многие административные нюансы входят в сопровождение федеральных органов исполнительной власти, которые на территории. А они все у нас в этой межведомственной комиссии сидят, можно договариваться. Подключаем другие механизмы. За три года серьезно увеличили сеть МФЦ, многофункциональных центров, по области, с полным комплексом услуг. Потом задумались: а давайте регистрацию предприятий вместе с фондом соцстрахования, налоговыми органами и регистрацией тоже через МФЦ проводить? Сегодня у лица, которое регистрирует предприятие, есть возможность получить эту услугу за десять дней. Сдал документы — через десять дней пришел, получил свидетельство о регистрации. Организовали взаимодействие, подписали соглашение. Где-то через пень колоду, через колено, где-то угрозами. По оценкам ТПП, климат для бизнеса стал более дружественным.

Нужда в кооперации

— Ежегодно в Екатеринбурге проходит промышленная выставка «Иннопром», уже получившая не только внутреннюю, но и широкую международную известность. И это лишь верхушка айсберга из сотен выставок, конференций, встреч, которые регулярно организуются в регионе. В то же время в адрес властей звучит критика, что, мол, излишне увлекаются выставочной показухой вместо реальной работы. Что бы вы на это ответили?

— Я считаю, что сегодня нам, не только в области, но и по всей России, не хватает банальной производственной кооперации. После ухода в прошлое советского Госплана промышленники просто растеряли все контакты и не представляют себе, что же производится буквально за стенкой. Был момент, когда все подумали: интернет нам все заменит. Зашел, посмотрел страничку, покрутил 3D-изображение. Но этот момент был, к счастью, очень коротким. Живые контакты ничто не заменит. Потрогать руками, посмотреть производственные характеристики оборудования, пообщаться с человеком, который представляет это оборудование, который его изобрел, — это совсем другое, нежели почитать какие-то аннотации на сайте. В том числе поэтому мы раскручиваем «Иннопром». Конечно, он уже получил такую международную известность, что в этом году нашим партнером выступила целая страна — Китай. Но мы прежде всего думаем о внутриобластной кооперации.

Был удивительный случай. Едем на выставку в Ганновер, приглашаем с собой промышленников: давайте, ребята, мы с помощью торгпредства, посольств, партнеров в Германии организуем любую аудиторию. Включайтесь, если интересно. И вот еле уговорил представителей химического парка Тагил. Неожиданно они там, в Ганновере, встретили предприятие из Свердловской же области, которое производит необходимые им детали. Говорят: мы ищем по всему миру, везде цены из-за доллара высокие, давайте наше посмотрим. Сегодня они в кооперации выходят на рынок со своей продукцией.

— То есть сегодня отечественным промышленникам нужны самые простые вещи — горизонтальные связи?

— Где-то с кем-то кого-то свести. Мы практикуем и вертикальную производственную кооперацию вплоть до потребителей и потенциальных поставщиков. Традиционно было проще взять немецкое оборудование или итальянское. Почему у нас сегодня нефтянка подсела здорово? Потому что использовали иностранные насосы. Хотя такие же насосы на уральских заводах производятся. Понятно, что их надо дорабатывать под потребительские характеристики. Но такие инновационные разработки есть.

Сага о Титановой долине

— В одном из материалов журнала «Эксперт» за 2008 год, анализируя экономику Свердловской области, наши коллеги предлагали региону взять крупный облигационный заем, в частности на запуск новых промплощадок. Сегодня у Свердловской области приличный долг размером чуть больше 44 миллиардов рублей. Эти деньги были направлены на экономическое развитие или взяты под исполнение соцобязательств?

— Мы на развитие сегодня деньги в долг не берем. Надо понимать, как мы эти средства будем возвращать, что мы с этого будем иметь. Инфраструктурные проекты пока развиваем с привлечением средств федерального бюджета, областного и муниципального. Наши коллеги, которые считаются лидерами по инвестиционной активности, вместе с тем имеют существенную долговую нагрузку. А у нас с этим не самая плохая ситуация. И госдолг снижается, мы дальше в долги не идем.

— В таком случае основным источником финансирования проектов развития становятся частные инвестиции. Но чем их заинтересовывать, если старые активы поделены, а новые площадки не появляются?

— Нужно работать с новыми формами и источниками финансирования. Достаточно хорошо расставил все по местам новый закон о государственно-частном партнерстве, который был принят в июле. Сейчас мы под него подстраиваем наше региональное законодательство. Понятны стороны, понятен механизм. Мы его ждали три года, а пока реализовывали кто во что горазд. Но по сути в России еще нет достаточно успешных проектов, реализованных с привлечением механизмов ГЧП. Я это вижу таким образом: на каждый вложенный бюджетный рубль должно быть привлечено не менее трех рублей частных средств, один к трем.

Вот вы говорите — нужно развивать новые промплощадки. Но ведь сначала нужно серьезно подумать, прежде чем вкладывать крупные деньги в инженерную подготовку территории. А когда говорят «вот вам копеечка, обеспечьте инфраструктурой участок…» У нас регионы понастроили этих площадок — мама не горюй. Причем привлекая средства федерального бюджета. Нашли подход, зашли в программы. Ну, я видел красивые картинки — стоят участки-то пустые. Нет ни кадров, ни рынков. А часто нет и инфраструктуры.

— Когда пошла мода на технопарки, были иллюзии, что за копеечные вложения можно быстро получить отдачу, привлечь инвестора, главное, «бухнуть» ему землю. А потом оказалось, что не все так просто. Грубо говоря, мы сейчас обсуждаем хорошо знакомую вам историю Титановой долины.

— Когда губернатор вступил в должность, этот проект реализовывался почти три года. Изначально, на мой взгляд (и, естественно, это мнение губернатора Свердловской области), такой крупный инфраструктурный проект с нуля, гринфилд, организовать силами областного бюджета — это утопия. Объем средств на первичное обустройство инженерной и транспортной инфраструктуры был в районе восьми миллиардов рублей. А регион выделил всего 300 миллионов — что это такое? Одна проектно-сметная документация на 590 гектаров стоил 360 миллионов. Это дорогие вещи. Там 12 километров газопровода только вели через весь город на площадку.

А по соглашению с Минэком после трех лет с начала реализации должна быть уже запущена промышленная продукция. Мы шли на очень серьезные политические риски: либо поддержать проект, либо закрыть. Год ушел у нас на то, чтобы в постановлении правительства появилась строчка «…и средств федерального бюджета» и еще год на то, чтобы эти средства были выделены.

— Какая там сегодня ситуация?т

— Все условия для выхода инвесторов на площадку есть. Поэтому они зашевелились, видят, что здания строятся. Когда стало понятно, что реализация близко, тогда стали появляться площадки под строительство жилья, движемся в направлении развития социальной инфраструктуры, общепита. Все вопросы, связанные с обеспечением резидентов квалифицированными кадрами, мы решаем уже сейчас. Тогда ушел скепсис и у ВСМПО. По состоянию на 1 октября резидентом профинансированы работы на 400,85 миллиона рублей. Общие затраты на строительство производственного комплекса для ООО «ВСМПО — Новые технологии» оцениваются более чем в миллиард рублей.

— Речь идет о совместном предприятии с американским «Боингом». Какие перспективы, учитывая санкции?

— Надо, конечно, очень аккуратно говорить о перспективах. Речь идет о глубокой переработке титана, о более глубоком переделе. Что такое использовать вторично титановую стружку, которая получается после металлообработки? Это сразу делает экономику другой, плюс 20–25 процентов добавленной стоимости. Сейчас везут болванку в Детройт, из болванки делают деталь – это всего 20 процентов веса самой болванки. В новом самолете «Боинг» 70 процентов титанового сплава производится именно на ВСМПО, «787 Дримлайнер» — наш титан полностью, а сейчас они новую модель запускают. Это производственная программа на двадцать пять лет. Представляете, какая перспектива? И основной партнер, которого видит «Боинг» по этой программе, — это «ВСМПО-Ависма».

Конечно, еще могут возникнуть проблемы с поставками оборудования, станков. На первом совместном предприятии «Урал Боинг», которое работает у нас в Верхней Салде, стоят американские станки. Разрешение на поставку давал лично президент Соединенных Штатов. Так что сегодня так в открытую говорить, что мы здание построили, сейчас поставим американские станки, преждевременно. Там могут стоять станки другого производства, но они будут выпускать детали для самолета «Боинг». Стройка идет, экономика просчитана, инвестор понимает, какие налоговые преференции он получит, если реализует проект. Мы в проект верим.

— Возвращаюсь к разговору о строительстве технопарков и промплощадок. Кто, на ваш взгляд, должен отвечать за эффективность проектов и за финансирование?

— Сегодня эти вещи должны регулироваться на уровне Российской Федерации. Уже сейчас Минпром подходит комплексно: что будете выпускать, какие будут резиденты. Обязательства очень жесткие. Причем у них возвратный механизм. То есть налоги, которые на площадке будут выплачиваться в федеральный бюджет, возможно при участии в конкурсных отборах частично получить обратно — либо на возмещение затрат по содержанию, либо на деятельность управляющих компаний.

Конечно, в обязательном порядке нужно учитывать компетенции регионов. Да, разумеется, необходимо развивать Дальний Восток, депрессивные территории. Но как? Давайте направим два миллиарда рублей и будет стоять пустой участок. Люди уезжают, работать некому. Об этих вещах мало кто думает. Вопросы регионального развития, межрегионального развития, вопросы, которые затрагивают несколько субъектов, конечно, должны регулироваться государством. Но нужно доказывать, что именно в этом регионе идет борьба за инвестора. А у нас идет борьба за место в рейтинге — это тоже не совсем правильно, на мой взгляд.

И, наверное, индустриальные парки должны строиться не исключительно (кроме особых экономических зон) с госучастием. Инвестор готов и сам вложиться, если понимает условия работы, систему управления, какие есть нагрузки, какие коммуникации, санитарно-защитные зоны, вид использования, наличие подъездных путей, транспортная доступность, возможность кадрового обеспечения — все должно присутствовать. Тогда и госучастие сводится к поддержке проекта, а не к финансированию.

— Вероятно, тот же вдумчивый подход требуется и при реализации экономической поддержки моногородов? В Свердловской области, наверное, самая тяжелая ситуация по стране, если говорить о количестве таких территорий — их семнадцать!

— А здесь те же грабли! Вот моногород — давайте сделаем индустриальный парк. Для чего, спрашиваю? Ну, будем развивать альтернативное производство. Они там будут, эти производства? Мы пошли иным путем.

У нас пять моногородов входят в красную зону с высоким уровнем социальной нестабильности и при этом четыре из них — в радиусе сорока километров друг от друга: Краснотурьинск, Серов, Карпинск, Волчанск. Мэры ходили, доказывали, просили сделать в каждом промышленную площадку. Я предложил сконцентрировать усилия. Тем более что у нас есть добрая воля градообразующего предприятия «Русал», которое между всеми городами предоставило земельный участок. Недалеко все коммуникации. Это уже другие деньги — обустроить площадку. У нас есть якорные резиденты, которые работают на том сырье, отходах, которые вырабатывал БАЗ на протяжении многих лет. Нам проще эту площадку обустроить, организовать доставку людей, а в городах заниматься социалкой. Это маятниковая миграция с небольшим плечом. Пошли таким путем. Создана управляющая компания. От нас вошла Корпорация развития Среднего Урала. «Русал» внес земельный участок в капитал. И группа компаний «Энергетические проекты» вошла уже проектной документацией. Оценили каждый свою долю в 10 миллионов рублей.

Говорить об успехе еще рано, но там уже есть пул потенциальных резидентов. Есть одно предприятие, которое переехало поближе к сырью, — это химический комбинат, предприятие «Богословский», вновь зарегистрированное. Выпускают порошки на основе сульфатной смеси. Бюджетные порошки, неплохого качества, со своими рынками и нишами. Содосульфатная смесь перерабатывается, технологии есть. У них стоит хорошее итальянское оборудование, при помощи которого можно уже жидкие моющие средства выпускать. Тоже на основе содосульфатной смеси. А это отходы глиноземного производства — их там миллионы тонн. Парень получил десятилетний контракт на поставку этой содосульфатной смеси по фиксированной цене. Это было решающим при определении его нахождения на этом производстве. До этого оно было в Новосибирске.

— То есть речь идет о вторичной переработке отходов?

— Да. Сегодня ученые начали активно работать над тем, как применять то, что добыто из земли. У нас этих техногенных отходов горы. Производство асбеста — сотни миллионов тонн серпентинита добыто. Красные шламы — краснотурьинская содосульфатная смесь, отходы глиноземного производства. Есть хорошие примеры, правда, пока еще опытные образцы — это и удобрения, и красители различные, моющие средства. Затрат-то нет таких, чтобы из шахты добывать, — просто используешь то, что лежит в отвалах. Для нашего региона это крайне актуальная тема. На площадке Богословского индустриального парка несколько таких проектов будет реализовано.

Северский трубный завод в прошлом году запустил в эксплуатацию новый высокопроизводительный непрерывный стан горячей прокатки труб zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzekonom2.jpg
Северский трубный завод в прошлом году запустил в эксплуатацию новый высокопроизводительный непрерывный стан горячей прокатки труб

Санкции не помеха

— Считается, что регион исторически ориентирован на поддержку крупного бизнеса и мало интересуется проблемами малого и среднего предпринимательства.

— Я бы так не сказал. Именно по развитию инфраструктуры для поддержки малого и среднего предпринимательства мы в шестерке лидеров по России. За три года сделали достаточно серьезный шаг вперед в совершенствовании инструментов поддержки, в развитии институтов на территории муниципальных образований. Действуют 42 филиала нашего областного фонда поддержки, проводим различные образовательные программы, особенно на отдаленных территориях.

Далеко не всем понравился такой подход. Хотят, чтобы шла раздача денег без привязки к налогам, к рабочим местам, к новым видам продукции, к объему налогов, уплаченных предприятием за предыдущий год. Когда я смотрю на реестр предприятий, которым раньше оказывалась господдержка, — там компенсация лизингового платежа на приобретение автомобильного рефрижератора-тягача — пять миллионов рублей. Что от этого регион получит? Я думаю, ничего. Поэтому мы поменяли состав правления, наблюдательный совет, руководство фонда. Оставили в приоритете реальный сектор экономики — это в основном промышленные предприятия. Оставили сельскохозяйственный сектор. Исключили напрочь торговлю, транспортные перевозки. Сегодня включили еще в программу компенсацию затрат на модернизацию гостиничного бизнеса. В связи с запланированным чемпионатом мира по футболу необходимо повышать и звездность гостиниц.

— Судя по определяемым приоритетам, речь идет в основном о малых и средних предприятиях, встроенных в производственную цепочку крупного бизнеса?

— У нас в новой программе машиностроительного производства — «Ласточка», тепловозы, двигатели для судов, тепловозов — более 60 малых предприятий, которые с ними работают в кооперации. Наших, областных. И мы же за этим следим, рекомендуем, встречаемся, убеждаем. У нас на выставках обязательно есть стенд с продукцией малых и средних предприятий, которые у нас что-либо производят. Вот хороший пример: компания называется «Век». Они вышли с проектом: хороший, инновационный лифт. Плавность хода, дизайн — все на уровне. Поначалу это была только инженерная мысль и программное обеспечение. Все остальное из Китая. Сегодня почти все локализовано, производится здесь. Очень небольшая лифтовая шахта. Лебедка, правда, пока китайская, а все остальное — обшивка кабины, стекло — делаем у себя. Мы через наш инвестиционный фонд, структуру при областном фонде поддержки предпринимательства, профинансировали проект на 30 миллионов рублей с отсрочкой первого платежа, под 12 процентов годовых на пять лет. Гарантия возврата, естественно, есть — мы эти деньги вернем. Это помогло им наладить производство. И мы активно совместно этот проект продвигаем. Ничем этот лифт не хуже белорусских аналогов. По плавности хода и точности остановки не хуже той же «Тиссен Крупп» или «Сигмы». Великолепный лифт, поставили на «Иннопром», ходил до третьего этажа. Я Мантурову предложил прокатиться на этом лифте, он пришел в восторг. Говорит: где производим? А у нас на Урале. Тот: а почему мы про него не знаем? Давайте приглашайте на беседу, будем предлагать эту продукцию. Готовы производить до 600 лифтов в год. Малое инновационное предприятие. И таких примеров много.

— Складывается ощущение, что иностранный капитал чуть ли не игнорирует введенные против нас санкции. По крайней мере, большая часть поставок техники, сырья, станков, оборудования продолжает поставляться в Россию.

— Поддержу. Мы в течение предыдущего года, как раз в самый разгар санкций, достаточно много ездили за границу. И бизнес в открытую говорит: мы санкции не поддерживаем. Будем искать варианты кооперации. Тем более вложено столько денег. Созданы совместные предприятия, которые работают. Чтобы в рынке оставаться, надо заниматься модернизацией, совершенствованием. Искать варианты. Вот «Боинг» — я уже привел этот яркий пример — не планирует сворачивать производство. Германия проекты не сворачивает. На выставке «Ураллеспром» у нас ожидается большое количество иностранных гостей, в том числе из Финляндии. Там бизнес тоже заинтересован в продвижении своих технологий. В сентябре ездили в Чехию, участвовали в станкостроительной выставке в Брно. Чехи у нас хотят построить с нуля завод по производству станков полного цикла. Они, конечно, льготы просят на первых порах, и мы просчитываем, что получим после реализации этого проекта. Сегодня мы ведем серьезный разговор о строительстве завода по производству Ил-410. У нас же УГМК-холдинг является владельцем завода в Чешских Будейовицах по производству этих самолетов. И там это самый серьезный экспортер. Принято решение, что сборка самолетов будет производиться на территории Екатеринбурга. Вопрос серьезно прорабатывается на уровне Минпромторга.

Давление бизнеса на политику идет очень серьезное, оно сыграет свою роль. Потому что наработаны кооперационные связи, не по году-два, а по десять лет и больше. Совместных предприятий масса — а куда их девать? Других вариантов нет — нужно вместе работать и дальше.