Русская экономическая дилемма

Жак Сапир
профессор экономики Высшей школы социальных наук (Париж), доцент МГУ им. М. В. Ломоносова, иностранный член РАН
18 января 2016, 00:00

Абсолютным приоритетом для экономических властей России сегодня является создание такой финансовой системы, которая позволит направлять российские сбережения в инвестиции индустриальных секторов и новых предприятий

Жак Сапир, профессор экономики Высшей школы социальных наук (Париж), доцент МГУ им. М. В. Ломоносова, иностранный член РАН

Прогнозы относительно состояния российской экономики на 2016 год мрачные. Достаточно уверенно можно сказать, что ситуация не будет настолько плохой, как в 2015 году. Рост может возобновиться к концу второго квартала и достичь к концу 2016-го 0,7%. Однако этого мало. Конечно, цена на нефть является важным фактором для российского хозяйства, но точно не решающим. Даже если цена на нефть вернутся к 50 долларам за баррель к концу 2016-го, это не окажет существенного влияния на российскую экономику. Проблема заключается в том, что модель развития 2002–2008 годов исчерпала свои возможности. Должна быть создана новая модель, но это потребует длительных усилий. Задача заключается не просто в развитии разнообразных и модернизированных индустриальных секторов, но и в понимании того, что такое развитие невозможно без изменений в банковском и финансовом секторах. Изменение общей модели развития потребует по-настоящему объединенных усилий.

Модель развития после 1998-го

Российский рост после кризиса 1998-го был впечатляющим, что было результатом действия сразу нескольких факторов. Прежде всего, сказались прямые и косвенные эффекты резкого обесценения рубля. Импорт неожиданно стал очень дорогим, что открыло новые возможности для местных производителей. Девальвация увеличила их прибыль, и они смогли нарастить производство в соответствии с размером спроса. Это привело к росту вложений в модернизацию имеющегося оборудования, а начиная с 2001 года и к новым инвестициям в основной капитал. Сопровождавший эти процессы сильный рост производительности труда позволил сохранить производственные затраты на относительно низком уровне. Однако важным было и разрушение значительной части спекулятивных рынков (например, рынка государственных краткосрочных облигаций), что привело к перетоку сбережений со спекулятивных рынков на рынки инвестиций в основной капитал.

К 2002 году, когда цены на потребительские товары начали расти, запустился новый механизм. Масштабный приток доходов от экспорта сперва начал обогащать население, но позже (особенно после 2006 года) привел к медленному росту обменного курса. Рост уровня дохода, связанный с прямым (развитием экономики) или с косвенным (повышение обменного курса) механизмами, увеличил внутренний спрос. В ответ на это в Россию пришло значительное количество иностранных компаний, не через импорт, но развивая собственные производства и повышая экономическую эффективность. Экономический рост этого периода был тесно связан с потреблением, и то серьезное отставание в потреблении, которое накопилось с поздних 1980-х, породило потребительский ажиотаж.

Правительство удачно «подхватило игру» и оказывало поддержку росту через прямые и косвенные инвестиции в развитие инфраструктуры. При этом России частично удалось избежать несбалансированного роста: промышленное производство и особенно обрабатывающая промышленность росли быстрее ВВП. Но поддержка инноваций и малого и среднего бизнеса были по-прежнему слабыми. И это стало реальной проблемой, так как довольно часто инновации разрабатываются и внедряются в небольших, недавно созданных компаниях.

Противоречия и зависимость от западных финансов

В ретроспективе видно, что в эти годы была создана определенная модель развития, где Россия не просто специализировалась на экспорте товаров, но также стала зависима от западной финансовой системы, за счет которой инвестировалось развитие российской экономики. Это стало одним из самых серьезных вызовов российскому суверенитету. Экспорт капитала, подогреваемый огромным положительным сальдо торгового баланса, использовался как гарантия для западных кредитов. Причины формирования этого тренда были комплексными. С одной стороны, сыграл роль тот факт, что процентные ставки на мировом финансовом рынке были существенно ниже, чем в России, что стало еще более очевидным из-за роста реального курса. С другой стороны, политика Центрального банка, предпочитавшего использовать более высокие ставки, а также состояние российской банковской системы препятствовали возможности использовать национальные сбережения для финансирования индустриального развития. Но это еще не все. Непростые отношения российских предпринимателей и правительства, неустойчивость российской институциональной системы, коррупция также влияли на то, что предпочтение отдавалось иностранным финансовым возможностям. В результате российские банки и крупные предприятия стали очень сильно зависеть от иностранных денег, несмотря на то, что существовали значительные возможности для внутреннего финансирования.

Время истекает

Такая модель развития была надломлена мировым финансовым кризисом 2008–2010 годов и рухнула окончательно после введения так называемых санкций со стороны США и Евросоюза. Надо отметить, что те санкции, которые касались товаров, были контрпродуктивными. Но финансовые санкции, отрезавшие российские банки и крупные предприятия от западных финансовых рынков или как минимум серьезно ограничившие их возможность занимать, создали существенные проблемы. Все это было усугублено падением цен на нефть, ослабившим рубль.

Нельзя не заметить, что российское правительство отчасти предвидело эти проблемы и многие годы обозначало в качестве своего приоритета развитие современной промышленности. Но Россия действует слишком медленно. Когда украинский кризис уже начал влиять на международные отношения России с Западом, она не поспешила изменить сложившуюся модель. Теперь кризис международных отношений делает изменение модели абсолютно необходимым, но в то же время очевидно, что в этих условиях решиться на кардинальные перемены очень сложно. Пока Россия находится в процессе некоторого рода «перехода», но время не терпит.

Частичный успех

Очевидно, что Россия должна развить мощную обрабатывающую промышленность для производства товаров как для внутреннего рынка, так и на экспорт. Это не означает, что надо прекратить развивать сектор commodity. И нефтяная, и газовая отрасли могут быть крупными потребителями для обрабатывающей промышленности. Главный вопрос: как обеспечить развитие индустриального сектора, не ограничивая сырьевой? Проблема не просто в развитии новых производств — требуется изменение структуры российской промышленности: необходимо создать много новых предприятий, но их развитие бросит вызов сложившейся системе, где доминируют крупные промышленные группы.


Кризис международных отношений делает изменение российской экономической модели абсолютно необходимым, но очевидно, что в этих условиях решиться на кардинальные перемены очень трудно


Частичный прогресс в этом направлении достигнут. Некоторые обрабатывающие сектора проявили большую устойчивость в условиях кризиса, чем российская экономика в целом. Отдельные сектора даже выросли по сравнению с 2014 годом, что связано с девальвацией рубля, которая увеличила конкурентоспособность российских промышленных товаров, и с бумом экспорта вооружений. Но какие бы факторы ни влияли, это доказывает, что российский индустриальный сектор обладает серьезным экспортным потенциалом. Доля внутреннего производства также растет на внутреннем рынке. Но, инвестиции не растут, и еще многие отрасли имеют огромный потенциал роста. Это значит, что новая интегрированная система развития еще не сложилась. Более того, рынок капитала все еще очень зависим от иностранных финансов.

Необходимо объединить усилия

Возникает один серьезный вопрос: может ли российское правительство создать новую модель без принципиальных изменений в своей финансовой системе? Пока правительство ограничивается заверениями о том, что собирается использовать только рыночные механизмы. В этом нет ничего плохого, но очень важно, какие именно рыночные механизмы используются. Займы, выдаваемые определенным секторам и определенным предприятиям по низким процентным ставкам в целях обеспечения их как оборотным капиталом, так и инвестициями в основной капитал, были главным инструментом развития европейских экономик с 1950-х годов до ранних 1980-х. Российский ЦБ и министерство финансов слишком обременены болезненными воспоминаниями о кризисе 1998 года, они проявляют излишнюю осторожность, и поэтому российская финансовая система остается неразвитой. Важнейшей проблемой является то, что начиная с 2013 года ЦБ следует политике «таргетирования инфляции». «Таргетирование инфляции» — задача, горячо обсуждаемая в западных странах, но сегодня она не кажется актуальной для России. Ставить целью достижение четырехпроцентной инфляции при инфляции в 15% — хороший способ потерять доверие. Нельзя забывать, что у такого института как Центральный банк, много задач. Он является кредитором последней инстанции, а также должен влиять (и очень серьезно) на формирование банковской системы, обеспечивать экономику таким фондированием, которое позволяет ей развиваться. Темы роста цен не могут рассматриваться отдельно от всех этих целей, так как сама по себе инфляция является результатом структурного дисбаланса в экономике. С весны 2015 года российский ЦБ смягчил свою позицию в отношении инфляции, но пока у него не появилось интегрированной стратегии, которая способствовала бы формированию новой экономической модели. Это формирует неразрешимые противоречия в экономической политике, так как правительство, Министерство финансов и ЦБ фактически преследуют разные цели.

Основная проблема, с которой столкнулась Россия, — необходимость реконструкции финансового сектора таким образом, чтобы у растущих предприятий появилась возможность развиваться и при этом не впадать в зависимость от иностранных финансов. Чтобы сделать это, российское правительство должно признать, что оно нуждается в большем бюджетном дефиците, чем 3%, которые запланированы на 2016 год и, возможно, до 2018-го (что легко можно осуществить благодаря инфляции). Но не менее важно создать такую финансовую систему, которая позволит направить российские сбережения к новым секторами и предприятиям.

Это абсолютный приоритет для правительства. Но надо понимать, что такой приоритет потребует огромных институциональных изменений, и не только в банковском секторе, но и в методах управления им со стороны Центрального банка, а также в политике Министерства финансов.

Перевод Екатерины Фадеевой