Как разложить иранский пасьянс

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
25 января 2016, 00:00

Снятие санкций с Ирана серьезно меняет расклад сил на Ближнем Востоке. Больше всего эти изменения бьют по Саудовской Аравии

Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф (первый слева) имеет все основания радоваться: Запад снял с Ирана нефтяное эмбарго

«Это хороший день для иранского народа и для всего региона», — заявил министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф 16 января по прибытии в Вену. В тот день МАГАТЭ подтвердило, что Иран выполнил все свои обязательства по сокращению масштабов ядерной программы, после чего США и ЕС начали процедуру снятия с него санкций. Конечно, не всех — например, ограничения, которые могут быть сняты только решением американского Конгресса, остаются в силе. Однако уже снятые санкции позволяют иранцам восстанавливать торгово-экономические отношения с Европой и получить доступ к своим активам, замороженным в западных банках.

Все эксперты сходятся во мнении, что снятие санкций резко усиливает Иран в дипломатическом, военном, политическом и экономическом отношении. Согласны они и с тем, что сейчас Исламская республика Иран резко активизирует свою политику на Ближнем Востоке, в частности на сирийском и, возможно, йеменском направлении. Израиль, Саудовская Аравия и другие государства — противники Ирана уже бьют тревогу: они говорят, что Соединенные Штаты снятием санкций фактически открыли иранцам дорогу к господству на Ближнем Востоке.

Это, конечно, преувеличение. Ядерная сделка не означает ни согласия США на иранское лидерство, ни даже перехода американо-иранских отношений от конфронтации к партнерству. Однако баланс сил действительно нарушен, и теперь странам Ближнего Востока придется каким-то образом его восстанавливать. И не исключено, что для этого они обратятся к России, находящейся с Ираном в партнерских отношениях.

До нормализации еще далеко

16 января МАГАТЭ подтвердило, что Иран полностью выполнил первый этап своих обязательств в рамках ядерной сделки. В частности, отправил более 8,5 тонн обогащенного урана в Россию, демонтировал 12 тыс. центрифуг и залил бетоном ядро ядерного реактора в Араке. В ответ на это США и Европа сняли с Тегерана ряд санкций, в частности открыли ему доступ к десяткам миллиардов долларов, замороженных на зарубежных счетах, и ликвидировали ограничения на торговлю нефтью. По некоторым данным, Иран возобновит нефтяной экспорт в ЕС уже в феврале.

Начало выполнения ядерной сделки имеет очень большое значение для региональной безопасности и всей международной системы международных отношений, однако переоценивать его тоже не стоит. Да, сделка создала новый фон в тех же американо-иранских отношениях, свидетельством чего стала ситуация с американскими моряками, которые в январе из-за ошибки навигационного оборудования случайно заплыли в иранские территориальные воды. Во времена, когда президентом Ирана был Махмуд Ахмадинежад, Иран использовал бы этот инцидент по полной программе, включая организацию массовых акций протеста и демонстративно-показательный суд. Сейчас же их просто сфотографировали с поднятыми вверх руками, некоторое время подержали взаперти, а затем выпустили. И американские власти не стали возмущаться таким отношением, а поблагодарили своих иранских коллег за понимание.

Однако все это не означает, что ядерная сделка перевела американо-иранские отношения из конфронтационного характера к партнерству (а оно действительно полностью переформатировало бы всю региональную систему безопасности). Да, стороны могли бы развить успех и вслед за ядерной сделкой заключить другие соглашения, которые выстроили бы базис для конструктивных отношений между двумя государствами. Проблема в том, что сейчас ни Тегеран, ни Вашингтон не заинтересованы идти по этому пути.

Барак Обама, возможно, и рад бы нормализовать отношения с Ираном и тем самым окончательно и бесповоротно войти в историю как американский президент, начавший распутывать клубок ближневосточных проблем (ведь ниточкой, за которую нужно тянуть, является не палестино-израильский мирный процесс, а именно Иран). Однако Конгресс не разделяет видение хозяина Белого дома. Конгрессмены (особенно республиканцы) крайне негативно относятся как к Исламской республике, так и ко всему, что с ней связано. Некоторые обитатели Капитолия отстаивают саудовские интересы, некоторые — израильские, но большинство просто не может побороть связанные с Ираном фобии и подняться над американо-иранским конфликтом, который продолжается вот уже тридцать пять лет. Напомним, что Обама с огромным трудом набрал достаточно голосов в Сенате для того, чтобы Конгресс не смог сорвать ядерную сделку, — да и то с помощью риторики, что либо будет сделка, либо — война. И если Обама сейчас пойдет по пути полной нормализации отношений с Ираном, ему вполне может грозить импичмент.

Далеко не все и в Тегеране заинтересованы в углублении американо-иранского партнерства. Если президент Хасан Роухани и его команда, прежде всего глава МИДа Мохаммад Джавад Зариф, изначально были готовы к углублению и расширению сотрудничества с Вашингтоном, то иранские аятоллы во главе с рахбаром Али Хаменеи заинтересованы в этом не были. Они прекрасно понимали, что общая нормализация ирано-американских отношений лишит их части легитимности, не позволит дальше играть на антиамериканизме и внушать иранцам, что они живут в «осажденной крепости». Более того, слишком сильное потепление отношений с Вашингтоном может привести к размыванию основных ценностей Исламской республики. Али Хаменеи не раз говорил, что США попытаются внедрить в иранское общество свои культурные ценности и тем самым получить власть над ним. Опасения, надо сказать, небезосновательные — пакетная сделка действительно может привести либо к требованию «перестройки», либо к акциям неповиновения по примеру китайского прецедента 1989 года на площади Тяньаньмэнь.

Наконец, Али Хаменеи выступает против полноценной пакетной сделки с американцами потому, что не хочет чрезмерного усиления президента Хасана Роухани. Аятоллы опасаются, что слишком популярный и успешный президент может задуматься о том, чтобы изменить основы Исламской республики, отнять власть у духовенства в пользу светских технократов. И для этого не обязательно устраивать революцию — в этом году Иран ожидают выборы в парламент и в Совет экспертов. Последний орган избирается на восемь лет и помимо прочих своих функций имеет право назначать и смещать рахбара. И если Роухани удастся протолкнуть туда своих людей, то новым рахбаром (а тяжело больной Али Хаменеи не вечен) может стать человек, разделяющий убеждение президента и стоящих за ним технократов, умеренных членов духовенства и просто людей, считающих, что Исламской республике нужна полномасштабная модернизация.

Вице-наследник Саудовской Аравии принц Мохаммад бин Султан сделал все возможное, чтобы провести аналогию между событиями в саудовском посольстве в Тегеране образца 2016 года с событиями в американском посольстве образца 1979 года zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz2.jpg
Вице-наследник Саудовской Аравии принц Мохаммад бин Султан сделал все возможное, чтобы провести аналогию между событиями в саудовском посольстве в Тегеране образца 2016 года с событиями в американском посольстве образца 1979 года

Тренд на поражение

Тем не менее даже ограниченная нормализация американо-иранских отношений, прописанная в ядерной сделке, окажет серьезное влияние на ближневосточную систему международных отношений. Окончательный отказ Вашингтона воевать с Тегераном и потеря интереса к сдерживанию Ирана любой ценой стали серьезным ударом прежде всего по позициям основного регионального противника Исламской республики — Саудовской Аравии. Многомесячные усилия Эр-Рияда по срыву соглашения не привели к успеху, и теперь, после снятия санкций с Ирана, ситуация для королевства резко обострилось. Саудовская Аравия проигрывает холодную войну с Ираном, причем по всем фронтам.

Ни для кого не секрет, что если позиции Исламской республики в мире укрепляются, то королевство никак не может выбраться из спирали кризиса. Под вопросом оказался сам общественный договор между династией Ас-Саудов и населением королевства (власть в обмен на обеспечение).

Сейчас население беспокоится за свое будущее — игры в нефтяной демпинг привели к резкому сокращению нефтяных доходов страны. Бюджетный дефицит в 2015 году составил 15% ВВП, в 2016-м он достигнет 19% ВВП — почти 90 млрд долларов. Да, пока королевство закрывает эту колоссальную дыру за счет своих еще более колоссальных золотовалютных резервов, однако все прекрасно понимают, что такими темпами тратить накопленные деньги невозможно. Война в Йемене и бюджетный дефицит уже привели к сокращению золотовалютных резервов с 750 до 650 млрд долларов. Именно поэтому принцы объявили о серьезных экономических реформах, которые затронут не только экономическую сферу (например, развитие секторов, альтернативных нефтегазовому), но и социальную. Например, в бюджете на 2016 год предусмотрено сокращение субсидий на бензин, электричество и воду (а через пять лет население будет оплачивать полную стоимость услуг ЖКХ), а вице-наследник Мохаммад бин Султан говорит о намерении ввести в стране пятипроцентный НДС. Конечно, он обещает, что товары первой необходимости не будут обложены этим налогом, дабы не разгонять инфляцию, однако очевидно, что период полного обеспечения населения государством закончился. И теперь к нему могут начаться серьезные вопросы, например о репрезентативности, большем участии граждан в управлении страны или, не приведи Аллах, либерализации саудовского режима.

Внутреннее ослабление и отказ Соединенных Штатов поддержать королевство в конфликте с Ираном заставляют саудовские элиты изыскивать новые возможности сдерживания Ирана. Так, Эр-Рияд в начале 2016 года казнил шиитского проповедника Нимра аль-Нимра — он был одним из символов борьбы за гражданское равноправие шиитов стран Залива. «Аль-Нимр был представителем молодого поколения шиитских проповедников в Саудовской Аравии, которое, в отличие от старшего поколения, более свободно и активно говорит о практически бесправном положении шиитской общины в королевстве. В 2011 году он публично поддержал демонстрации шиитов в Восточной провинции, которые требовали проведения реформ в стране и организации выборов в местные органы провинции», — говорит иранист Севак Саруханян. Одной из основных целей казни было желание вызывать негативную реакцию Тегерана, и когда в ответ на саудовские действия было разгромлено посольство королевства в иранской столице, Ас-Сауды могли праздновать победу. «Саудовцы намеренно спровоцировали Тегеран, они хотели показать Западу, в первую очередь США, что Иран ненадежен, и по большому счету им это удалось. Тегеран совершил большую ошибку, позволив разгромить посольство, а саудовцы это активно раскрутили», — говорит старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Сажин. Вице-наследник Саудовской Аравии принц Мохаммад бин Султан сделал все возможное, чтобы провести аналогию между событиями в саудовском посольстве в Тегеране образца 2016 года с событиями в американском посольстве образца 1979 года. В частности, дал понять, что королевство отозвало своих дипломатов из Тегерана именно в целях обеспечения их безопасности.

Иранские власти провели работу над ошибками, дабы не допустить дальнейших аналогий (например, они провели расследование нападения на саудовское посольство, арестовали шесть десятков человек и уволили заместителя генерал-губернатора Тегерана, который «не выполнил вовремя свои обязанности»), однако осадок из-за чрезмерной, по мнению многих, иранской реакции все равно остался. «Какое отношение к Ирану имеет вердикт саудовского суда в отношении саудовского гражданина, совершившего преступление против Саудовской Аравии? Какое Ирану до этого дело? Если, конечно, это не свидетельство того, что Иран пытается распространить свое влияние на все страны региона», — развивал свою мысль об агрессии принц Мухаммад бин Султан.

Сотня аэробусов — лишь первый из серьезных контрактов, которые Иран заключит с европейскими компаниями zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz3.jpg
Сотня аэробусов — лишь первый из серьезных контрактов, которые Иран заключит с европейскими компаниями

Союзники бегут с корабля

Проблема в том, что такого рода ответные действия не являются адекватным (по масштабу и степени угрозы) ответом на шаги, которые предпринимает Иран. Например, на йеменскую войну. Мухаммад бин Султан дал понять, что операция в Йемене будет продолжаться до ликвидации угрозы со стороны хуситов. «На расстоянии 30–50 километров от моих (именно “моих”, а не “саудовских”. — “Эксперт”) границ расположены ракеты типа “земля—земля” с радиусом поражения 550 километров, и они находятся в руках ополчения. Как и боевые самолеты», — поясняет принц. Без победы уйти из Йемена ни королевство (которое в ином случае получит врага у границы), ни сам амбициозный принц (он лично отвечает за эту операцию, поражение в которой может стоить ему трона) не могут. Проблема в том, что и победить хуситов (а значит, и победить Иран, который стоит за ними) саудовцы не в состоянии — на это попросту не хватает сил. Хуситам не только удалось консолидировать вокруг себя на антисаудовской основе большинство йеменских племен и йеменской армии (по сути она представляет собой набор ополчений) и с их помощью удерживать большую часть территорий Северного Йемена, но и совершать регулярные рейды на территорию Саудовской Аравии. Естественно, сами саудовские власти это скрывают, однако у населения королевства есть более или менее свободный доступ в интернет. А он полон видеоотчетов с этих рейдов, где можно увидеть разрушенную саудовскую бронетехнику и трофейное оружие.

На иракском и сирийском фронтах ситуация не лучше. В Ираке правительственная армия при поддержке иранцев отвоевывает свои позиции, а в Сирии Россия и Соединенные Штаты не только гарантировали территориальную целостность Сирии, то есть лишили саудовцев возможности выбить из-под Дамаска оккупированную Исламским государством (организация запрещена в России) восточную часть страны и сделать из нее часть антииранского санитарного кордона, но и всерьез взялись за организацию переговоров между правительством и не желающей умирать частью сирийской оппозиции. Выход же Ирана из-под санкций и получение Тегераном доступа к десяткам миллиардов долларов, зависших на зарубежных счетах, означает, что в ближайшее время он активизирует свои действия в Сирии и Ираке. То есть положение королевства и его союзников еще больше усложнится. Некоторые союзники это осознали и уже начали всерьез подумывать о смене внешнеполитических приоритетов.

Кое-кто уже перешел от слов к делу. Так, глава Катара — самого проблемного союзника Саудовской Аравии — отправился в Москву, чтобы обговорить с российским руководством цену возможного изменения позиции эмирата относительно Сирии. Ни для кого не секрет, что Катар — один из основных спонсоров ИГ, и фактический выход эмира Тамима из антиасадовской коалиции может стать для нее фатальным. Конечно, один визит еще ничего не значит, однако сам факт катарского фрондирования может оказать негативное воздействие и на других союзников Саудовской Аравии.

Иранские власти прекрасно осознают, в каком сложном положении оказался Эр-Рияд. «Модель принятия решений в Саудовской Аравии напоминает стиль поведения рассерженного человека, который потерял надежду найти логическое решение своих проблем», — говорит Али Акбар Велаяти, советник рахбара Али Хаменеи. В Тегеране предлагают королевству свой вариант этого решения. «Власти Саудовской Аравии должны сделать выбор: они могут продолжить поддерживать экстремистов и стимулировать развитие межконфессиональной ненависти — или могут сыграть конструктивную роль в укреплении региональной стабильности», — поясняет Мохаммад Джавад Зариф. Однако для Саудовской Аравии такой сценарий крайне опасен: укрепление региональной стабильности с участием Ирана будет означать не только признание лидерских амбиций Исламской республики, но и начало честной и легальной конкуренции с ней за роль основного «управляющего» Ближним Востоком. Конкуренцию, которую Эр-Рияд скорее всего проиграет в силу серьезных внутренних проблем и неэффективных идеологических установок во внешней политике. Поэтому весьма вероятно, что Саудовская Аравия продолжит провоцировать Иран в надежде на то, что ситуация в регионе каким-то образом изменится. Не исключено, что для этого она будет налаживать диалог с Россией, пытаться каким-то образом настроить Москву против Тегерана. Прямой подкуп Кремля здесь не поможет (королевство уже пыталось), поэтому королевство будет искать другие варианты. И не исключено, что некоторые из них найдут понимание у российского руководства.