О репетиторстве и его уроках

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
25 января 2016, 00:00

Что многие старшеклассники занимаются с репетиторами, знают все

Александр Привалов

Насколько многие, известно меньше, а опубликованные цифры я на днях увидел впервые. Добрые люди прислали мне ссылку на работу, в которой исследователи одной из структур ВШЭ «развенчали миф об эффективности репетиторства». Размах явления таков. По данным широкого опроса (авторы опросили три тысячи учеников из сотни школ трёх очень разных регионов), русским языком дополнительно занимались 48% одиннадцатиклассников (30% ходили к репетиторам, 28% — на вузовские курсы), а математикой — 55% (39% учились у репетиторов, 28% — на курсах). Доли, на мой вкус, ошеломляюще высоки, однако профессионалы, с которыми я эти цифры обсудил, склонны считать, что они скорее занижены. С репетиторами занимаются минимум процентов шестьдесят — во всяком случае, в столицах. Впрочем, там и доход повыше. Как бы то ни было, распространение репетиторства столь велико, что неизбежен вывод: школа как единая национальная система с поставленными перед ней задачами не справляется. К тому, к чему она берётся подготовить учеников, она сама их подготавливать не в состоянии.

Знают ли руководители образования о разгуле репетиторства? Разумеется, знают — и он вполне их устраивает. Репетиторство снижает степень недовольства родителей: их энергия отводится в безопасное для начальства русло. Репетиторство заставляет людей платить за формально бесплатный аттестат и, поскольку изрядную часть репетиторов составляют школьные учителя, смягчает материальные проблемы учительского корпуса — и всё это не требует от Минобра никаких дополнительных усилий. Поди плохо. Нужно только не признавать, что репетитор хоть как-то причастен к успехам школы, каковы они ни есть: выросли баллы по ЕГЭ — это мы молодцы, реформаторы! А репетиторство — так, смешное порождение преувеличенных страхов нервной мамаши да лени отпрыска.

Тут самое время вернуться к развенчанию мифа об эффективности репетиторства. С тех пор как лет уже пятнадцать назад будущий советник президента по экономике и будущий противник режима Илларионов бегал по Москве с лекциями, в которых посредством парных регрессий доказывал, что рост экономики никак не связан с инвестициями, мне пора бы запомнить: нет такой белиберды, которую достаточно ушлый (или недостаточно умный) человек не смог бы обосновать эконометрически. Пора бы запомнить, а я всё удивляюсь. Вот и выводы упомянутой выше работы меня удивили: оказывается, услуги репетиторов и курсов помогают только хорошим ученикам, да и тем чуть-чуть; ребятам же с низкой успеваемостью «теневое образование» и вообще ничего не даёт (речь идёт, естественно, о баллах ЕГЭ). Будь это правдой, была бы сенсация: чтобы люди массово и стабильно платили за бесполезный товар, всё-таки нечасто увидишь. Но я склонен думать, что это на правду не похоже — во всяком случае, ни один педагог (репетитор или нет) и ни один родитель в разговоре со мной не счёл такие выводы хотя бы возможными. Авторы объясняют свой результат тем, что «ученикам, особенно слабым, бывает сложно адекватно оценить качество таких услуг и, соответственно, поменять их поставщика». Так вроде репетиторов нанимают не сами ученики, а их родители. Да и вообще, трудно найти логичное объяснение тому, что прибавление баллов в верхней части шкалы репетиторам хоть как-то удаётся, а в нижней (где, на самом-то деле, двигаться проще) — нет. Единственное, что приходит в голову, — явный отпечаток явления, которое можно было бы назвать чёрным репетиторством. Учитель говорит школьнику: «Ты ничего не сдашь, если не позанимаешься со мной». В этом случае результаты могут быть похожи на описанные, но это, к счастью, случай не преобладающий.

На самом же деле репетиторство — настоящее, конечно, — даёт результаты в огромном большинстве случаев, чему есть очевидные объяснения. Там есть обоюдная возможность выбора: педагог может не взять этого ученика, ученик может уйти к другому педагогу — это раз. Там появляется мотивация — это два. Ученик начинает (иногда впервые в жизни) работать, и это ему понемногу начинает нравиться. Среди правящего в нашем образовании слоя считается аксиомой, что «у ребёнка либо процесс активного познания интересного, либо совсем ничего». Это чушь. Учиться — труд; без труда ребёнку что-то может показаться занятным или прикольным. Показаться ненадолго, благо в сюжетах, на которые праздное внимание отвлечётся, у нынешнего дитяти недостатка нет. Интересным, и надолго, может стать только то, на что положено известное количество труда.

Почему мотивировать ученика чаще получается у репетитора, чем у школы? Конечно, у репетитора нет ни начальства, ни отчётности, тогда как школа в них тонет. Но ещё важнее другое: школа не может выгонять непригодных — с неизбежными следствиями из этого факта как для худших, так и для лучших учеников. Школа без двоек оказалась нежизнеспособной. Установленное законом всеобщее одиннадцатилетнее, как и следовало ожидать, выродилось и должно быть так или иначе отменено. Похоже, так думают и вверху: недавнее заявление министра Ливанова, что троечников нельзя брать в вузы ни бесплатно, ни даже платно, очень может быть шагом в этом направлении. Вопрос в том, как это будет сделано. Минобру важно, чтобы виноватым оказался не он. И обоснования такого поворота постепенно накапливаются — хоть и в той же «Вышке», цитадели реформы образования. Мы только что видели работу вышкинцев, доказавшую, что плохой ученик невыправляем: хоть кол ему на голове теши, хоть сто репетиторов нанимай, он так и будет плохим. Покликав минуту на том же сайте, я нашёл работу других вышкинцев, где доказано, что успехи школьника статистически значимо зависят от материального и иного благополучия семьи — и нисколько не зависят от качеств школы, где он обучается. Ещё совсем чуть-чуть — и будет объявлено научно установленным фактом, что отечественная школа массово плохо учит исключительно потому, что у неё массово плохие дети из массово неблагополучных семей. И ничего с этим поделать нельзя. Не мы такие — жизнь такая. Не под нашим непререкаемым руководством отечественная школа деградировала — так ей на роду было написано.