ЦБ, смягчись количественно!

25 января 2016, 00:00

На прошлой неделе Банк России чуть было не устроил сенсацию

Зампред ЦБ Владимир Чистюхин представил проект Основных направлений развития и обеспечения функционирования финансового рынка РФ на период 2016–2018 годов

Конечно, в четверг все только и говорили об обвале рубля, но в среду ленты новостных агентств принесли неожиданную весть из Санкт-Петербурга. Речь шла о заявлении зампреда ЦБ Владимира Чистюхина, представлявшего в северной столице проект «Основных направлений развития и обеспечения функционирования финансового рынка РФ на период 2016–2018 годов». Документ висит в открытом доступе на сайте регулятора с начала декабря, однако трудно предположить, что много людей даже в самом ЦБ изучили этот специальный 88-страничный фолиант от корки до корки. И покоился бы он там спокойно дальше, если г-н Чистюхин не акцентировал в своей презентации следующий его пассаж: «В случае реализации рыночных шоков и расхождения уровня кривой доходности облигаций федерального займа от фундаментального уровня Банк России может принять решение о покупке облигаций федерального займа на открытом рынке, а также о выкупе обеспечения у центрального контрагента». Казалось бы, сугубо технический инструментарий рыночной регулировки рынка гособлигаций. Однако ряд наблюдателей сочли этот фрагмент сигналом судьбоносного решения регулятора — признанием возможности количественного смягчения. Действительно, формально аналогия прослеживается: начиная с 2008 года крупнейшие центробанки мира — ФРС США, ЕЦБ, Банк Англии и Банк Японии — проводили масштабную скупку государственных облигаций своих стран на вторичном рынке, впрыскивая ликвидность в экономику в условиях, когда традиционные рычаги управления спросом на деньги через процентные ставки перестали действовать. Эти операции легли в основу политики, поименованной количественным смягчением (quantitative easing, QE), которая позволила странам избежать глубокого дефляционного спада производства и масштабного банковского кризиса.

Российская же экономика страдает от денежного голода. Более полутора лет, с мая 2014-го, темп расширения денежной массы отстает от инфляции, происходит фактически демонетизация экономики, что угнетает хозяйственную активность и углубляет спад производства. Именно поэтому с таким энтузиазмом была воспринята цитата из скучного талмуда регулятора. Однако мы вынуждены остудить этот энтузиазм.

Прежде всего, прямые покупки облигаций любых эмитентов, включая бумаги Минфина (так называемые outright purchases, от своего имени и за свой счет, без обязательств дальнейшей продажи), не входят в число разрешенных рефинансовых операций ЦБ, а лимиты на подобные операции не предусмотрены в документе более высокого уровня — «Основных направлениях денежно-кредитной политики на 2016–2018 годы». До сих пор Банк России выступает лишь как залогодержатель ОФЗ по операциям ломбардного кредитования с коммерческими банками либо как сторона в операциях репо с ними же. Это бюрократический аргумент, сегодня запрещено — завтра разрешено, возразите вы — и будете правы.

А вот второе возражение прямо завтра преодолеть не удастся. Размеры рынка ОФЗ в настоящее время макроэкономически столь скромны (порядка 7% ВВП), что не позволяют рассчитывать на его использование в рефинансовых операциях ЦБ в масштабах, хоть сколь-нибудь значимых для денежной эмиссии. К тому же не надо забывать, что порядка пятой части совокупного портфеля госбумаг находится в портфелях нерезидентов и до поры до времени выключены из внутренней денежной игры. Масштабные операции на узком рынке могут легко исказить ценообразование на нем, подорвать доверие к важнейшему финансовому инструменту.

Первый зампред Банка России Ксения Юдаева обозначила в качестве макроэкономически безопасной величины государственного долга 25–30% ВВП zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz5.jpg
Первый зампред Банка России Ксения Юдаева обозначила в качестве макроэкономически безопасной величины государственного долга 25–30% ВВП

«Эксперт» неоднократно призывал наши денежные власти активнее и смелее развивать рынок государственных облигаций даже в годы бюджетного профицита. Памятуя о том, что это не только и не столько инструмент банального финансирования дефицита, а стратегический инструмент регулирования денежного предложения в экономике.

В этом контексте хотелось бы обратить внимание на недавнее заявление еще одного высокого чиновника ЦБ. Выступая на Гайдаровском форуме, первый зампред Банка России Ксения Юдаева обозначила в качестве макроэкономически безопасной величины государственного долга 25–30% ВВП. По международным меркам это весьма скромная величина, по российским же эта планка вдвое превышает сегодняшний размер госдолга. Возможно, это никак и никем пока не прокомментированное заявление можно расценивать как сигнал… нет, пока еще не сигнал, но намек на возможность более активного развития рынка госдолга.