О юбилее чуда

Разное
Москва, 15.02.2016
«Эксперт» №7 (975)
Ровно двести лет назад в римском театре Арджентина впервые прозвучала опера «Севильский цирюльник»

Фото: Эксперт

Мне кажется дивом не то, что целых два века этот шедевр не переставая поют по всей земле, а то, что так ещё, оказывается, недавно его на свете не было. Это трудно вообразить: хочешь напеть Figaro su, Figaro giù («Фигаро вверх, Фигаро вниз») или, там, Zitti, zitti, piano, piano («Незаметно, потихоньку») — и не можешь, ибо пока не сочинено. Ущербный какой-то получается мир, без необходимой доли веселья. Так вот, всего два века и три недели назад «Севильский» не был не то что написан, но даже и задуман — за двадцать дней до премьеры будущей оперы Россини всё ещё не преуспел в выборе сюжета. Пьесу Бомарше он схватил, видимо, в надежде, что из такого бриллианта выйдет толк даже в предстоящей дикой спешке. И не ошибся.

Премьера, впрочем, провалилась — поработали конкуренты и завистники. Детали скандального провала сегодня странно и перечислять: обмолвки и падения хористов, рвущийся на метко вбитом гвозде плащ героя, выброшенная кем-то на сцену обезумевшая кошка. Но решающий повод, по которому недовольство публики из умеренной стадии перешло в буйную, устроили не враги автора, а сам автор: он задел поклонников примадонны. От показавшейся на балконе Розины привычно ждали выходной арии, и когда она, спев несколько фраз речитатива, исчезла в глубине декорации, возмущение зала было беспредельным: шиканье, свист, топот… И хотя через несколько минут, в следующей же сцене, зазвучала знаменитая каватина Розины, несравненная Una voce poco fa («В полуночной тишине»), набравшую ход обструкцию было уже не остановить. Автор за фортепиано пытался сохранять невозмутимость, демонстративно аплодировал певцам, но был, разумеется, расстроен и в антракте сбежал — он-то знал цену своей работе. В старости он говорил, что плакал за свою жизнь трижды, и впервые — когда провалился «Севильский цирюльник» (второй раз — когда во время лодочной прогулки уронил в воду индюка, фаршированного трюфелями, третий раз — слушая Паганини). Приятно знать, что автору суждено было утешиться совсем скоро: уже назавтра второе исполнение новой оперы имело успех, постепенно разросшийся во всесветный триумф.

Иначе быть и не могло, ведь россиниевский Il Barbiere — шедевр безусловный, неоспоримый, всепогодный и непотопляемый. Это какое-то море разнообразнейшего веселья, царство всеохватного комизма. Конечно, в основе оперы — одна из лучших на свете комедий, но сила не только в этом. Россини умеет порадовать и потешить самой музыкой, помимо слов и жестов. В «Севильском» спорят и соглашаются, сыплют смешными репликами и попадают в комичные положения не только герои пьесы, но и инструменты оркестра; сама ткань музыки жива и разнообразна, как персонажи оперы, и слушатель влюбляется в неё так же, как дамы в зале — в красавчика-тенора, а юнцы — в примадонну. С первых звуков увертюры от этого то гротескного, то лиричного, то издевательского, то страстного звукового потока невозможно отвлечься (если, конечно, ты не клакер, нанятый конкурирующей антрепризой); послушав хорошего «Севильского» — в первый ли, в с

У партнеров

    «Эксперт»
    №7 (975) 15 февраля 2016
    Что поесть в кризис
    Содержание:
    Риски мирового декаданса

    Кризис в международных взаимоотношениях приводит к разгулу пропаганды и дает третьим силам возможность играть на противоречиях великих держав. В начале XX века похожая ситуация спровоцировала Первую мировую войну

    Повестка дня
    Главная новость
    Международный бизнес
    Потребление
    Реклама