Встреча, которая ведет к Сретению

Вера Краснова
редактор отдела компаний и менеджмента журнала «Эксперт»
Дмитрий Гавриленко
редактор новостей Expert.ru
22 февраля 2016, 00:00

Целью недавней встречи Святейшего Патриарха Кирилла с Папой Римским Франциском было публичное свидетельство об Истине — не только в виде текста итоговой декларации, отстаивающей христианскую модель бытия, но и благодаря атмосфере братской любви, царившая в общении архипастырей

Первый епископ Рима Петр и проповедовавший в Малой Азии и Афинах Павел, заключившие друг друга в братские объятия

Кому нужны встречи, которые не ведут к Сретению? То есть к встрече с Богом. Риторический вопрос, поставленный православным блогером в преддверии большого христианского праздника — Сретения Господня (его отмечают 15 февраля) как нельзя лучше подводит к смыслу события, происшедшего в те же предпраздничные дни. Речь идет об исторической встрече 12 февраля в аэропорту Гаваны Святейшего Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска. Встрече беспрецедентной, поскольку главы Русской православной и Римско-католической церквей впервые за тысячелетнюю историю провели два часа в личной беседе. Встрече, призванной, по официальной версии Московского патриархата, защитить от геноцида христиан Ближнего Востока, а по неофициальной, распространенной в православной среде, — подготовить почву для экуменического проекта (объединения православных с католиками), но в итоге так и оставшейся не до конца понятной широкой общественности. Между тем ее смысл стал проступать с первых же минут, когда Патриарх Кирилл с Папой Франциском пожали друг другу руки, троекратно облобызались и обнялись,

«Меня не покидает чувство, что мы встречаемся с вами в правильное время в правильном месте», — сказал Патриарх. «Я благодарю Святую Троицу, что такая возможность состоялась… Мы братья. То, что происходит сегодня, это воля Господа», — ответил Папа. При этом трудно было не заметить исходившие от обоих неподдельные радость и тепло. Чувства, казалось бы, неуместные в контексте многовекового разделения, а зачастую и открытой вражды между православными и католиками, да и просто того факта, что встретились два незнакомых раньше и совершенно не похожих между собой человека. Однако по окончании встречи впечатления внешних наблюдателей подтвердились. По словам главы пресс-службы Патриарха священника Александра Волкова, «Патриарх Кирилл и Папа Франциск встречались впервые, но казалось, что они давно знакомы: по очень многим темам было зафиксировано взаимопонимание». Папа Франциск так рассказал журналистам об атмосфере беседы с Патриархом: «Мы говорили об очевидных проблемах, которые вызывают озабоченность у нас обоих. Говорили со всей откровенностью. Я чувствовал себя как рядом с братом, и он сказал мне то же самое». И позже в самолете на пути из Гаваны в Мехико Папа продолжал: «Он говорил свободно, и я говорил свободно. Ощущалась радость».

Верующим понятен источник радости, о которой упомянул Папа: нечто подобное испытывает каждый христианин, например, после Святого Причастия или усердной молитвы. А впервые в новозаветной истории эту радость испытал праведный Симеон, когда встретил пришедших в храм Марию и Иосифа с младенцем Иисусом Христом, узнал в Нем Господа и принял Его из рук Богоматери как своего Спасителя. Так произошло Сретение Господне. Радость Сретения — это радость встречи, узнавания и принятия Бога человеком. В отношениях между самими людьми, по вере христиан, это происходит благодаря искренней братской любви, то есть не обусловленной ничем «земным» — лишь узнаванием в другом образа Христа.

И в этом — главный посыл встречи Патриарха и Папы, которая должна была свидетельствовать о присутствии Бога здесь и сейчас, подавая кому-то надежду на спасение, а кому-то бросая вызов. Как заметил польский политолог Якуб Корейба в эфире канала ТВЦ: «Мы, верующие, сейчас в меньшинстве. И призыв Папы и Патриарха к христианам — не стесняйтесь своего Бога, своих убеждений». Вызов же, по мнению журналиста Владимира Мамонтова, брошен представителям элит: «Перед нами образец того, как церковные лидеры, чрезвычайно разобщенные, у которых есть еще паства, которая зачастую не одобряет их объятия, делают этот шаг вперед и тем самым говорят политикам, главам государств, общественных страт: ребята, ну, если мы объединяемся, может, вы одумаетесь?»

Всем вместе, по словам иеромонаха Стефана (Игумнова), руководителя секретариата по межхристианским отношениям отдела внешних церковных связей Московского патриархата, дан «уникальный шанс помимо политической канвы этой встречи увидеть в ней цивилизационный контекст, дорогу, которую они нам показали, то, что вера, которая не связана с жизнью, не может ничего изменить».

Обо всем этом прямо сказано и в декларации, подписанной по итогам встречи: «...мы хотим объединять наши усилия для свидетельства о Евангелии Христовом и общем наследии Церкви первого тысячелетия, совместно отвечая на вызовы современного мира… Человеческая цивилизация вступила в период эпохальных перемен. Христианская совесть и пастырская ответственность не позволяют нам оставаться безучастными к вызовам, требующим совместного ответа».

Святейший Патриарх Кирилл (слева) и Папа Римский Франциск беседуют в аэропорту Гаваны zzzzzzzzzzzzzzzzz2.jpg
Святейший Патриарх Кирилл (слева) и Папа Римский Франциск беседуют в аэропорту Гаваны

Диктатура толерантности

Свидетельствовать об Истине на таком высоком уровне, как декларация глав двух крупнейших христианских церквей, необходимо сегодня потому, что под угрозой само существование христианской цивилизации. Давление оказывается с двух сторон. «Одна из этих сторон — секулярный гуманизм, мировоззрение, которое господствует сегодня в западном, так называемом цивилизованном мире, которое вытесняет религиозное сознание на обочину общественной жизни, его индивидуализирует, то есть допускает только в форме “сидите тихо в церковной ограде”, что-то себе рассказывайте и никак не влияйте на общественное пространство, — говорит протоиерей Максим Козлов. — А с другой стороны — воинствующий фундаментализм, который уже с оружием в руках и террористическими актами и угрозами их совершения вытесняет христиан и христианство из огромных регионов земного шара».

Действительно, христианство, которое по сути сформировало современную цивилизацию, стремительно теряет свои позиции в большинстве стран Запада. Причем это носит признаки целенаправленной политики по превращению священников и простых верующих, в маргинальный слой общества. Как говорит тот же Якуб Корейба, даже в Польше, где католическая церковь традиционно имела сильнейшие позиции, сегодня, если ты ходишь в церковь и причащаешься, на тебя смотрят с опаской, как на экстремиста. Правительство Великобритании поддержало запрет для рабочих и служащих британских компаний открыто носить нательные кресты, оправдав увольнения за их ношение.

Христианские принципы, на которых базировалось представление современной цивилизации о семье — основе общества, вырождаются в нечто противоположное. На законодательном уровне принимаются решения о признании однополых браков, представители секс-меньшинств получают право на публичную демонстрацию своей ориентации. Ужесточаются правила ювенальной юстиции, позволяющие забирать детей из семьи фактически под любым предлогом. При этом нормой считается отдать на воспитание ребенка в семью, состоящую из двух «пап» или двух «мам». Государственный департамент США, дабы не путаться в наименованиях, перестал с февраля 2011 года использовать их в официальных документах, заменив на «родитель  номер один» и «родитель номер два». Дальнейшее развитие толерантности, возможно, потребует продолжения нумерологического ряда.

«Католическая церковь сталкивается с жесточайшим давлением, цель которого — заставить ее отойти от библейских и традиционно христианских взглядов на этику как в отношении человеческой жизни, так и в отношении полов, — считает Сергей Худиев, обозреватель радио «Радонеж». По его словам, католики твердо отстаивают христианские и просто нравственно здоровые представления о браке, абортах, эвтаназии, «однако и в их рядах есть некоторое шатание — англоязычный интернет полон споров между “либералами”, которые готовы прогнуться и пойти по пути тех протестантских общин, где уже имеют место “венчания” однополых браков, — и консерваторами». Последние, между тем, с надеждой смотрят на православную церковь, которая не инфицирована богословским либерализмом.

Помимо всего прочего, по Ватикану, который кроме церкви, является также государством с достаточно мощной финансовой организацией, наносятся удары с этой стороны. Борьба США с уходом от налогообложения американских граждан, которую американские власти ведут с европейскими банками, заставляя их отказываться от банковской тайны, затронула и интересы Римско-католической церкви. В 2012 году посол Ватикана в США Карло Мария Вигано обвинил руководство Банка Ватикана в организации преступной сети по отмыванию денег. Как уговорили американские власти посла Ватикана сделать такое заявление, остается загадкой, но поставленная цель была достигнута: в июне 2015 года Банк Ватикана подписал с США соглашение об уведомлении американских налоговых служб относительно своих американских вкладчиков. Фактически Ватикан подчинился внутреннему законодательству США, что заметно ослабило папский престол.

Несмотря на то, что все эти проблемы, казалось бы, далеки от Русской православной церкви, либеральные идеи просачиваются из Европы и на ее каноническую территорию. Идеологические атаки и клеветнические кампании, нацеленные на подрыв авторитета православия и лично Патриарха Кирилла, организуются давно и методично. Поэтому необходимо изменить вектор информационного давления. «Взять те же гонения против христиан на Ближнем Востоке: почему замалчивается эта трагедия, сопоставимая по масштабам с трагедией Холокоста, — задается вопросом Сергей Худиев. — Почему, например, в американских новостях больше внимания уделяется борьбе трансгендеров за допуск в туалеты противоположного пола, чем трагедии, которую переживают сотни тысяч людей?»

Первый шаг по сколачиванию «христианской коалиции» Папа Франциск сделал в июне 2015 года, когда принял у себя Владимира Путина и, вопреки давлению со стороны США, назвал конфликт на Украине братоубийственным. Итога нынешней встречи с Патриархом Кириллом европейские аналитики уже окрестили как создание оси Рим—Москва против антироссийских инициатив Вашингтона. Политолог Иван Бло, бывший советник президента Франции Николя Саркози, в интервью радио «Радонеж» сообщил, что американцы очень недовольны итогами встречи, а именно пунктом декларации, касающимся гендерного вопроса.

В подписанной в Гаване декларации зафиксированы принципы, на которых зиждется человеческий нравственный закон zzzzzzzzzzzzzzzzz3.jpg
В подписанной в Гаване декларации зафиксированы принципы, на которых зиждется человеческий нравственный закон

«И от Сына»

Тысячелетний внутренний раскол — вторая серьезная угроза современному христианству, которая приобрела глобальный характер на фоне дехристианизации и исламизации. Примерно с 1054 года католики и православные отсчитывают свою раздельную историю (см. «От нелепой ссоры до духовной пропасти»), которая зачастую сопровождалась открытой враждой и войнами. И до сих пор не затухает очаг конфликта на Западной Украине, где традиционное православие вытесняется униатами (существующими с 1596 года, по Брестской унии, общинами православного обряда, подчиненными Украинской грекокатолической церкви, УГКЦ). Это происходит если не при прямой поддержке, то при попустительстве Рима.

В свою очередь, по некоторым данным, УГКЦ морально поддерживает раскольников-«филаретовцев» — Украинскую православную церковь Киевского патриархата (УПЦ КП) во главе с митрополитом Филаретом, отколовшуюся в начале девяностых, на волне распада СССР, от традиционной УПЦ Московского патриархата. В настоящее время «филаретовцы», получившие от «майданных» властей карт-бланш в своей антимосковской политике, развернули террор против православных приходов на Украине, находящихся в московской юрисцикции, с захватами храмов, избиением священников и т. д. А в связи с подготовкой ко Всеправославному собору, который состоится летом этого года, УПЦ КП обратилась ко Вселенскому (Константинопольскому) Патриарху с просьбой включить в повестку дня вопрос о представлении ей автокефалии, то есть официального статуса поместной церкви, но получила отказ. Однако если бы заявка была удовлетворена, то, по мнению наблюдателей, автокефальная УПЦ КП в будущем стал бы легкой добычей униатов.

Униатизм, то есть объединение православных общин с католическими через подчинение их Папе Римскому, а также прозелитизм — агрессивная миссионерская работа католиков в границах традиционной юрисдикции Русской православной церкви до недавнего времени были главным препятствием для встречи Патриарха РПЦ и Папы Римского, подготовка к которой велась не одно десятилетие. В 1997 году такая встреча Патриарха Алексия II с Папой Иоанном Павлом II была отменена в последний момент из-за того, что Рим не согласился включить отказ от униатизма и прозелитизма в совместный документ. Более того, в 2002 году Иоанн Павел II обострил конфликт, повысив статус административных единиц католической церкви на территории России до уровня епархий.

Тем важнее достигнутое наконец в Гаване взаимопонимание между Патриархом и Папой по этому вопросу: униатизм признан ошибкой, разделяющей христиан. Как, впрочем, и другие конфликты между двумя церквами. «Мы разделены ранами, нанесенными в конфликтах далекого и недавнего прошлого», — говорится в гаванской декларации.

Не меньшую, если не большую рану христианству наносят вероучительные различия между католиками и православными. В декларации выражается скорбь лишь по поводу одного, но главного различия — «в понимании и изъяснении нашей веры в Бога, единого в Трех Лицах — Отца, Сына и Духа Святого», поскольку это противоречит Первосвященнической молитве Христа Спасителя: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:21).

Речь тут идет о прибавлении католиками слова «филиокве» (Filioque — «и от Сына») к христианскому Символу веры: «Верую в Духа Свята иже от Отца исходящаго». То есть в римском изводе Дух Святой исходит не только от Бога Отца, но и от Бога Сына. Причиной этого прибавления, по одной из версий, стали трудности, испытываемые римскими христианскими миссионерами при объяснении принципа троичности Бога варварским европейским народам. Чтобы «не обидеть» Бога Сына в глазах варваров, стали говорить «и от Сына». Казалось бы, незначительная деталь, но, как утверждает восточно-христианская святоотеческая и русская философская мысль, это искажает суть Бога-Троицы.

«Православное богословие говорит, что филиокве разрубает Троицу, делит на две группы: полностью Единых Отца и Сына — и противостоящего Им Духа, который не обладает всеми теми же свойствами природы, что находятся в распоряжении Первых Лиц. То есть Троица есть божественная Двоица плюс один полубог», — поясняет диакон Андрей Кураев («Вызов экуменизма»). «Неполноценность» природы Святого Духа неизбежно приводит к умалению его действия. А поскольку, согласно христианскому учению, Святой Дух является главным агентом Троицы на Земле, сходя на человека и обожествляя человеческую природу, то получается, что вследствие филиокве воздействовать Духу на человека особо нечем. Отсюда, как пишет Кураев, вытекает множество отличий латинской традиции от православной, в частности такое вопиющее, как «понимание Папы, а не Духа в качестве... заместителя Христа. Догмат папской непогрешимости, который обязывает Духа (“дышащего где хочет”) пребывать в некоем человеке только в силу его должности: “Бог излил дух на тех, кому Он даровал должность” (Эразм Роттердамский)».

Точно так же, не силой Святого Духа, а силой полномочий священника совершается в латинской литургии таинство евхаристии — пресуществления (превращения) хлеба и вина в Тело и Кровь Христа. Правда, тут возникли трудности с объяснением природы самого превращения, и в итоге возобладала версия об образовании реальных тела и крови, с соответствующими изменениями субстанции, хотя и без изменений доступных органам чувств свойств хлеба и вина (Фома Аквинский). Кстати, из-за абсурдности этого натуралистического подхода некоторые протестантские церкви (англикане, пресвитерианцы) отрицают само пресуществление, предпочитая говорить о его «символическом» характере, «по вере», то есть низводят Святое Причастие до красивого жеста. Впрочем, и католики, по-видимому, не слишком верят в святость плоти, полученной сугубо земным способом, поэтому причащаются они нечасто, раз в год.

В отличие от западных христиан, в православной церкви хлеб и вино меняют свою сущность в результате призывания Святого Духа и становятся Божественными телом и кровью по-настоящему, но духовно, а не вещественно. Отсюда — требование для верующих регулярного причащения. Правда, в глазах тех же западных христиан подобное усердие выглядит зачастую как архаизм и «обрядоверие».

Одним из фундаментальных последствий филиокве стало неверное толкование личности в западной богословской, философской и социологической традиции. Поскольку идея об исхождении Святого Духа от Отца и от Сына разрушала единство Троицы, западное богословие, чтобы снять это противоречие, приняло ложную, с точки зрения православия, тезу о том, что Дух исходит от Них как от единого первоначала — от Их общей природы. Так безликая субстанция — природа оказалась выше живой личности. «Перед нами возникает своего рода богословский дарвинизм, — считает Андрей Кураев. — Потому что оказывается, что более низкое является причиной бытия более высокого... Как в дарвинизме: неживая материя порождает из себя живую материю, а потом неразумная жизнь порождает из себя разумную жизнь. Вот ключевой вопрос, в котором мы расходимся с латинской традицией. Что первично? Может ли личность возникнуть как эпифеномен безличностной субстанции?»

Этим «богословским дарвинизмом» диакон объясняет позднейшие старания западной философии отождествить личность с какой-либо из высших сторон человеческой природы (разумом, свободой, волей, самосознанием, речью и т. д.), общественные и биологические эксперименты над личностью — от социальных утопий до современных медицинских технологий. Скажем, опыты над психически больными людьми обосновывают тем, что это люди с «поврежденной природой», а значит, с неполноценной личностью. В том же ряду — аборты (у эмбриона еще нет развернутого самосознания, поэтому он еще не личность), эвтаназия, современные генетические технологии, связанные с зачатием человека.

В православной традиции Личность Бога Отца порождает свою Божественную природу, поэтому личность не может быть отождествлена ни с одним из своих проявлений, она — не выражение, а основа бытия. На этом базируется принцип уникальности и неприкосновенности личности.

Впрочем, никто не берется сказать наверняка, филиокве породило католицизм или наоборот. Однако факт состоит в том, что католическая церковь, умаляя Святой Дух, в своей практике в целом печется о земном больше, чем о небесном.

По словам Алексея Осипова, профессора Московской духовной академии, «от святоотеческого понимания христианства католическую церковь отделяет бездна». «Учение о Боге, учение о спасении, учение о грехе, учение о таинствах — нет ни одного учения, в котором бы у католиков не было искажений, — говорит он. — Причем искажения все в одном ключе. Отношения между Богом и человеком носят характер юридический — я, Господи, Тебе, а Ты, Господи, мне. Подал милостыню нищему — давай-ка, Господи, отпусти мне грехи». Папа Иоанн Павел II даже восстановил средневековую практику выдачи индульгенций, но не за деньги, а за благотворительность. «Суть в том, что акцент перенесен с самого греха на освобождение от наказания. Грех тут дело второстепенное», — поясняет Осипов. Существует, по его словам, в католичестве и учение о заслугах перед Богом, немыслимое в православной церкви: «А что нам говорит православие? Сисой Великий, умирая, вдруг просветлел, и друзья его спрашивают: “Сисой, тебе дать чего-нибудь?” Он ответил: “Я прошу дать мне еще время на покаяние. Поверьте, братья, я не знаю, положил ли я хоть начало покаяния моего”».

Модель нового миропорядка

По непроверенным данным, у резиденции Патриарха Кирилла в Чистом переулке в дни его поездки в Латинскую Америку собирались митинги верующих с требованием отказаться от якобы существующих у Москвы и Ватикана экуменических планов. Очевидно, что различия в вероучениях католиков и православных делают невозможным сегодня объединение двух церквей. «Если не рассуждать в духе “Краткой повести об антихристе” Владимира Соловьева, было бы безответственно предполагать достижение полного единства в ближайшей перспективе. Объективных предпосылок к тому нет», — подтверждает наше предположение протоиерей Максим Козлов. При этом сделанная в гаванской декларации отсылка к древней неразделенной Церкви, которая объединяет православных и католиков, и указание на вероучительные разногласия, по его мнению, говорят о честности диалога. «Этим нынешняя встреча отличается от экуменических диалогов 1960-х — 1970-х годов, которые предполагали затушевывание различий через компромиссные формулировки», — подчеркивает протоиерей.

В таком случае возникает закономерный вопрос: какие практические результаты может дать эта встреча?

Продолжая тему объединения церквей, наблюдатели сходятся в том, что гаванская встреча, на порядок подняв градус доверия между Москвой и Римом и перенеся акценты с того, что нас разделяет, на то, что нас объединяет, будет способствовать более продуктивному ходу православно-католического диалога, который ведется давно. «Достигнуто принципиальное понимание того, как он должен происходить: через сопоставление современных доктринальных положений с верой неразделенной Церкви первого тысячелетия. Обсуждаются и тема триадологии (исхождения Духа Святого от Бога Отца или от Отца и Сына), и тема первенства римского епископа, и другие вопросы», — рассказывает Максим Козлов. Впрочем, по его словам, «никаких ускорений в этом смысле быть не может. Но определенную динамику может придать то, что было сказано по поводу унии и по поводу ситуации на Украине».

Что касается политических последствий встречи, то для Ватикана, чья паства насчитывает 1,254 млрд человек по всему миру, но который утрачивает реальное, в том числе политическое влияние, Россия с ее нарастающим политическим весом и приверженностью традиционным ценностям может стать сильным союзником. При этом встреча Патриарха Кирилла и Папы Франциска снимает в глазах верующих остроту разногласий между конфессиями и позволяет выступить единым фронтом против общей угрозы. В глазах католиков всего мира Россия становится союзником их духовного лидера. Для России такой духовный и политический союз желателен с точки зрения создания коалиции, борющейся за более справедливое устройство современного мира. Хотя, по выражению Сталина, у Ватикана нет дивизий, но более миллиарда избирателей в разных странах, включая представителей элит, — такая поддержка в современном мире, который постоянно генерирует новые вызовы, может оказаться гораздо полезнее военной силы.

Что касается самой РПЦ, то усиление геополитического влияния России необходимо ей не в политических целях. Патриарх Кирилл в интервью каналу Russia Today по итогам гаванской встречи заявил, что его сфера интересов — это духовно-нравственные вопросы и вызовы современной цивилизации. Другое дело, что именно эти вопросы являются ключом к решению всех остальных, в том числе политических. «Для того чтобы победить терроризм, нам всем нужно стать другими», — полагает Патриарх. Террористы вербуют сторонников, готовых воевать с миром, «лежащим во зле». А это означает отказ современной цивилизации от Бога, от божественного нравственного закона.

Русская православная церковь готова употребить свое влияние на то, чтобы достичь, как сказал Патриарх Кирилл, «глобального нравственного консенсуса». По его мнению, нравственный закон, или нравственное чувство, вложено Богом в душу каждого человека, независимо от его вероисповедания. Однако современный мир борется с этим чувством человека вместо того, чтобы опираться на него. «Даже если мы возьмем Всеобщую декларацию прав человека, там содержится ссылка на нравственность как на то, что может ограничивать человеческие права. Сегодня никакой ссылки на нравственность с точки зрения ограничения человеческой свободы не существует. Мы, к сожалению, все дальше и дальше отходим от того, что нас объединяет на самом глубоком, онтологическом уровне», — говорит Патриарх.

В подписанной в Гаване декларации зафиксированы принципы, на которых зиждется человеческий нравственный закон. Это семья как путь к святости, основанная на браке между мужчиной и женщиной, скрепленная их любовью и верностью; право на жизнь неродившихся младенцев (против абортов); больных стариков (против эвтаназии); «уважение к достоинству человека, который призван к жизни, согласной с замыслом своего Творца» (против биомедицинских репродуктивных технологий).

Отдельно обращаясь к христианской молодежи, Патриарх и Папа призвали молодых людей не зарывать свой талант в землю, не бояться идти против течения, но нести в мир свет истины Христовой «для воплощения в жизнь евангельских заповедей о любви к Богу и ближнему».

При готовке статьи использованы материалы сайтов www.alexey-osipov.ru, www.news-front.ru, www.pravmir.ru ,www.radonezh.ru, www.pravoslavie.ru, www.taday.ru

От нелепой ссоры до духовной пропасти

Обсуждение послания Льва Охридского Папой Львом IX и его легатами zzzzzzzzzzzzzzzzz4.jpg
Обсуждение послания Льва Охридского Папой Львом IX и его легатами

О причинах разделения христиан на католиков и православных рассказывает историк Павел Кузенков 

В X веке Италия и Рим попали под власть германских королей, образовавших на руинах империи Каролингов Священную Римскую империю германской нации. Папский престол некоторое время был объектом борьбы между византийцами и немцами (и представлявшими тех и других местными элитами), но в конце концов возобладали немцы; с конца X века церковное общение Рима и Константинополя прерывается. Вместе с немецким влиянием в Рим проникли и «франкские» обычаи, в частности пение Символа веры за литургией с добавлением слов «и от Сына» («Filioque») во фразе: «И в Духа Свята, иже от Отца и Сына исходящего…» (впервые это случилось в 1014 году, при коронации императора Генриха II). Изменение утвержденного Вселенскими соборами Символа веры само по себе было вопиющим нарушением. Но скандал, как ни странно, разгорелся совсем по другому поводу.
В 1045 году Византия присоединила Армению. В рамках унификации церковной обрядности Патриарх Михаил Кируларий начал борьбу с армянской традицией причащаться пресным хлебом. Богословы упрекали армян, что отсутствие закваски в Теле Господнем отражает их монофизитские* воззрения на природу Христа. Но вдруг выяснилось, что и в латинских церквах Константинополя в причастии используется пресный хлеб. И тогда в 1052 году их позакрывали «до выяснения».

Папа Лев IX zzzzzzzzzzzzzzzzz5.jpg
Папа Лев IX

В это же время греческий богослов Лев Охридский направляет в Италию послание «всем епископам франков и блаженнейшему Папе», в котором предлагает отказаться от «варварских» обычаев: опресноков, целибата, субботнего поста, вкушения удавленины и крови (ливер!), пения «аллилуйя» во время поста и др. Папа Лев IX был рассержен и поручил разобраться с греками своему секретарю кардиналу Гумберту. Сам Папа в это время воевал с норманнами и в июне 1053 года, попав со своей армией в окружение, оказался в плену, где заболел и 19 апреля 1054 года умер. В это время легаты Папы — Гумберт, Петр Амальфитанский и канцлер Фридрих Лотарингский — уже уехали в Константинополь. Там они были обласканы императором Константином Мономахом (дедом нашего Мономаха), но вступили в жесткую конфронтацию с Патриархом.
16 июля легаты составили письменное отлучение с анафемой Патриарху и его единомышленникам, по невежеству обвинив их в «изъятии» слов «и от Сына» из Символа веры и в прочих грехах. Любопытно, что в этом же письме торжественно объявлялось, что остальные греки и император абсолютно православны. Легаты пришли в Святую Софию, где служил Патриарх, положили анафему на алтарь и немедленно скрылись. Пока византийцы разобрались, что к чему, было поздно: Гумберт и его друзья уже плыли в Италию. Легатам Папы была объявлена ответная анафема: их отлучили «за недостойное поведение во время литургии». Но никаких шагов против самого Папы (в то время уже покойного и ничего об этом скандале так и не узнавшего) византийцы не предприняли. На некоторое время о конфликте забыли.
Между тем на Западе папы вступили в затяжной спор с немецкими императорами. Стараясь освободиться от назойливой опеки венценосных покровителей, Григорий VII объявил о своем праве не только короновать, но и низлагать любых светских государей — и сделал это в отношении Генриха IV. Началась вековая «борьба за инвеституру». Заявляя о своих претензиях на мировое господство, папы, разумеется, распространяли его и на Византию — но до поры до времени молчаливо.
На Востоке подгнившая изнутри огромная Византия начала вдруг быстро разваливаться под ударами тюрок-сельджуков и едва выжила стараниями Алексея Комнина. Лишь в 1089 году император, крайне нуждавшийся в помощи западных «партнеров», вдруг вспомнил о Папе и потребовал выяснить, почему с ним нет церковных контактов. Патриарх и архиереи долго искали в архивах причину прекращения поминания Папы на литургии — и, что характерно, так и не нашли. На радостях Папе Урбану II было отправлено вежливое письмо с выражением готовности внести его имя в поминальные диптихи сразу же по получении от него послания с изложением веры. Папа не ответил. Возможно, потому, что в это время шла «борьба за Россию»: в Бари торжественно перенесли выкраденные из Мир Ликийских мощи Николая Чудотворца; среди гостей был и посол русского митрополита, отбывший в Киев с богатыми дарами…
В общем, дело так и оставалось подвешенным — ни внятных обвинений, ни воссоединения.
Все изменил 1204 год. Латинские крестоносцы не просто разграбили и сожгли Константинополь — они начали тотальное вытеснение греческого духовенства на землях бывшей Византии. И православные встрепенулись. Империю возродили, захватчиков изгнали — и отныне возненавидели лютой ненавистью. Та же схема повторилась и на Руси. После «подвигов» крестоносцев в Прибалтике ни о каком примирении с Папой не могло идти речи.
Так нелепая ссора почти на пустом месте превратилась в духовную пропасть.
Ее подлинные причины не в догматических отступлениях и тем более не в обрядовых особенностях. Они коренятся в безмерном властолюбии западного христианства, сфокусированном в фигуре Папы как «непогрешимого наместника Бога на земле». В старой привычке «латинян» — прикрывать красивыми девизами о борьбе «за святое дело» банальный грабеж и политический разбой. И неукротимый идеологический тоталитаризм.
Никаких общецерковных анафем не было провозглашено ни с одной стороны. Что, впрочем, не помешало взаимному снятию анафем Папой и Патриархом в 1965 году.

Патриарх Михаил Кируларий (слева) zzzzzzzzzzzzzzzzz6.jpg
Патриарх Михаил Кируларий (слева)

*Монофизитство — (от греч. μόνος — «один, единственный» + φύσις — «природа, естество») — христологическая ересь, исповедующая наличие у Христа только одной природы — Божественной, якобы полностью поглотившей человеческую природу, в отличие от православного учения о двух природах Иисуса Христа — Божественной и человеческой, которые присутствовали в Нем неслитно и нераздельно. Осуждено Православной церковью на Халкидонском (IV Вселенском) соборе в 451 году.