Без риска не вылечат

Александр Лабыкин
обозреватель журнала «Эксперт»
29 февраля 2016, 00:00

Система медстрахования в России не может обеспечить главную задачу — повышение качества здравоохранения, поскольку имеет нерыночную природу. Между тем плавный переход к рисковому страхованию может создать стимулы для повышения качества медицинских услуг

Лечение по полису ОМС — основной способ получения медицинской помощи в стране

В России сложился парадоксальный рынок медицинского страхования: он вроде бы есть, но его нельзя признать страховым. С одной стороны, частный страховой бизнес давно напрямую включен в систему обязательного медстрахования — ОМС (формируемые из обязательных социальных платежей средства Федерального фонда обязательного медицинского страхования, ФФОМС, страховые компании распределяют среди медучреждений за лечение своих застрахованных клиентов) и «переваривает» около триллиона рублей ежегодно. С другой стороны, деятельность частных компаний в системе ОМС напрочь лишена главного принципа рискового страхования — накопления резервов от неиспользованных клиентами страховок и личной ответственности страховщиков. Сейчас они «рискуют» только средствами ФФОМС, передавая их в обязательном порядке лечебным учреждениям, что является администрированием платежей и лишь по недоразумению называется страхованием. Неудивительно, что врачи считают эти страховые медицинские организации (СМО) избыточным звеном, эдакими бюджетными рантье, к рукам которых прилипает то, что ранее досталось бы самой поликлинике.

Модель российского медстрахования причудлива еще и потому, что система гарантированной врачебной помощи гражданам не просто не включает в себя добровольное медицинское страхование (ДМС), как задумывалось поначалу, но и тормозит его развитие. Работодатели помимо обязательных платежей в ФФОМС ежегодно покупают полисы ДМС для дополнительного лечения сотрудников на 180 млрд рублей, что служит драйвером роста частной медицины. Однако при этом ДМС существует как бы в параллельной реальности, не имея даже надлежащей законодательной базы.

Разбалансированность страховой медицины приводит к ухудшению качества лечения из-за противоречивости интересов, не всегда здоровой конкуренции среди участников страховой медицины и низовой коррупции. Периодически на высоком уровне звучат призывы вовсе удалить частные страховые компании с игрового поля и вернуться к прямому финансированию медучреждений, что означало бы откат на десятилетия назад по уровню качества медуслуг. И хотя президент Владимир Путин еще три года назад назвал систему страховой медицины провальной и поручил перевести ее на рисковую модель уже в 2015 году, этого до сих пор не произошло. Задача и в самом деле не из простых, поскольку речь идет о том, чтобы вдохнуть рыночную логику в социалистическую по своей сути систему ОМС, не разрушая ее до основания.

Половина рынка медицинских услуг -  обязательное медицинское страхование zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g1.jpg
Половина рынка медицинских услуг - обязательное медицинское страхование

Бесплатные души

Отношения между всеми сторонами обязательного медицинского страхования — государством, страховщиками и медучреждениями периодически — переформатируются уже более двадцати лет. В частности, в этом году все 54 страховые медицинские организации (СМО, дочерние структуры страховых компаний, которые не могут заниматься ничем, кроме ОМС) столкнулись с необходимостью увеличить свой уставный капитал с нынешних 60 млн рублей до 120 млн. рублей. Страховщики, которые ежегодно передают медучреждениям свыше триллиона рублей средств ФФОМС (объем его бюджета на 2013–2015 годы — более 3,7 трлн рублей) отнеслись к этому без восторга, но с пониманием, полагая, что эта инициатива Миндзрава направлена на повышение устойчивости СМО. Но главное, их радует, что таким образом правительство делает первый шаг в сторону рисковой страховой медицины. Тогда клиники будут получать от СМО средства ФФОМС только за каждую оказанную услугу больному, а не в обязательном порядке по нормативу. Сейчас же сумма, накопленная за год гражданином по полису ОМС, передается поликлинике, даже если человек там не появлялся. При рисковой модели страхования СМО должны будут иметь больший, чем сейчас, собственный финансовый задел — на случай, если их клиенты вдруг зачастят в больницы и выберут лимит по услугам раньше, чем накопятся обязательные страховые отчисления. Пока они такой ответственности не несут.

В прошлом году был сделан и другой шаг навстречу рисковой медицине: финансирование госклиник теперь осуществляется только через ФФОМС, а значит, и через СМО. То есть без участия федерального и регионального бюджетов, которые закупали клиникам оборудование, обеспечивали работу «скорой помощи», обеспечивали дорогие методы лечения и так далее. Но к столь серьезному изменению модели финансирования подготовились крайне скверно. В результате первым делом пострадали пациенты, поскольку без бюджетных денег (теперь они идут в общий котел — ФФОМС) медучреждения оказались неспособны оказывать качественную скорую и тем более высокотехнологичную медпомощь (ВМП) из-за низких тарифов ОМС. Но в итоге тарифы на ВМП частично повысили за счет резервов ФФОМС, а скорую и прочие специфические виды медпомощи вроде психиатрии вновь доверили регионам. Затем обнаружилось, что врачи «скорой помощи», например, стали почем зря забирать людей в больницы, «накатывая» себе и коллегам «пациенто-часы». Дело в том, что, сделав финансирование одноканальным, для подстраховки его сделали еще и подушевым, чтобы дать госклиникам возможность получать стабильный доход от страховщиков. Благополучие клиник теперь зависит от числа прикрепленных к ним пациентов, а не от количества оказанных услуг. То есть мы сделали два шага навстречу рисковой страховой медицине и один широченный — назад, к социалистической. «В таких условиях госклиники нацелены на то, чтобы разными способами закрепить за собой как можно больше пациентов, без оглядки на реальную возможность оказать им качественную медпомощь, — говорит президент Межрегионального союза медицинских страховщиков (МСМС) Дмитрий Кузнецов. — В итоге страдает качество лечения, а страховые компании не в силах всех контролировать».

Таким образом, переход на одноканальное финансирование медучреждений через СМО добавил лишь псевдорыночной мотивации государственной медицине: закономерно возникшая в результате состязательность госклиник в охоте за пациентами — лишь пародия на конкуренцию. Все это усилило раздражение владельцев частных медучреждений, которые всегда жаловались на невозможность участия в системе ОМС из-за низких тарифов. Подушевой норматив только усугубил нечестную конкуренцию на рынке медицины, уверен председатель правления НП «Объединение частных медицинских клиник и центров» Сергей Мисюлин: «Если частные клиники зарабатывают деньги, получая их за каждую услугу, а не человека, то государственные просто осваивают средства. Мы обязаны соблюдать стандарты оказания медпомощи, что делает себестоимость наших услуг выше, чем предусмотрено тарифом ОМС, а госклиники в него якобы укладываются, поскольку позволяют себе эти же стандарты нарушать».

К примеру, стоимость койко-дня в платной медицине оставляет в среднем 3000–5000 рублей при себестоимости 2500, а тариф по ОМС — 1000 рублей, так что полноценно по нему работать невозможно. В свою очередь госклиники как бы выигрывают конкуренцию и укладываются в тариф за счет, к примеру, бесплатной или символически платной аренды помещений, косвенных вспоможений из федерального и местных бюджетов и прочего. А среди этого прочего — взимание «мимо кассы» платы за дополнительные услуги, стоимость которых выходит за тариф ОМС. Встревоженный пациент и без того готов благодарить врача, а если еще и за качественную услугу сверх нормы — тогда зачем идти в платную клинику или покупать полис добровольного медстрахования?

«Тем самым они оттягивают пациентов у частного сектора, — говорит Мисюлин. — Так что если министр здравоохранения Вероника Скворцова говорит, что у нас участие коммерческого сектора в системе ОМС выросло до 20 процентов, то это скорее игра слов. В натуральном выражении доля частного сектора как была два процента от всего фонда ОМС, так и осталась: расширили лишь число частных клиник в ОМС без наращивания объема переданных им на откуп услуг». 

Разница между сборами и выплатами составляет основной доход страховых компаний zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g2.jpg
Разница между сборами и выплатами составляет основной доход страховых компаний

Практика дороже денег

Многие частные медклиники даже после череды разочарований в ОМС не оставляют попыток внедриться в нее. За 2% средств ФФОМС (в прошлом году частникам позволили оказать гарантированных государством медуслуг на 24 млрд рублей) идет вполне здоровая конкуренция, в которой у каждой компании свои резоны. Например, крупнейшая сеть экономкласса Медси охотно участвует в программах обязательного медстрахования по разрешенным для частников направлениям ВМП (панкреатохирургия, гепатохирургия, колопроктология, эндокринная хирургия, ортопедия и травматология и прочее, абдоминальная хирургия, кардиохирургия, гинекология). Но не столько для прибыли, сколько ради практики работы по ОМС. «Например, в нашей Клинической больнице в селе Отрадном мы в основном восполняем недостаток платных клиентов за счет держателей полисов ОМС: все выгоднее, чем койки просто пустовали бы», — поясняет  президент АО "Группа компаний МЕДСИ" Елена Брусилова.

В этом году Медси планирует обслужить по ОМС 1430 пациентов и, как и другие участники рынка, с нетерпением ждет, когда Минздрав допустит бизнес к другим видам медпомощи, с которыми не всегда справляются госклиники.

Поликлиники премиум-сегмента тоже не прочь участвовать в ОМС и готовы конкурировать за это с государственными медучреждениями. «По ОМС нам представляются адекватными тарифы на высокотехнологичную медпомощь, — говорит коммерческий директор Клинического госпиталя на Яузе Алла Канунникова. — Поэтому мы подавали заявки в Минздрав на оказание целого перечня таких услуг, но получили только квоту на десять человек по экстракорпоральному оплодотворению, что уже хорошо. Основные квоты традиционно выбирают известные по этому профилю государственные медучреждения. Другие виды медпомощи по ОМС ниже себестоимости наших услуг. Однако мы хотим наработать опыт взаимоотношений с ФФОМС, поскольку в перспективе Минздрав все равно будет отдавать все больше видов услуг бизнесу ввиду сокращения госмедучреждений и персонала врачей».

Пока же произошло в точности наоборот: почти все основные виды медпомощи оказались с прошлого года охвачены перечнем ОМС, так что частникам из всех болезней осталось всего ничего, с десяток общих медуслуг. И лишь на единицы видов медпомощи по ОМС они сейчас могут получить от Минздрава небольшую квоту.

Впрочем, большинство из них и раньше не рвались в систему обязательного страхования из-за строгости закона, который запрещает всем поликлиникам при лечении по полису ОМС брать доплату, когда стоимость услуг превысит государственный тариф, то есть почти всегда. И даже с помощью полиса ДМС закрыть эту разницу нельзя — ни в частной клинике, ни тем более в государственной.

К примеру, при сложном лечении больному в госклинике могут сказать, что страховка уже не покрывает его стоимость, а принять доплату официально откажутся (но скорее всего возьмут в «черную кассу»), предложив потом долечиваться в платном медучреждении за свой счет. Там (за редким исключением) по полису ОМС лечить не станут, а полис ДМС, если он у вас есть, этот вид медпомощи вряд ли предусматривает. Больному в итоге ничего не остается, кроме как напрямую платить за лечение. Таким образом, пытаясь защитить пациента, государство только усложняет ему жизнь, равно как и всем участникам рынка медстрахования. Решить эту проблему сам Минздрав уж давно задумал путем введения способа расчета с поликлиниками по формуле «ОМС+».

«На самом деле проблема легко решается и без ущерба для принципа равнодоступности медпомощи, необходима только добрая воля властей, — говорит Алла Канунникова. — Разумным компромиссом могло быть сочетание услуг по формуле “ОМС+”, потому что пациент сможет получить помощь у нас по полису ОМС, а если ее стоимость выше тарифа, то может доплатить сам или купить полис ДМС и доплатить за счет него. Или, к примеру, если у нас полный цикл услуг будет ему недоступен по ОМС, то часть из них пациент мог бы получить в той платной клинике, у которой есть квота на оставшиеся процедуры».

Минздрав хотя и заложил «ОМС+» в концепцию развития здравоохранения до 2030 года, но вводить его не торопится, в том числе потому, что это требует большой работы по изменению медицинского и финансового законодательства, на стыке которых и работает медстрахование. 

Корпоративные расходы на ДМС снижаются zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g3.jpg
Корпоративные расходы на ДМС снижаются

Кому пусто, кому густо

Даже в весьма стесненных условиях рынок добровольного медицинского страхования вырос за несколько лет до 128 млрд рублей (оборот в 2015 году), его доля в медстраховании составляет около 15%. «Несмотря на непростые экономические условия, даже в 2015 году сегмент ДМС по сравнению с 2014-м показал прирост примерно на три процента. При этом из всего объема рынка, 128 миллиардов рублей, корпоративное ДМС составило около 110 миллиардов, — говорит руководитель департамента личных видов страхования СГ “Уралсиб” Наталья Харина. — В 2016 году рост ожидается не более чем на два процента, но уже в основном не за счет корпораций, а благодаря розничными продажам, в частности страхованию мигрантов».

Гастарбайтеры, которых российское правительство обязало с 2014 года обзаводиться хотя бы минимальными полисами ДМС по две-три тысячи рублей, пополнили оборот страховщиков в среднем на 20 млрд рублей, чем поддержали в том числе мелкие и средние СМО.

Из-за экономического спада крупные и средние компании-клиенты в последние два-три года сократили свои расходы на ДМС в среднем на 15–20%. А некоторые страховщики до 80% своих договоров по ДМС удешевили. Но и при этом большинство страховщиков умудрились нарастить выручку. Вице-президент СК «МетЛайф Россия», руководитель направления корпоративного страхования MetLife региона Юго-Восточной Европы Александр Лазарев отмечает, что стоимость полисов компании сокращают второй год подряд, но поиск дополнительных источников дохода позволяет компенсировать снижение выручки. «Наш прирост выручки по итогам года составил 502 миллиона рублей благодаря притоку новых клиентов. Но при этом мы не наблюдали заметного падения выручки по существующему портфелю, хотя, кончено, некоторые компании снижали расходы на ДМС за счет сокращения числа услуг по одному полису. А ряд клиентов были вынуждены прибегнуть и к сокращению сотрудников. С другой стороны, средняя стоимость программ на одного застрахованного нередко увеличивалась, что связано с ростом инфляции, повышением цен на медицинские услуги и увеличением количества обращений застрахованных в медучреждения, что весьма характерно для периодов экономической нестабильности».

Зачастую страхователи сейчас вычеркивают из привычных им программ ДМС дорогостоящие высокотехнологичные виды помощи: операции на сердце, позвоночнике, стоматологию и прочие. Однако так делают далеко не все, что и позволяет остаться в выигрыше страховщикам, имеющим дело в основном с крупными клиентами. В частности, директор департамента личного страхования компании «Энергогарант» Наталья Клименко отмечает, что крупные страхователи, напротив, стараются не сокращать в кризис расходы на медстрахование своих сотрудников. Так же обстоят дела и в компании СОГАЗ, у которой страховые сборы выросли за девять месяцев 2015 года на 18%, до 32 млрд рублей.

«Крупные компании могут исключить дорогостоящие услуги, сократить перечень клиник, но они продолжают страховать своих сотрудников, поскольку это выгоднее, чем повышение зарплат, что сейчас мало кто себе позволяет. Отказ от ДМС характерен скорее для предприятий среднего и малого бизнеса. Практически все наши крупнейшие клиенты продлили договоры корпоративного ДМС на 2016 год, потому что они по-прежнему остаются основой соцпакета в подавляющем большинстве компаний как эффективный инструмент мотивации сотрудников», — говорит Наталья Клименко.

Если страховщики еще выкручиваются за счет глубины продаж, то частным клиникам оказалось нечем компенсировать сжатие спроса на их услуги по полисам ДМС. У них, впрочем, тоже не все однозначно: премиум-сегмент потерял часть полисов от наиболее рачительных страхователей, обративших взор на клиники эконом-класса, но приобрел от «возврата на родину» тех, кто до девальвации предпочитал лечиться за границей, или тех, кто баловал себя услугами элитных медучреждений. С другой стороны, у дорогих поликлиник трафик по ДМС составлял в среднем 20%, и для них потеря его части не так болезненна, как для средненишевых, кто еще держит нос над водой в основном за счет ДМС. Как водится, в таких случаях больше преуспевают сетевые компании. В частности, та же МЕДСИ в неудачном почти для всех частных клиник 2015 году нарастила трафик на 15% — до 2,6 млн посещений против 11% в менее депрессивном 2014-м. А в 2016 году при общем прогнозе роста не более чем на несколько инфляционных процентов гендиректор МЕДСИ Елена Брусилова рассчитывает увеличить трафик по страховому каналу до 3,5 млн человек, в 2017-м — до 4,5 млн.

На этом фоне в Объединении частных медицинских клиник и центров признают, что средние и мелкие частные клиники уже балансируют на грани банкротства. Таким образом, в целом картина такова, что клиники в системе медстраха всегда более уязвимы перед любыми потрясениями, чем страховщики. Просто потому что деньги сначала попадают в СМО, а уже потом к медикам, и далеко не все. 

Топ-10 страховых медицинских организаций по ключевым показателям в ОМС за 2015 год (данные ФФОМС) zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1t1.jpg
Топ-10 страховых медицинских организаций по ключевым показателям в ОМС за 2015 год (данные ФФОМС)

Опасная дубинка

К падению доходов частных клиник и ужесточению условий финансирования клиник государственных добавилась еще одна напасть: страховщики заметно активизировали ревизионную деятельность. Обязанность контроля возложена на них законом, который позволяет СМО штрафовать ЛПУ на сумму от 25 до 500% (!) нормативной стоимости лечения, отдавая две трети взысканной суммы ФФОМС и прибавляя остальное к собственным средствам. При снижении спроса они стали чаще заглядывать в карман клиникам в поисках дополнительных доходов, так что дело быстро дошло до горячего. НП «Объединение частных медицинских клиник и центров» написало письмо генпрокурору с требованием наказать страховщиков, которые, как считают врачи, взимают штрафы незаконно, поскольку привлекают для оценки качества услуг сторонних экспертов из числа бывших врачей, не имеющих лицензии на работу с персональными данными пациентов. (Эту зацепку врачи нашли давно, но раньше у них не было необходимости ссориться с кормильцами).

«Это можно считать нашим ответом на деструктивную активность страховщиков. Добро бы страховщики эти штрафы вкладывали в пациентов, в улучшение качества услуг в медучреждениях, так они же просто суммируют их к выручке! — возмущается Сергей Мисюлин. — Но они и без этого кладут в карман от 30 до 50 процентов выделяемых фондом средств на ведение дел и треть штрафов. Эти деньги вымыты из системы медицинской помощи, а могли бы способствовать развитию государственных клиник».

По подсчетам Объединения частных клиник, от операционной деятельности страховщики получают до 1–2% суммы страховых фондов ОМС и ДМС, то есть около 18 млрд рублей, а от штрафов — около 42 млрд рублей. «И это за ничегонеделанье. Придут с проверкой, просмотрят десять карт и требуют полтора миллиона рублей, говоря, что, мол, все равно что-нибудь найдем, зачем время тратить? Когда им говоришь “покажите лицензию на работу с персональными данными” — поворачиваются и уходят», — рассказывает Сергей Мисюлин.

Пытаясь примирить партнеров, Минздрав недавно предложил из половины штрафных доходов страховщиков формировать особый фонд, за счет которого будут повышать квалификацию врачей и улучшать оснащение клиник, чтобы снизить количество случаев некачественной медпомощи. Но в результате это лишь усилило фискальное рвение некоторых страховщиков, решивших уже сейчас компенсировать будущие потери дополнительными штрафами. Так что в конечном счете за обучение нерадивых медиков все равно по сути заплатят частные клиники, что явно не добавит гармонии рынку медицинского страхования в целом.

Ранее Счетная палата констатировала, что из консолидированного бюджета ФФОМС около 50 млрд рублей не дошли до пациентов, а достались страховым компаниям: половина — на ведение дел, а половина в виде штрафов пошла им в доход. СП пришла к выводу, что при этом СМО «не справляются с задачей по защите прав» своих клиентов и выступила с инициативой вовсе вывести страховщиков из системы ОМС. Ранее помощник президента Андрей Белоусов предложил министру здравоохранения Веронике Скворцовой вовсе вывести страховщиков из системы ОМС и финансировать клиники напрямую из ФФОМС.

Но, судя по всему, правительство пока решило не ломать дров в столь трудное время, тем более что других законодательных механизмов контроля качества услуг медучреждений, кроме как путем штрафов, закон не предусматривает. А глава ФФОМС Наталья Стадченко вступилась за своих подопечных, сказав, что страховые компании получили в виде штрафных санкций с врачей только 3,7 млрд рублей, что составляет 0,3% бюджета ОМС. И прим это в прошлом году они выявили, по ее данным, порядка 1,5 млн нарушений при оказании медпомощи по полису ОМС на 60 млрд рублей. Так что быстро разобраться, на чьей стороны правда, оказалось невозможно.

«Мне непонятно, откуда столько шума по поводу штрафов, поскольку проверяется лишь десять процентов историй болезни, но даже среди них выявляется немало грубых нарушений, — недоумевает Дмитрий Кузнецов из МСМС. — Извините, у нас до сих пор менталитет медиков таков, что пишут непонятным почерком, в том числе чтобы потом никто не прочел, что именно он там прописал и почему. Это маскировка ошибок, которых мы выявляем немало в интересах пациентов».

Страховщики сетуют, что они и без того под давлением ФФОМС выдают медучреждениям средств больше, чем они того заслуживают по критериям качества медпомощи. А усиление ревизорской активности СМО — это реакция на слова президента, который потребовал от них более рачительной защиты прав пациентов перед нерадивыми врачами.

«Да, по итогам 2015 года мы отмечаем увеличение количества случаев применения штрафных санкций к медицинским организациям за выявленные нарушения при оказании медицинской помощи, что говорит скорее о повышении эффективности работы страховых компаний, — говорит Наталья Кондрашина из МСК “Уралсиб”. — Одна из основных задач страховщика в системе ОМС — контроль качества медицинской помощи, оказанной застрахованным».

По результатам медицинских экспертиз, проведенных МСК «Уралсиб» в 2015 году, 12,5% проверенных случаев оказания медпомощи были признаны дефектными. При этом 65% выявленных нарушений касаются качества лечения, в том числе несоблюдения порядка оказания медицинской помощи, невыполнение стандартов и нарушение преемственности между этапами оказания медицинской помощи.

Большинство претензий страховщиков связаны с приписками услуг, которые на самом деле не были оказаны пациентам или же были некачественными. «Если партнеры завышают объем услуг, то мы, подписав соответствующий документ с партнером, исключаем такие услуги при оплате счетов. Но процент такого снятия при проведении экспертизы редко превышает два процента от суммы счета», — говорит директор по личному страхованию страховой компании «Согласие» Оксана Оболенская.

 zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz2.jpg

В прошлом году Межрегиональный совет медицинских страховых организаций (МСМО) разработал законопроект о ДМС, который устранил бы многие проблемы взаимоотношений всех сторон медстрахования. В том числе проблему отсутствия у медэкспертов, привлекаемых страховщиками для оценки качества услуг, права на работу с персональными данными пациентов. Но Минфин и Центробанк сочли законотворчество избыточным и рассчитывают уладить все несколькими поправками к действующему закону о страховании. Хотя понятно, что финансисты вряд ли смогут сделать то, что устроит и медиков, а значит, системные проблемы вряд ли будут решены фрагментарными поправками.

Пожалуй, в том и заключается несуразность российского медицинского страхования, что принимаемые во благо одних участников рынка меры вредят остальным. Но понятно, что делать со всем этим хозяйством что-то придется, пока «общая температура» по рынку не опустилась до ноля. И даже известно что: систему надо плавно переводить на рыночные рельсы. Для начала можно все же решиться на введение схемы «ОМС+» и другие виды государственно-частного партнерства, что при разумном подходе будет устраивать все стороны. Например, чтобы не ущемлять клиники, можно довести тарифы ОМС до адекватного нынешней ситуации уровня или больше вознаграждать врачей за то, в чем они в самом деле преуспели. Это станет первым компромиссным для всех шагом, после чего будет ясно, как именно двигаться дальше в направлении подлинно рисковой, то есть более эффективной, страховой медицины.

«Страховые поверенные помогут улучшить качество медпомощи»

Наталья Кондрашина, генеральный директор МСК «Уралсиб»: 

— Безусловно, инициатива Минздрава о создании отдельного фонда из части собираемых страховыми компаниями штрафов с лечебных учреждений направлена на повышение качества медицинской помощи гражданам за счет финансирования дополнительного профессионального образования медицинских работников и переоснащения лечебных учреждений. Однако для эффективного использования необходим прозрачный механизм распределения финансовых средств. Тем более что начиная с 2016 года для финансирования этого фонда будут использованы 50 процентов дохода страховых компаний от экспертной деятельности, который раннее использовался страховщиками для повышения качества выполнения своего функционала.

Впрочем, нам представляется не менее эффективным создание института страховых поверенных, что позволит сделать систему здравоохранения более пациентоориентированной. Речь идет о том, чтобы каждый застрахованный был прикреплен не только к лечащему врачу, но и к страховому представителю, который будет принимать участие в решении возникающих вопросов по оказанию медицинской помощи. Для эффективной реализации этого проекта необходимо тщательно проработать весь алгоритм действий и создать базу регламентирующих документов. Даже по предварительным оценкам, для реализации данной задачи потребуется около 3500 поверенных. Кроме того, необходимо постоянное обновление программного обеспечения и информационных систем, используемых для персонифицированного учета информации по ОМС и информационного обмена с медицинскими организациями и фондами ОМС.