Известный банкир и сельский врач

Дмитрий Яковенко
29 февраля 2016, 00:00

Сохранению неравенства в доходах россиян способствует резкий отрыв вознаграждения топ-менеджеров, слишком высокие зарплаты федеральных чиновников, большое число низкооплачиваемых сотрудников бюджетной сферы, а также региональный фактор

«Когда все едут, и каждый со своей скоростью, не обращают внимания на различие в скорости. Когда пробка, то каждый задается вопросом: почему кто-то едет быстрее меня?» — так описала растущее внимание к проблемам неравенства в доходах директор Института социальной политики НИУ ВШЭ Лилия Овчарова на последнем Гайдаровском форуме.

В самом деле, когда реальные доходы населения падают, а расходы растут, вопрос справедливого распределения благ становится все острее. Особенно когда он и так довольно напряженный.

Прошлый год российская экономика завершила со средней зарплатой на уровне 33,925 тыс. рублей (см. график 1). Прошлогодний номинальный прирост средней зарплаты — на 4,4% — оказался самым низким с 2000 года. В целом же за это время средний российский работник стал получать в 15 раз больше.

С начала 2000-х средняя зарплата увеличилась в 15 раз zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g1.jpg
С начала 2000-х средняя зарплата увеличилась в 15 раз

Показатель средней зарплаты достаточно общий и, как несложно догадаться, не раскрывает всей бездны неравенства на нашем рынке труда — регионального, профессионального, отраслевого. Если обратиться к данным Росстата, рассчитывающего распределение зарплаты по 10-процентным (децильным) группам работников (см. таблицу 1), окажется, что в апреле 2015 года как минимум 60% населения получали зарплату ниже средней по стране. В то же время 10% самых высокооплачиваемых работников получают в среднем в три раза больше среднего по стране. Таким образом, медианная зарплата (граница, разделяющая население ровно на две части) оказывается существенно ниже среднего показателя и по итогам прошлого года составляет 25 тыс. рублей. Отрыв от средней зарплаты — 26%, правда, надо отметить, что с начала 2000-х он постоянно сокращается: в 2001 году медианная зарплата была ниже средней на 44%.

Долю каждой децильной группы в общем объеме трудовых доходов можно наглядно продемонстрировать с помощью кривой Лоренца. Чем сильнее изгиб кривой и ее отклонение от прямой линии-диагонали, тем выше неравенство. Кривые для 2000 и 2015 годов (см. график 2) показывают, изменилось ли зарплатное неравенство в России за последние пятнадцать лет. Особо выдающимися успехами мы похвастать не можем. Сильнее всего изменилось положение групп населения, находящихся на концах кривой. Доля 50% наиболее бедных россиян выросла с 17,3 до 22,7%, доля 10% самых богатых сократилась с 36,4 до 32,2%. А оставшиеся 40% населения, которые мы можем условно отнести к среднему классу, сохранили свое место в общем распределении трудовых доходов: 46,3% в 2000 году против 45,5% в 2015-м.

Зарплатное неравенство немного сократилось zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g2.jpg
Зарплатное неравенство немного сократилось

Если обратиться к данным Росстата по распределению всего объема денежных доходов (помимо зарплат к ним относятся социальные выплаты, инвестиционные и предпринимательские доходы), то парадоксальным образом окажется, что с начала 2000-х неравенство даже усилилось. В 2000 году 40% беднейшего населения аккумулировали 16,3% всех доходов, в 2013-м на их долю приходится 12,1%. Доля 40% наиболее обеспеченных выросла с 46,7 до 47,5%. «С чем связано расхождение в динамике неравенства по доходам и зарплатам по данным Росстата, не совсем ясно. Например, в данных РМЭЗ ВШЭ (Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ. — “Эксперт”) в 2000-е годы снижалось и то и другое; но данные РМЭЗ ВШЭ смещены в сторону низкодоходных групп, — говорит Анна Лукьянова, старший научный сотрудник Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ. — Росстат оценки неравенства зарплат формирует по данным обследования фактических зарплат, а по доходам — из разных источников. Поэтому расхождения могут отчасти быть статистическим артефактом».

Другое объяснение у Лилии Овчаровой. В одной из своих работ она пишет: «Если обращаться к официальным публикациям, то в распоряжении исследователей имеются лишь данные проводимого Росстатом в апреле каждого года обследования неравенства заработной платы, выплаченной работникам крупных и средних предприятий. На данный сегмент занятости приходится примерно половина всех работников и порядка 60–70% фонда оплаты труда. Второй нюанс связан с данными за апрель, когда практически вся переменная часть оплаты труда не наблюдается. По оценкам за разные годы, переменная составляющая оплаты труда — это 30–50% от годового фонда зарплаты. С высокой вероятностью можно предположить, что учет всех сегментов экономики и переменной части заработков приведет к росту зарплатного неравенства. С большой долей вероятности именно недоучет более чем половины трудовых доходов наемных работников объясняет различия в темпах изменений неравенства доходов и заработной платы, а также противоположную направленность динамики доходного и зарплатного неравенства в отдельные временные промежутки».

«Мне это объяснение основным не кажется, — отмечает Анна Лукьянова. — На данных РМЭЗ мы видим снижение неравенства по заработной плате за пределами крупных и средних предприятий. Напрашивается еще одно объяснение: чем выше заработки у человека, тем большую роль в его структуре доходов играют выплаты от владения недвижимостью или финансовыми активами». 

Меньше всего получают в агропроме и легкой промышленности zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g3.jpg
Меньше всего получают в агропроме и легкой промышленности

Эти богатые топ-менеджеры

Одно из наиболее бросающихся в глаза измерений зарплатного неравенства в России — отраслевое. Данные Росстата по разным отраслям демонстрируют феерический разброс средних зарплат, отражающий структуру российской экономики. Так, максимальные средние зарплаты в стране получают финансовая сфера (68,6 тыс. рублей), нефтехимия (75,5 тыс. рублей) и добывающий сектор (59 тыс. рублей), причем нефтяники и газовики получают в среднем 66,8 тыс. рублей. На противоположном полюсе агропром с 17,7 тыс. рублей средней зарплаты и текстильная промышленность, каждый работник которой получает в среднем 14,4 тыс. рублей. Надо отметить, что за минувшие пятнадцать лет уровень оплаты труда в разных отраслях сблизился, стал справедливее. На заре 2000-х занятые в сфере добычи нефти и газа получали в три раза больше, чем средний рабочий в стране, сейчас — только в два. В то же время отрыв зарплат в агропроме и легкой промышленности от средней по стране сократился с 55 до 45%. Меньше среднего стали получать в строительстве — положительный разрыв в 20% сменился отрицательным в 10%, зарплаты в ТЭКе вплотную приблизились к средним, хотя превосходили их на 42%.

Совсем иные глубины неравенства открываются, если взглянуть на разброс зарплат внутри отдельных отраслей и даже предприятий. Особый интерес представляет разница между вознаграждением топ-менеджеров и рядовых работников отдельных компаний — она поистине впечатляет. По оценкам РБК, из крупнейших российских госкомпаний максимальное вознаграждение в 2015 году получили 12 членов правления «Роснефти»: в среднем по 25,9 млн рублей за месяц. Среднемесячная зарплата сотрудников составила 553 тысячи рублей. На втором месте по щедрости в отношении правления Сбербанк: в среднем по 16 млн рублей за месяц. Среднее вознаграждение 17 членов правления «Газпрома» в месяц составило 13,2 млн рублей — притом что средний сотрудник «национального достояния» мог похвастать 133,5 тыс. рублей месячного заработка.

Руководство частных компаний тоже не обделяет себя. Например, члены правления «НоваТЭКа в среднем за месяц в 2014 году получили 17 млн рублей, «ЛУКойла — 9 миллионов. По данным отчетности Альфа-банка, его управленческий персонал в 2014 году получал в среднем по 5 млн рублей в месяц (правда, в 2013-м было гораздо больше — 9 млн рублей).

Впечатляет и то, с какой скоростью растут вознаграждения топ-менеджмента в крупнейших российских компаниях. В прошлом году «Эксперт», изучив 140 ежеквартальных отчетов госструктур (см. «Когда лобби сильнее прогноза», № 5 за 2015 год), обнаружил, что за пять лет, с 2009-го по 2013-й, у десяти крупнейших компаний России официальные расходы на топ-менеджмент (правление и советы директоров) выросли в 3,3 раза. За этот же период среднедушевой доход населения увеличился на 53%. Среди лидеров по росту вознаграждений — банк ВТБ (с 204 млн рублей до 1,3 млрд — рост на 570%), Сбербанк (с 446 млн рублей до 2,4 млрд — рост на 447%) и Газпромбанк (с 306 млн рублей до 4,1 млрд — рост на 1246%!). Вознаграждение топ-менеджменту «Газпрома» выросло скромнее — на 87%, с 1,2 млрд рублей до 2,2 млрд), «Роснефти» (по оценке, с 2010 по 2012 год — с 1,7 млрд рублей до 9,1 млрд (более чем в четыре раза). Справедливости ради следует отметить, что 2009 год был кризисным, а значит, вознаграждения топ-менеджменту тогда выплачивались скромные. Но все равно зарплаты работников даже в самых «хлебных» отраслях выросли не так значительно: в финансовой сфере — на 49%, в нефтегазовой сфере и нефтехимии — на 49 и 70% соответственно.

Неравенство существует и в руководящих органах компаний. Журнал Forbes уже не первый год составляет оценочный рейтинг самых дорогих топ-менеджеров России. Первые строчки в нем постоянно занимают одни и те же люди: руководители «Газпрома», ВТБ, Банка Москвы, Сбербанка и «Роснефти», и каждый раз их годовое вознаграждение оказывается не ниже 10 млн долларов. Далее идут главы частных компаний. Хотя есть, конечно, свои лидеры и здесь. Например, Иван Стрешинский, гендиректор USM Advisor, регулярно появляется в первой десятке рейтинга и в 2014 году мог заработать 15 млн долларов. По 10 млн долларов тогда же могли заработать Михаил Шамолин, президент АФК «Система» и Рубен Аганбегян, председатель правления «Открытие Холдинг».

Но вернемся к безусловным лидерам. Занимающий первую строчку прошлогоднего рейтинга глава «Газпрома» Алексей Миллер в 2014 году заработал, по оценке Forbes, около 27 млн долларов — учитывая курс доллара, г-н Миллер мог заработать в позапрошлом году от одного до полутора миллиардов рублей. По оценкам РБК, Андрей Костин, президент ВТБ, в том же году мог заработать от 797 млн рублей до 1,2 миллиарда. Выплаты членам правления второго по размеру российского банка ВТБ в 2014 году — 60 млн рублей в среднем.

Все эти оценки, конечно, небезынтересны, но крайне спекулятивны и могут быть далеки от реальности. Тем не менее не лишним будет задаться вопросом, насколько справедливо в принципе формируется размер вознаграждения топ-менеджеров в России и в остальном мире. «Мне неизвестны серьезные исследования на эту тему по России, — говорит Анна Лукьянова. — Поэтому рассуждения могут быть только общего характера. Практически во всех странах верхний процент населения отрывается от остальных. Это касается, естественно, топ-менеджеров. Этот фактор влияет и на зарплаты отечественных топ-менеджеров. Зарплаты работников выше определенного уровня формируются не на локальном, а на глобальном рынке труда. Зарплаты низкооплачиваемых работников в большей степени привязаны к условиям локального рынка — трудовая мобильность внутри страны достаточно низкая».

По разным оценкам, глава «Роснефти» Игорь Сечин в 2015 году мог получить вознаграждение за работу в «Роснефти» больше 470 млн рублей. Для сравнения: в 2014 году глава корпорации Chevron Джон Уотсон получил 26 млн долларов — сюда входят как зарплата (1,83 млн долларов), так и годовой бонус кэшем, акции, дивиденды и  пенсионные отчисления. Глава Exxon Mobil Рекс Тиллерсон в 2014 году заработал в совокупности 33 млрд долларов (из них зарплата 2,8 млн долларов, остальное — всевозможные бонусы и дополнительные выплаты), а гендиректор BP Роберт Дадли за тот же период получил 15,3 млн долларов — его зарплата вполне на уровне других топов, 1,8 млн долларов, а вот бонусы поменьше.

Французский экономист Томас Пикетти в книге «Капитал XXI века» подробно останавливается на феномене вознаграждений топ-менеджмента, резкий рост которых был зафиксирован в США, Великобритании и Канаде в 1970–1980-е годы. Он отмечает, что рассуждать о них в терминах производительности не имеет никакого смысла, и пишет: «Подобные вознаграждения устанавливают вышестоящие руководители в иерархии, а на самом верхнем уровне их устанавливают либо руководители сами себе, либо комитеты по вознаграждениям <…> Учитывая, что невозможно точно рассчитать вклад каждого в производство данной компании, решения, принимаемые таким образом, неизбежно носят произвольный характер <…> Не будет непочтительным предположить, что люди, имеющие возможность устанавливать свою собственную зарплату, естественно? склонны перегибать палку или, по крайней мере, проявляют больше оптимизма, чем обычно, когда речь идет об оценке их собственной предельной производительности». Пикетти также отмечает удивительную особенность: руководители компаний не имеют возможности влиять на внешние по отношению к их предприятию факторы, такие как деловая конъюнктура, изменение обменных курсов, скачки цен на сырье; между тем зарплаты руководства увеличиваются быстрее всего именно в то время, когда продажи растут на волне позитивных внешних факторов.

Здесь кажется логичным следующий вывод: если руководители крупнейших компаний по размеру вознаграждения близки к своим иностранным коллегам, не должна ли такая связь работать и для учителей, врачей и работников средней квалификации? Не надо обращаться к данным Росстата, чтобы понять, что в большинстве случаев это не так. 

Зарплаты в социальной сфере не дотягивают до средних zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g4.jpg
Зарплаты в социальной сфере не дотягивают до средних

Чиновник — это вам не врач

А что чиновники? Получают ли они такое же вознаграждение, как и руководители крупнейших компаний? С 2013 года информацию о доходах своего руководства публикует Центральный банк. В 2014 году глава ЦБ Эльвира Набиуллина и 16 ее зампредов заработали в общей сложности 378,2 млн рублей — каждый в среднем по 1,85 млн рублей в месяц, что гораздо меньше доходов членов правления поднадзорных Сбербанка и ВТБ. При этом максимальный доход продемонстрировала вовсе не г-жа Набиуллина. При годовом доходе главы ЦБ в размере 22 млн рублей ее первый зампред Сергей Швецов получил 77,3 млн рублей.

Чиновничья служба не зря считается одной из самых перспективных на российском рынке труда. Работающие в системе госуправления и безопасности могли в 2014 году в среднем претендовать на зарплату в размере 42,7 тыс. рублей в месяц — на 22% выше, чем во всей экономике. Более детальный анализ дает совсем другие цифры. В 2014 году среднемесячная зарплата в федеральных органах государственной власти составляла 109,1 тыс. рублей — в 3,3 раза выше средней по экономике. Еще в 2011 году это соотношение составляло 2,7 раза. Больше всего в 2014 году получали в аппарате правительства (249,2 тыс. рублей), администрации президента (232,4 тыс. рублей), Министерстве по делам Северного Кавказа (210,2 тыс. рублей). «Нижняя граница среднемесячной заработной платы составила 60 тысяч рублей, — писала Лилия Овчарова в прошлогоднем исследовании “Динамика оплаты труда гражданских служащих в федеральных органах государственной власти”. — Такие показатели зафиксированы статистикой в ряде федеральных агентств <…> В системе анализа, когда единицей наблюдения является отдельный федеральный орган власти, разрыв между самой высокой и самой низкой средней заработной платой в средних показателях оплаты труда служащих федеральных государственных органов составил 4,2 раза».

Поскольку бо́льшая часть гражданских чиновников работает в Москве, в вышеупомянутом исследовании их доходы сравниваются именно со столичными. Разрыв составил 1,4 раза: 109,1 тыс. рублей против 75,6 тыс. рублей ежемесячного заработка среднего москвича, работающего на крупном или среднем предприятии. Сопоставимы с заработками чиновников, пожалуй, только доходы москвичей, занятых в сфере информационных технологий и финансовой деятельности: здесь в 2014 году получали около 111,7 и 128,3 тыс. рублей в месяц. В среднем чиновники получают как руководители московских предприятий.

Совсем иначе обстоят дела на противоположном бюджетном полюсе — в социальной сфере. Вообще, одним из важных факторов высокого зарплатного неравенства в России является присутствие в экономике большого низкооплачиваемого сегмента — значительной части бюджетного сектора. По данным Росстата, в 2014 году число работников бюджетных учреждений составляло 14 млн человек — это почти 20% всех занятых в экономике. В образовании при этом занято 35% всех бюджетников, в здравоохранении — 27%, а условные учителя и врачи получают на 20% ниже, чем средний российский работник. И опять-таки разрыв этот из года в год сокращается: 2000-е мы начинали с 40-процентным отставанием.

Заметим, что с точки зрения недоплаты в бюджетном секторе Россия — исключение в мировой экономике. В работе 2006 года «О бедном бюджетнике замолвите слово» Владимир Гимпельсон, директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ, и Анна Лукьянова писали: «Скрупулезный эмпирический анализ <…> приводит к выводу о том, что [в мире] эта группа работников не только не “оштрафована” за свой выбор сектора занятости, а, наоборот, значимо премирована. С учетом возможных неденежных благ, связанных с работой на государство или “рядом с государством”, рента-премия оказывается еще больше. Этот вывод почти универсален для абсолютного большинства как развитых, так и развивающихся стран. Оплата труда государственных служащих так или иначе привязана к уровню оплаты сопоставимых работников частного сектора. Россия в этом смысле почти исключение: расчеты подтверждают факт недоплаты работникам бюджетного сектора. Одна из причин этого заключается в специфическом институциональном устройстве механизма формирования зарплаты, который не настраивает уровень зарплаты бюджетников на уровень сопоставимых зарплат частного сектора. Зарплата бюджетников определяется в ходе политико-бюрократического торга на федеральном уровне и учитывает бюджетные ограничения беднейших регионов и численность занятых в соответствующих отраслях».

За прошедшие годы власть дважды пыталась реформировать систему заработной платы в бюджетном секторе. В 2008–2009 годах был увеличен размер МРОТ, демонтирована экономически и морально устаревшая единая тарифная сетка, а также введены так называемые новые системы оплаты труда. Второй этап реформы — закрепленная в майских указах президента 2012 года попытка увязать зарплату бюджетников со средней по региону. Так, к 2018 году зарплата младшего и среднего медицинского персонала не должна быть ниже средней по региону, врачей с высшим образованием — как минимум превышать этот показатель вдвое. Будет ли достигнуто это поручение — пока не ясно. «Федеральные власти строго провели в жизнь внедрение указов во всех регионах, хотя ответственность финансирования увеличения платы оставили региональным правительствам. Так как дополнительные бюджетные отчисления были недостаточны, чтобы выполнить плановое задание, это привело к серьезным сокращениям на других расходах и экстраординарном финансовом напряжении в региональных бюджетах», — констатирует в одной из прошлогодних работ Владимир Гимпельсон. 

Средняя зарплата по 10-процентным группам работников в апреле 2015 года (тыс. руб.) zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1t1.jpg
Средняя зарплата по 10-процентным группам работников в апреле 2015 года (тыс. руб.)

Где-то в Латинской Америке

Как обстоят дела с неравенством в других государствах? На графике 5 приводится значение коэффициента Джини (статистического показателя степени расслоения общества по доходам). Оговоримся сразу, мы использовали данные Всемирного банка, который считает коэффициент Джини не по зарплатам, а по совокупным доходам.

По уровню неравенства Россия близка к Латинской Америке zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz1g5.jpg
По уровню неравенства Россия близка к Латинской Америке

Неравенство в России, согласно расчетам Всемирного банка, на порядок выше, чем во всех европейских странах. Наши ближайшие соседи — развивающиеся страны: Турция, Китай, Латинская Америка. Есть и более маргинальные государства, например, для Гаити коэффициент Джини составляет 0,6. Но всерьез сравнивать Россию с крошечным островным государством мы, конечно, не собираемся.

Вообще, кажется, что назвать российское неравенство чрезмерным нельзя. Особенно учитывая, что значение коэффициента Джини для США и для России равны. По расчетам Томаса Пикетти, в 2010 году 10% самых богатых американцев аккумулировали 35% всех трудовых доходов. Напомним, верхняя дециль в России занимает 32,2% в общем объеме начисленной заработной платы — так что у нас даже лучше, чем в Штатах.

Но успокаивать себя тем, что в крупнейших мировых экономиках неравенство аналогично нашему, было бы опасно. В условиях рецессии (которой не наблюдается ни в США, ни в Китае) высокое неравенство становится драйвером роста социального напряжения. «Есть много научных работ, которые доказывают, что когда останавливается экономический рост, то внимание к этой проблеме становится пристальнее, — рассказывала Лилия Овчарова на последнем Гайдаровском форуме. — Далее, у неравенства есть меритократические компоненты, которые примиряют общество с ним, — это когда за неравенством стоит более высокое образование или более высокая занятость». По оценке г-жи Овчаровой, ключевым фактором, влияющим на неравенство в России, является регион проживания. Роль меритократических факторов росла с начала 2000-х, в 2006–2007 годах достигла максимального уровня, а потом начала снижаться. «Сила меритократических факторов межгруппового неравенства у нас ниже, чем в других странах, — утверждает Лилия Овчарова. — Поэтому сейчас ошибочно надеяться на то, что общество продолжит примирительно относиться к неравенству».

Самое печальное, что никаких активных действий для сокращения неравенства не предпринимается. А между тем таковые на поверхности: реформа системы оплаты труда в бюджетной сфере, административное сокращение высоких вознаграждений в госкомпаниях, составляющих основу экономики, введение прогрессивной шкалы подоходного налога. Не факт, что они сразу сработают, но это лучше, чем ничего. Есть и глобальный способ борьбы с неравенством — запуск экономического роста.

«Вопросы неравенства не занимают важного места ни в политике, ни в академических дискуссиях, — считает Анна Лукьянова. — Но меры, направленные на снижение неравенства, все же принимались — в первую очередь это повышение зарплат бюджетников и увеличение МРОТ. Обе меры действительно способствовали снижению неравенства, особенно в нижнем хвосте распределения, за счет прямого роста заработной платы тех работников, которых эти меры затронули, и за счет того, что за ростом зарплат бюджетников “подстраивались” зарплаты в небюджетных неторгуемых секторах. Кроме того, снижению неравенства способствовал экономический рост, который стимулировал рост спроса на рабочую силу и, как следствие, рост заработных плат в сегменте низкооплачиваемой занятости (в том числе за счет вовлечения нерегулярных работников в постоянную занятость)».

 zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz2.jpg

«Зарплаты работников выше определенного уровня формируются не на локальном, а на глобальном рынке труда. Зарплаты низкооплачиваемых работников в большей степени привязаны к условиям локального рынка», — Анна Лукьянова, старший научный сотрудник Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ