Держите свои кредиты при себе

Дмитрий Яковенко
11 апреля 2016, 00:00

Банки накопили приличный объем средств, но пока и они, и заемщики держат инвестиционную паузу

Кирилл Рубцов

Итоги 2015 года с точки зрения инвестиционного кредитования можно описать сухим набором неутешительных цифр. По данным Росстата, объем кредитов, привлекаемых компаниями для вложений в основной капитал, сократился на 26,5%, до 610 млрд рублей; в структуре источников инвестиций доля банков снизилась с 8 до 5,9%. Российские предприниматели никогда не отличались любовью к инвестиционным кредитам, но подобная динамика уже начинает тревожить. Годовой спад инвестиций в реальном выражении составил 8,4% — а перед этим еще были два года вялых колебаний в районе нуля. Кроме того, в прошлом году за счет собственных средств предприятий было профинансировано больше половины инвестиций — 51,1%. Последний раз такое наблюдалось в посткризисном 1999-м. Похоже на совпадение, но уж точно не хочется радоваться, как глава Банка России Эльвира Набиуллина на прошлогоднем форуме «ВТБ Капитала», что бизнес все активнее развивается на «свои».

Если взглянуть на цифры, то можно увидеть, что антирекорды ставит не только инвестиционное, но и обычное кредитование. На начало марта портфель корпоративных кредитов в российской банковской системе составлял 28,7 трлн рублей. По сравнению с февралем 2015 года, когда и началось сжатие корпоративного кредитования, он даже вырос на 6,1%. Но если смотреть на реальные показатели, ни о каком росте говорить не приходится: с учетом инфляции портфель рублевых кредитов предприятиям сократился по сравнению с предкризисными максимумами на 12% — сильнее, чем во время кризиса 2008–2009 годов (см. график 1). Более того, в минувшем ноябре сошло на нет скромное оживление и началось новое сжатие.

Лишние деньги

Винить в происходящем одних только банкиров, разумеется, не стоит. «Проблема кредитования сейчас не на стороне банков, — уверен Михаил Матовников, старший управляющий директор и главный аналитик Сбербанка. — Это прежде всего проблема заемщика. Для чего заемщику сейчас нужно брать инвестиционный кредит? В экономике падение производства в среднем составило пять процентов, у заемщиков явно есть свободные мощности — с какой стати им их наращивать? В строительстве и вовсе творится полный ужас. Оборотные средства еще как-то можно наращивать, но инвестиционное кредитование — это не банки не дают, а заемщикам незачем брать».

Другое дело, что нынешние кредитные заморозки заставляют обратить на себя пристальное внимание в силу как минимум двух факторов. Во-первых, в прошлом году правительство сделало банковской системе щедрый подарок, выделив триллион рублей на ее докапитализацию через механизм ОФЗ. Стартовала программа еще в мае, и к концу года госбумаги в капитал получили 22 банка. Одним из условий докапитализации было обязательство наращивать рублевые кредитный портфель в приоритетных секторах экономики на 1% в месяц. Уже тогда, при двузначной инфляции, прогнозируемой по итогам 2015 года, это требование казалось слишком мягким. Если правительство и планировало провести докапитализацию по принципу «услуга за услугу», то вышло ровным счетом наоборот. В конце года Счетная палата проверила четыре банка, получивших ОФЗ: Совкомбанк, ФК «Открытие», Московский кредитный банк и Новикомбанк — в общей сумме их поддержка обошлась бюджету примерно в 99 млрд рублей. Банки, разумеется, продемонстрировали прирост активов, которого от них требовали, но аудиторы оказались неприятно удивлены тем, что лишь малая его часть пришлась на инвестиционные кредиты: 2,6%, или 6,1 млрд рублей. Львиную долю прироста банкиры обеспечили за счет традиционного пополнения оборотных средств и кредитов регионам — 150 и 25,1 млрд рублей соответственно. Винить банкиров за то, что докапитализация лишь по касательной затронула развитие производства, не приходится. «Мы кредитуем тех клиентов, которые устраивают нас по своему кредитному профилю, — это кредиты и на пополнение оборотных средств, и инвестиционные, — отмечает Елена Потемкина, директор по кредитованию корпоративных клиентов Альфа-банка. — Что касается идеи ковенанта применительно к инвестиционным кредитам, то такого требования со стороны АСВ в рамках этой программы не выдвигалось, так как у банков уже сформированы большие кредитные портфели в приоритетных секторах экономики и прирост от довольно высокой базы в текущих рыночных условиях был бы невозможен».

Но ирония заключается в том, что многим банкам ОФЗ в итоге оказались не так уж и необходимы. Весь март высокопоставленные чиновники и банкиры наперебой говорили, что в банковской системе формируется структурный профицит ликвидности. Действительно, отток пассивов, наметившийся в конце 2014 года (и отчасти породивший программу докапитализации), закончился уже в феврале 2015-го. Банкиры отделались легким испугом и по итогам года продемонстрировали прирост депозитной базы на 2,9 трлн рублей в рублях и на 9,3 млрд в валюте. Казалось бы, самые подходящие условия для того, чтобы оживить кредитование. Но ничего подобного не произошло. Банки нашли для излишков ликвидности другое применение: например, соскочили с иглы Банка России, доля средств которого в пассивах подопечных за 2012–2014 годы выросла с 3 до 12%. Сейчас она сократилась до 5% — депозиты населения, уже давно привлекаемые по ставкам ниже ключевой, оказались хорошей базой для того, чтобы расплатиться с ЦБ. Например, 17 марта глава Сбербанка Герман Греф заявил, что крупнейший банк страны перестал занимать деньги у регулятора.

Опрошенные «Экспертом» банкиры согласны с тем, что в системе образуется лишняя ликвидность, правда с оговорками. «Я бы скорее говорила о перераспределении ликвидности в банковской системе: в первую очередь в пользу банков топ-20 — особенно крупнейших государственных, — говорит Оксана Панченко, член правления, руководитель дирекции обслуживания и финансирования корпоративных клиентов Райффайзенбанка — По нашим оценкам, за 2015 год средства корпоративных клиентов (депозиты и текущие счета) в топ-15 выросли примерно на 17% по сравнению с 2014-м. Тогда как остальные банки системы показали совсем незначительный совокупный рост на три процента за год. Поэтому в условиях, когда темпы кредитования замедлились, встает вопрос об избыточной ликвидности в первую очередь крупнейших игроков».

«Действительно, ситуация с ликвидностью по сравнению с концом 2014-го и началом 2015 года стабилизировалась, — подтверждает Андрей Феоктистов, директор департамента корпоративного бизнеса банка “Ак Барс”. — Тем не менее в последнее время на рынке банковских услуг, особенно среди небольших банков, наблюдается тенденция сохранения высоких процентных ставок на депозиты. Это косвенно говорит о том, что ситуация с ликвидностью для некоторой части кредитных организаций остается проблемной. Частично это может объясняться недостаточной ликвидностью, частично — возросшими рисками и недоверием к небольшим кредитным учреждениям». Заместитель председателя правления банка МБСП Валерия Воронкина подтверждает, что нынешний год более комфортен, чем 2015-й, но указывает на другую застарелую проблему небольших банков: «Относительно короткая срочность сегодняшний ликвидности не позволяет банкам из второй половины первой сотни и ниже активно кредитовать инвестпроекты. Это остается прерогативой крупных банков, преимущественно государственных, имеющих доступ к долгосрочному фондированию».

Ситуация, когда деньги в системе есть, но деть их некуда, не только абсурдна, но и опасна. Банк России оказывается в довольно неприятной ситуации: полностью абсорбировать лишнюю ликвидность он не может. С другой стороны, когда крупнейшие банки снижают активность на рынке репо с регулятором, система становится менее чувствительной к манипуляциям с ключевой ставкой. Наконец, избыточная ликвидность всегда порождает искушение направить ее на валютный рынок. Плюс, пожалуй, только один: Минфину представляется хороший шанс нарастить программу внутренних заимствований. «Я думаю, что сложившийся структурный профицит ликвидности в банковской сфере скорее выльется не в рост кредитования, а в покупку ОФЗ на финансирование дефицита бюджета в этом году, — считает Михаил Матовников. — И это будет хорошо. Это не стоит рассматривать как замещение столь нужных экономике кредитных ресурсов. Банковской системе действительно нужны ликвидные инструменты высокого качества — их на самом деле не хватает, ликвидность размещают куда придется».

Стали сдержаннее

Несмотря на то что общая картина радости не вызывает, в инвестиционном процессе есть ростки жизни и точки роста — пусть даже их недостаточно, чтобы преодолеть падение в большинстве отраслей. Мы, как и год назад, попросили крупнейшие российские банки рассказать, как у них обстоят дела с инвестиционным кредитованием. У всех разный подход к финансированию инвестпроектов — в первую очередь с точки зрения доли подобных кредитов в портфеле. Так, в Альфа-банке отметили, что исторически не специализировались на инвестиционном кредитовании. «До настоящего времени мы реализовывали так называемое классическое проектное финансирование, когда кредитные риски принимаются исключительно на поток от реализуемого проекта, в строительной отрасли, — говорит Елена Потемкина из Альфа-банка. — Сейчас инвестиционная активность в этом секторе существенно сократилась, и компании в основном заканчивают уже запущенные стройки, так как экономически это более выгодно, чем замораживать проекты. В остальных секторах экономики мы реализуем проекты с частичным принятием кредитных рисков на действующий бизнес заемщика, что минимизирует инвестиционные риски и позволяет обслуживать кредиты в инвестиционной фазе. В связи с этим доля классических инвестиционных кредитов в нашем кредитном портфеле составляет около 10 процентов». Аналогичную цифру — 10% — назвали и в Абсолют-банке.

 

Вместо того чтобы направить деньги на кредитование, банки предпочли погасить кредиты ЦБ. А у крупнейших банков явно обозначились излишки ликвидности

 

В других банках доля инвесткредитов выше: например, 29% в банке «Ак Барс», причем за год этот показатель даже увеличился на 5 процентных пунктов (п. п.). Небольшой прирост — на 0,7 п. п., до 21,1% — показал в 2015 году и банк «Возрождение». Инвесткредиты здесь выросли и в абсолютном выражении — на 2,6% по количеству. «Если инвестиционное кредитование трактовать более широко, как финансирование на срок более трех лет, то в нашем портфеле доля таких сделок довольно существенная (более 40 процентов)», — рассказали в Райффайзенбанке.

Многие банкиры согласны с тем, что инвестиционное кредитование упирается в отсутствие спроса. «На мой взгляд, объем инвестиционного кредитования сокращается, мы это видим по своим заемщикам, которые существенно уменьшают свои инвестиционные бюджеты, — говорит Елена Потемкина. — И причин тому несколько. Во-первых, высокая стоимость кредитования. Текущий уровень ключевой ставки — 11 процентов, банки предлагают кредитные ставки выше, и не каждый проект выдерживает такую ставку. Во-вторых, сдерживает инвестиционную активность общая нестабильность в экономике и невозможность прогнозирования финансовых потоков проектов на длительные сроки. Сейчас компании максимум строят более или менее достоверный прогноз на горизонт до одного года, прогнозирование на пять лет и более (минимальный срок проектного финансирования) практически невозможно».

Иного мнения придерживаются в банке «Возрождение». «За год ситуация кардинально не изменилась, — считает Александр Кононов, начальник департамента корпоративного кредитования. — Спрос на инвестиции остался, возможности предприятий их обслуживать — тоже. Другое дело, что банки стали более тщательно анализировать бизнес-проекты, совершенствовать модели стресс-тестирования, рассматривать различные сценарии. Думаю, такое упражнение полезно и для клиентов. Было несколько случаев, когда клиенты сами отказывались от реализации проектов, после того как банк показывал им риски, которые они не учли или недооценили в своей модели».

Многие за минувший год действительно закрутили гайки в отношении инвесткредитов: стали жестче и избирательнее, начали еще внимательнее смотреть на обеспечение. В «Ак Барсе», кроме того, пересмотрели сроки инвестиционного финансирования, сократив их с 7–10 до 5–7 лет. И разумеется, все банкиры пересмотрели свои отраслевые предпочтения. Это можно заметить, если взглянуть на распределение кредитов по отраслям.

Так, в целом по экономике объемы рублевого кредитования за 2015 год сократились на 9,8%, до 30 трлн рублей. Среди лидеров падения — строительство (–32%), торговля и услуги (–23%) и деревообработка (–28%). Даже добыча полезных ископаемых в 2015 году получила на 22% меньше рублевых кредитов, чем в 2014-м. В Альфа-банке подтверждают, что сокращение инвесткредитования увидели в первую очередь именно в строительной отрасли и в нефтегазовом секторе. А Андрей Феоктистов из «Ак Барса» отмечает, что наибольшее количество реализованных инвестиционных проектов в банке приходится как раз на строительную отрасль и девелопмент. «Это более половины всего портфеля инвестпроектов. Однако с наступлением кризисных времен строительный бум замедлился. Поэтому банк несколько сократил объемы инвестиций в отрасль. За 2015 год их доля в инвестиционном портфеле сократилась с 57 до 53 процентов», — говорит г-н Феоктистов

Свинина в молоке

Зато впечатляющий рост показало кредитование нефтехимии и сельского хозяйства вместе с пищевыми производствами: на 127% и 68,7% соответственно. При этом доля нефтехимии в выдаче кредитов в принципе невелика (518 млрд рублей из 30 трлн в декабре, или 2%) — и продемонстрировать здесь высокие темпы прироста можно за счет буквально нескольких крупных выдач. Другое дело пищевая отрасль. В общем объеме выдач рублевых кредитов 2014 года она занимала 7% (2,2 трлн из 33,2 трлн рублей), в прошлом году эта доля выросла уже до 14% (4 трлн из 30 трлн). Торговля и услуги при этом проделали обратный прыжок, сократившись с 28 до 24%.

Интересно, что данные по кредитованию никак не коррелируют с инвестиционной активностью отдельных отраслей — возможно, это еще раз подтверждает нелюбовь предпринимателей к инвестиционным кредитам, возможно — лаг, с которым инвестиционные кредиты отражаются в статистике по инвестициям. Так, по расчетам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, за 2015 год инвестиции в основной капитал сколь бы то ни было значимо (более чем на 10%) выросли лишь в трех видах деятельности: химпроме, производстве электрооборудования и добыче. А вот нефтехимия и пищевое производство, наоборот, продемонстрировали сокращение инвестиций на 13,2 и 11,8%. Примечательна динамика объемов кредитования в сельском хозяйстве. С середины 2014 года темпы выдачи кредитов здесь сокращались на 11–14% в месяц, к началу 2015 года падение ускорилось до 26% в месяц, а с середины года кредитование отрасли вышло в плюс, разогнавшись до 11,6% к декабрю. И есть основания полагать, что в нынешнем году этот разгон отразится в статистике по инвестициям. «В сельском хозяйстве кредитование растет, — уверен Михаил Матовников. — Это действительно долгосрочное инвестиционное кредитование, не уборка, не посевная. И рост даже больше, чем кажется. Отраслевая статистика ведется по основному коду ОКВЭД компании, а инвестиции в сельское хозяйство идут из многих смежных отраслей».

Еще в 2015 году банкиры выделяли сельское хозяйство и пищевую промышленность в качестве одной из самых перспективных и интересных отраслей для инвестиционного кредитования. В этом году тенденция сохранилась. «В нашем фокусе отрасли, связанные с импортозамещением, и здесь действительно на первом месте сельское хозяйство, — говорит Елена Потемкина. — Наибольший поток рассматриваемых инвестиционных сделок у нас именно в АПК, и причиной тому — помимо существенного сокращения импорта — государственная поддержка отрасли в части субсидирования ставок, что делает ее привлекательной для инвестиций. При этом зачастую мы работаем с вертикально интегрированными холдингами, которые обладают всей цепочкой, от выращивания сырья до производства конечного продукта».

Один из самых показательных проектов минувшего года, о которых «Эксперту» рассказали в Альфа-банке, реализуется как раз в сельском хозяйстве — и с господдержкой. В марте 2015-го по представлению Альфа-банка список претендентов на льготное — под 9% с конечной ставкой 11,5% — рефинансирование ЦБ был внесен проект «Русагро» «Приморский бекон» — одно из первых крупных пищевых производств на Дальнем Востоке. Затраты на строительство в Приморском крае свиноводческих комплексов на 79 тыс. тонн мяса в год, а также всей необходимой инфраструктуры оцениваются в 16 млрд рублей, из которых Альфа-банк предоставит до 12,6 миллиардов.

Госбанки тоже активно работают на ниве сельского хозяйства. На запрос «Эксперта» Сбербанк не ответил, но из трех проектов минувшего года, информацию о которых можно найти на сайте Sberbank CIB, один касается сельского хозяйства — 14,4 млрд рублей на двенадцать лет на строительство Воронежско-Липецкого кластера свиноводства группой «Черкизово». В стороне не остается и ВТБ. Среди официально объявленных сделок последнего года — предоставление 750 млн рублей Пятигорскому молочному комбинату на приобретение линии по производству кисломолочной продукции и 2,7 млрд — компании «Молвест» (бренд «Вкуснотеево») на строительство молочного комплекса в Воронежской области. Последняя сделка реализуется в рамках госпрограммы, предполагающей покрытие 25% стоимости проекта госгарантией.

Может показаться, что все самые привлекательные проекты в агропроме разобрали госбанки и федеральные частники-тяжеловесы, но они далеко не единственные игроки, при участии которых запускаются инвестпроекты в отрасли. «Участвуют в этом инвестиционном росте не только крупнейшие, но и средние банки, поскольку большая часть инвестиций идет не из крупнейших компаний, — уверен Михаил Матовников. — Крупнейшие банки, конечно, активно кредитуют сельское хозяйство, но не думаю, что они сильно нарастили свою долю против тех, кто традиционно работает в этой сфере, к примеру в южных регионах».

С упором на внутренний рынок

Второй показательный проект Альфа-банка по совпадению реализуется в нефтехимии. В июне прошлого года банк выдал пятилетний кредит на 600 млн долларов компании ТАИФ-НК для строительства комплекса глубокой переработки тяжелых остатков в Нижнекамске. «Реализация проекта позволит увеличить глубину переработки нефти до 95 процентов, что в итоге приведет к минимальной доле выпускаемых темных нефтепродуктов (мазут, битум, газойль) и увеличит долю светлых нефтепродуктов (бензин, дизель) до максимально возможного уровня», — рассказывают в Альфа-банке. Запуск всех установок запланирован уже на июль-август 2016 года, а выход на полную мощность — на январь 2017-го.

Вообще, страсть к агропрому не единственная примета времени. Кажется, у банкиров начинает постепенно формироваться новый образ идеального заемщика, приходящего на смену старым добрым строителям и девелоперам. Пока госбанки тащат на себе неподъемные для многих коллег по цеху инфраструктурные проекты (например, Сбербанк предоставляет «Норильскому никелю» восьмилетний кредит на 800 млн долларов для строительства Быстринского ГОКа в Забайкалье, а Газпромбанк ведет три энергетических проекта на 16 млрд рублей, один из которых — строительство солнечных электростанций), другие банкиры осваивают собственные ниши. Кто-то видит на внутреннем рынке дефицит товаров народного потребления с невысокой импортной составлявшей в цене. Например, в Райффайзенбанке отмечают, что рост доли инвестиционных сделок в его портфеле приходится как раз на компании среднего бизнеса. Несколько месяцев назад банк делал для «Эксперта» подборку заявок на финансирование инвестиционных проектов, поступивших в 2015 году от средних компаний и в большинстве своем одобренных. Кейсов набралось чуть меньше тридцати, большинство предприятий малоизвестны, но вовсе не новички на российском рынке. Они появились задолго до курса на импортозамещение и сейчас нуждаются в расширении уже выстроенного бизнеса. Сфера их деятельности разнообразна: строительные материалы, фармацевтика, текстильное производство, бытовая химия, оборудование для нефтегаза.

Кто-то работает с несырьевым экспортом. Многих интересует фармацевтика. «Банк “Возрождение” исторически делает акцент на развитие реального сектора (в том числе на тяжелое машиностроение и производство готовых металлических изделий, химическое производство) и хорошо ориентируется в этом вопросе, — говорит Александр Кононов. — Мы стараемся видеть клиента в отрасли, его конкурентные преимущества и конкретные действия, направленные на минимизацию последствий неблагоприятного влияния окружающей действительности». Среди проектов, о которых рассказали в «Возрождении», реконструкция тепличного комплекса по выращиванию цветов, строительство газогенерационной подстанции для электроснабжения, модернизация и расширение производства вспомогательных газотурбинных двигателей и винтов для гражданской авиации. «Суммы финансирования, как правило, составляют сотни миллионов рублей, сроки — до пяти-семи лет, — говорит г-н Кононов. — Привлекательность таких проектов для банка в том, что клиент, получающий инвестиционное кредитование, как правило, воспринимает банк как ключевой и переводит в него свой бизнес (обороты, зарплатные проекты, инкассацию, ВЭД, валютную конвертацию и прочее) Что, в свою очередь, позволяет банку держать ставки кредитования на приемлемом уровне, помогая предприятию легче переносить процентную нагрузку».

Среди кейсов, о которых рассказали банки, встречается и сфера услуг — несмотря на довольно осторожное отношение к ней многих банков в нынешний кризис. Одним из интересных проектов, реализованных «Ак Барсом», оказалось финансирование петербургской компании «Монополия», специализирующейся на логистике товаров, которые требуют специальных температурных режимов хранения и перевозки. Основанная десять лет назад, «Монополия» уже успела отметиться нестандартной рекламной кампанией в 2012 году: решив, что от образа потрепанных временем фур на трассах пора избавляться, компания разместила на бортах своих грузовиков фотографии сотрудников отдела продаж. Тогда в парке перевозчика были только тягачи Mercedes-Benz, сейчас принято решение перейти на отечественные машины: «Монополия» закупает 220 КамАЗов и 60 полуприцепов с кузовом из термоизоляционных панелей Ferroplast, производимых немецкой Schmitz Cargobull. Общая стоимость приобретаемой техники — 842,6 млн рублей, «Ак Барс» из этой суммы предоставляет порядка 650 миллионов.