О последствиях голландского референдума

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
11 апреля 2016, 00:00

Кто заметнее всех проиграл по результатам референдума в Нидерландах, понятно: это Украина

Фото: Эксперт
Александр Привалов

Когда выяснилось, что референдум состоялся и что голландские избиратели выступили против ратификации соглашения между ЕС и Украиной, киевский режим получил жестокий удар. Технически никаких потерь Украина не понесёт: как известно, соглашение уже действует «во временном порядке» — и брюссельские чиновники наверняка сумеют длить эту временность сколь угодно долго. Зато моральные потери оказались весьма велики: ключевой миф второго Майдана — о том, что Европа полна желания принять замученную злобным соседом Украину в свою цветущую семью, — опровергнут при первом же столкновении с реальностью. В первый ведь раз спросили не европейское начальство, а самих европейцев (да не заштатных каких-нибудь, а коренных, страну из числа основателей единой Европы!), хотят ли они даже не вступления, а лишь ассоциации Украины с Евросоюзом, и сразу услышали отчётливое «нет». Теперь можно списывать понесённый афронт на кремлёвские козни (хотя какие у Кремля в Голландии козни?), можно даже, как британская Times в редакционной статье, утверждать, что голландцы проявили тупость, — полученную плюху уже не превратишь в неполученную.

Куда менее очевидно, кто в истории с референдумом выиграл. То есть в некотором-то смысле выиграли все люди доброй воли: голландские 61% «против» показывают, что могущество пропаганды всё-таки не абсолютно. Речь не только о неделях перед референдумом, когда большинство мейнстримных медиа в стране дружно уговаривали голосовать «за». Вспомним: именно в Нидерландах антироссийская пропаганда бывала чрезвычайно резкой — особенно после катастрофы «боинга», в которой погибло почти двести голландских граждан. Тогда не то что до конца, до начала всякого расследования первые полосы всех газет кричали, что самолёт сбили русские («Моего ребёнка убил Путин!») — и с тех пор тональность СМИ по отношению к Москве и к Киеву в общем не менялась. Если даже такого градуса и такой настойчивости пропаганда не очень-то убедила троих из каждых пяти реципиентов, значит, манипулирование общественным мнением (пока ещё) не так неотвратимо, как принято считать. Точнее, как во всех лагерях принято говорить, обличая пропаганду оппонентов.

Осязаемые же плюсы от референдума получили не все; по единодушному мнению комментаторов, в выигрыше оказались евроскептики; не только голландские, укрепившие свои позиции перед парламентскими выборами, и не только (через пролив) британские, получившие новые козыри к скорому плебисциту по выходу из ЕС, но евроскептики всех вообще стран Евросоюза. Соответственно, проиграли по итогам референдума управляющие ЕС структуры. Потому что голландцы голосовали, конечно же, скорее против Брюсселя, чем против не читанного ими соглашения с неинтересной им страной. Суть их протеста в кратких словах выглядела бы, думаю, примерно так: «Жизнь на глазах становится тяжелее; социальное государство надрывается и заметно деградирует; растёт безработица, особенно молодёжная; многие страны ЕС уже в отчаянном положении. И что же делаете вы, начальнички? Вы говорите, что надо спасать Украину, — и лишаете нашу экономику выгодного сотрудничества с Россией. Вы говорите, что надо спасать беженцев, — и вешаете нам на шею миллионы опасных чужаков. А нас-то, нас вы спасать собираетесь? Видимо, нет — так не пора ли нам взять своё спасение из ваших рук в свои?» Оно бы всё и чудесно — ни дать ни взять иллюстрация к «Трём толстякам»: народ опрокидывает зажравшуюся бюрократию — но, должен признаться, у меня возникает не очень приятное дежавю. Примерно такие же речи говорились и уж совсем похожие идеи витали в воздухе во время знаменитого парада суверенитетов, кончившегося распадом Советского Союза — и молниеносным обвалом экономики, и не только экономики, у всех участников процесса. Конечно, элиты стран ЕС, которые попробуют сейчас перетягивать на себя полномочия и ресурсы у брюссельского центра, и более квалифицированны, чем тогдашние элиты союзных республик, и более крепко связаны друг с другом; да и общая мощность страховок от дурака, накопленная в Европе, далеко не ровня нашей, времён «перестройки — перебранки — перестрелки». И всё-таки переделы такого масштаба — даже разговоры о них — неизбежно крайне рискованны.

А у референдума многие видят ещё одного бенефициара: мол, его результаты на руку Кремлю, они — победа России и т. п. С гневом ли, с восторгом ли говорятся такие вещи, это всё равно неправда. Что касается Украины, то она сейчас — открыто враждебная России страна, и от неурядиц в её отношениях с ЕС её вражда к нам не уменьшится. Если же, что довольно вероятно, Евросоюз начнёт всерьёз дистанцироваться от киевского режима, то неизбежно будет расти давление на Москву, чтобы она в большей степени поддерживала экономически эту — повторяю, открыто враждебную себе — осыпающуюся страну. И нет никакой уверенности в том, что Москва сумеет найти эффективную контригру; во всяком случае, посол у нас в Киеве — тот же самый, при котором наша дипломатия потерпела там полное поражение, а значит, и новой политики на этом направлении у нас нет. Да и с Евросоюзом — не очень понятно, что нам проку от обострения кризиса в их управленческих структурах. Нам будет проще договориться об отмене санкций? Возможно; но столь же возможно и то, что Вашингтону станет проще обеспечивать сохранение санкций. Кризис в верхах — это дело, аккуратно говоря, амбивалентное, может и боком выйти. Разве что из такого кризиса родится надежда на отсрочку подписания нового трансатлантического торгового соглашения, при нынешнем положении дел крайне для нас невыгодного. Но это уже почти маниловщина.

То есть не совсем, конечно, маниловщина: как пишут в голландских газетах, следующий тамошний референдум может коснуться как раз этого соглашения. Активисты уже собрали почти четверть необходимого для инициирования голосования числа подписей; они считают, что «соглашение представляет угрозу демократии, общественной и продовольственной безопасности, а также защите животных». То-то будет смеху, если и такой референдум состоится! Но ничему он, конечно, не помешает.