Громкоголосая птица юности

Вячеслав Суриков
редактор отдела культура журнала «Эксперт»
25 апреля 2016, 00:00

На малой сцене МХТ поставлен спектакль «Бунтари». В нем режиссер Александр Молочников анализирует историю русского протестного движения. Его выводы неутешительны

КОПИРАЙТ: АНАСТАСИЯ КОРОТИЧ/ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ МХТ
Роли в спектакле «Бунтари» исполняют актеры Илья Дель, Светлана Иванова-Сергеева, Григорий Сиятвинда, Евгений Сытый, Александр Кузнецов и др.

Александр Молочников, которого в качестве актера мы все нежно любим за создание трогательного образа кролика Эдварда в спектакле по книге Кейт ДиКамилло, в качестве режиссера продолжает бескомпромиссные исторические штудии. В его режиссерском дебюте «19.14» речь шла о Первой мировой войне, о том, как вчерашние европейские обыватели превращаются в убийц, и о невозможности одновременно вернуться и с фронта, и к себе прежнему. В том спектакле Молочников заявил о приверженности формату условного театра и действию, максимально насыщенному живой музыкой. В «Бунтарях» он, не изменяя однажды избранному формату театрального действия, нырнул в глубины отечественной истории. На это раз режиссер задался вопросом о подоплеке тех целей, которые движут людьми, вставшими на путь противостояния государственной власти. И в поиске ответов выбрал самый сложный путь. Вместо того чтобы подобрать подходящую старинную пьесу и на ее основе сделать авторское высказывание с выразительными аллюзиями на современность, Александр Молочников с помощью Михаила Идова и Александра Архипова сотворил текстовый коллаж, в котором начал с иронии над народовольцами и от них проследовал к декабристам.

Образы революционеров и идеологов революционного движения выстраиваются Молочниковым по формуле, выведенной в начале прошлого века поэтом Сашей Черным: «Жил на свете анархист, красил бороду и щеки <…> Ел за двух, носил перчатки — cловом, делал то, что все». Вся бешеная энергия «Бунтарей» направлена на разрушение «светлого» образа революционеров, который хотя и стал переосмысляться во второй половине восьмидесятых годов прошлого века, но так и остался размытым — финальной точки в этом переосмыслении поставлено не было. В монологах «Бунтарей» всплывает достаточно определений, которые устраняют подвисшую в воздухе неоднозначность: «Иезуиты были очень умные и ловкие люди. Нам бы их правила взять, да и по ним действовать». Цитируется «Катехизис революционера»: «Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему». Автор «Катехизиса» Нечаев — сквозной герой «Бунтарей», олицетворяющий собой революционное движение.

Музыка помогает Молочникову перебрасывать смысловые мосты в современность — здесь носителями революционных идей выступают рок-музыканты, образы которых всплывают в видеозаписях, в том числе программы «Музыкальный ринг», проецируемых на задник сцены. Идеологически они синхронизируются с тезисом удаленности революционеров от народа. «Я устал быть послом рок-н-ролла в неритмичной стране», — произносит один из «бунтарей», внешне ассоциируемый с Михаилом Бакуниным. Но самый болезненный момент с точки зрения устоявшихся исторических стереотипов связан с частью «Бунтарей», посвященной декабристам. Молочников выводит на задник фрагмент видеозаписи лекции Юрия Лотмана, где тот характеризует декабристов как людей, для которых «слово есть дело». За ними следуют один за другим примеры противоречий в образе мыслей и образе действия «детей двенадцатого года». Ключевой эпизод — игнорирование графом Трубецким, пребывающим в статусе диктатора восстания, совместного выхода на Сенатскую площадь.

Персонажи спектакля, их реплики и диалоги апеллируют к текстам, которые в большинстве своем выпали из современного общественного дискурса: кто сейчас вспоминает о Трубецком, Пестеле, Нечаеве, Бакунине? В сравнении с «19.14» «Бунтари» — шаг вперед по направлению к режиссерскому методу Юрия Бутусова, для которого любой текст — лишь повод для театральной импровизации. Отсылку к творчеству Бутусова вы видим и в одном из персонажей спектакля, воспроизводящем сценический образ шоумена из группы «Аукцыон» Олега Гаркуши. Первым образ Гаркушы эксплуатировал как раз Бутусов в «Трех сестрах», наделив им сослуживца Вершинина — Соленого. Но если Юрий Бутусов в большинстве случаев работает классическими, обросшими стереотипами, с ходу узнаваемыми тексты, любая интерпретация которых производит какой-то новый смысл, то текстовый коллаж «Бунтарей» сам по себе сложен для восприятия. Молочников идет нехоженой тропой и возникающие по ходу действия смысловые лакуны заглушает громкой музыкой — «Пусть играет».