О гаагских качелях

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
25 апреля 2016, 00:00

Я старался даже не вспоминать, что 20 апреля Гаагский окружной суд должен объявить своё решение по апелляции России по делу о пятидесяти миллиардах: неприятно было об этом думать

Фото: Эксперт
Александр Привалов

Да, какие-то шансы на успех были, но поражение казалось куда более вероятным — и потому, что Окружной суд Гааги отменяет решения тамошнего же арбитража далеко не каждое десятилетие; и потому, что какие бы то ни было западные решения в пользу России сегодня редкостнее тигров-альбиносов. А уж какими бедами грозил проигрыш, и говорить не хочется. Тем сильнее было впечатление от обнародованного в среду вердикта: решения арбитражного суда отменены; Россия не обязана выплачивать пятьдесят с лишним миллиардов долларов экс-акционерам ЮКОСа. О деталях чуть позже, но общее впечатление бесспорное: гора с плеч. С безумно опасной галеры, на которую неизвестно кой чёрт одиннадцать лет назад занёс Россию, нам посчастливилось в последний момент ускользнуть.

Сначала давайте сформулируем, что произошло. Два года назад Третейский суд в Гааге постановил, что ЮКОС был экспроприирован российскими властями без должных оснований и справедливой компенсации, а потому Россия должна выплатить компаниям, представляющим экс-акционеров ЮКОСа (некоторых акционеров, не всех), немыслимые 50 млрд долларов. Россия подала апелляцию на это решение, указав несколько причин, по которым третейский суд не был вправе рассматривать данное дело. Окружной суд в Гааге, рассмотрев апелляцию, её удовлетворил, согласившись с основными доводами юристов РФ. Итак, истцы (экс-акционеры ЮКОСа) в первоначальной своей жалобе опирались на Договор к Энергетической хартии (ДЭХ), Россией не ратифицированный. Но ДЭХ мог применяться лишь в той мере, в какой не противоречит внутреннему законодательству России, а оно не допускает передач в международный арбитраж тяжб по налогам и экспроприации собственности. Стало быть, гаагские арбитры ошиблись, сочтя свою компетенцию достаточной для рассмотрения дела, и их решения — как промежуточные, так и окончательные — отменяются.

Решусь подчеркнуть несколько совсем простых обстоятельств, почему-то не всеми замеченных. Это решение не означает, что позиция Третейского суда опровергнута по существу — апелляция должна была относиться и относилась исключительно к процессуальным аспектам дела. Это решение не произвело «переворота в международном праве» (цитируемый автор полон сарказма), хотя бы потому, что Апелляционный суд Швеции в январе на сходных основаниях отменил решение Стокгольмского арбитража взыскать с России 2 млн долларов по иску испанских инвестфондов. Это решение не является окончательным — экс-акционеры уже объявили, что намерены его обжаловать, и вполне вероятно, что так и поступят. Следовательно, это решение даже не означает, что остановится серия попыток арестовать в той или иной стране то или иное российское имущество. Формально говоря, пока не прекратятся попытки оспорить вердикт Окружного суда, могут возникать новые аресты имущества и длиться тяжбы по поводу уже сделанных. В реальности же «дело о пятидесяти миллиардах» будет сворачиваться на глазах и вскоре о нём, к счастью, можно будет забыть.

Но останется крайне неприятное послевкусие. Если репутация политического суда в Гааге и раньше была далеко не бесспорной, то уважение к инвестиционному арбитражу было всеобщим — и понесло серьёзнейший урон. Судя по попадавшим мне на глаза публикациям, не только у нас, но и «там, у них», к сожалению, очень принято неприятное тебе судебное решение обзывать политизированным. И не то беда, что такой титул получили оба гаагских решения по делу ЮКОСа (первое — от российской стороны, второе — от юкосовцев), а то беда, что титулы-то, похоже, заслуженные — пусть и в разной степени. В первом случае предвзятость суда бросалась в глаза: судьи начисто отвергали все аргументы ответчика (включая и те, что другим международным судом, в Страсбурге, признаны вполне убедительными); назначили совершенно беспрецедентный размер итоговой компенсации и т. п. Во втором случае я, в отличие от экс-акционеров, не вижу политизированности — явной; но не рискнул бы поклясться, что там нет неявной. Останься международная обстановка такой же, как летом 2014-го, когда ураганным натиском продавливали секторальные санкции против России, — не случись, например, Сирия и не пролети «Калибры» — шансов на успех нашей апелляции было бы, пожалуй, поменьше. В любом случае весь мир видит: истцы судились десять лет, истратили прорву денег, получили пшик. Если раньше про международный инвестиционный арбитраж в Гааге знали: да, дорого и долго, но уж если выиграешь, то выиграешь бесповоротно, то теперь — что? Сначала присудили безумную по размеру компенсацию, потом сказали «пардон» и всё отобрали. Как такому суду верить?

Отдельные огорчения у российской стороны — и очень не хотелось бы, чтобы эти огорчения позабылись в радости от вердикта Окружного суда. Третейских судей критикуют за то, что они превысили пределы своей компетенции. Спросим себя: что они, сами не знали, что Россия не ратифицировала Энергетическую хартию или что применение ДЭХ в России ограничено? Да знали, конечно. Но перед ними стояли представители России, вполне официально согласившейся на назначение арбитров и разбирательство в соответствии с правилами ДЭХ; почему судьи должны были защищать интересы России активнее, чем сама Россия? Ответа на вопросы, почему — и по чьему решению — наша страна согласилась участвовать в том процессе, так и не появилось, а вопросы это не праздные. Хотя бы потому, что надо отчётливо понимать: российская сторона добилась нынешнего результата, только дезавуировав (не формально, а по факту) свою первоначальную позицию — согласие обсуждать историю с ЮКОСом в международном суде по существу.

Страна должна знать, кто устроил ей гаагские качели, на которых она могла неизвестно зачем просадить гигантскую сумму. Не потому, что мы любопытны (хотя мы любопытны), и не потому, что этих людей нужно наказать (хотя не помешало бы). Оглашение имён несколько уменьшит вероятность дальнейших подвигов такого же рода.