Окончание социалистической фиесты

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
25 апреля 2016, 00:00

Левый поворот в Латинской Америке практически завершился. «Социалистические» режимы себя дискредитировали. Площадка для нового входа Вашингтона готова

ТАСС
Президент Дилма Русефф хотела спасти своего политического ментора Лулу да Силва, а в итоге рискует утонуть вместе с ним

Политическую элиту Бразилии лихорадит, а находящиеся у власти левые силы рискуют уже в ближайшее время ее потерять. Президент страны Дилма Русефф, ее предшественник Лула да Силва (некогда самый популярный в Бразилии политик) и половина парламента находятся под следствием или под угрозой следствия. И проблемы не только у них, но и у других левых сил региона. После смерти Уго Чавеса и резкого падения цен на нефть Венесуэла больше не питает нефтедолларами латиноамериканские режимы, а наследник Чавеса Николас Мадуро пытается хотя бы сохранить собственную власть — более 70% населения страны требует его досрочной отставки. Плохи дела и у президента Эквадора Рафаэля Корреа — его рейтинг в 2015 году упал с 60 до 40%, а 72% эквадорцев считают экономическую политику власти неверной. Население Боливии в ходе референдума отказало президенту Эво Моралесу вправе избираться на четвертый срок. В Аргентине левые уже проиграли — там к власти пришел сторонник рыночных идей Маурисио Макри.

Крах левых сил Латинской Америки вызывает как минимум два вопроса. Во-первых, смогут ли правые силы воспользоваться поражением своих конкурентов и не просто взять власть (в той же Бразилии и Венесуэле сделать это несложно — нужно лишь нагнуться), но и удержать ее. Народ выходит на улицы не против левых, а против их неэффективной экономической и социальной политики, а также расцветшей при них коррупции. Правым силам придется выработать некую новую концепцию развития государства, которая, с одной стороны, будет иметь либерально-демократическую основу, а с другой, не станет повторять неолиберальные и антисоциальные требования политики «вашингтонского консенсуса», из-за которых в свое время латиноамериканские правые потеряли и репутацию, и власть.

 14_1.jpg

Второй вопрос в том, смогут ли США помочь латиноамериканским правым в артикуляции этой идеи. Крах «левого поворота» дал Вашингтону возможность вернуться в домашний регион, который за время американского отсутствия был облюбован китайцами, русскими и даже иранцами. Судя по действиям Барака Обамы, он эту возможность упускать не собирается. 

Кого отмыть?

«Когда-то в Бразилии с цифрой 10 ассоциировался номер на футболке Пеле, — говорит ведущий специалист Goldman Sachs по латиноамериканской экономике Альберто Рамос. — Теперь это уровень безработицы, инфляции и рейтинг президента». Крупнейшая страна региона (206 млн человек и 40% суммарного ВВП Латинской Америки) оказалась в эпицентре идеального шторма — экономического, политического и социального.

Сегодня бразильская экономика находится в самой серьезной рецессии за последние годы. В 2015-м экономика страны сократилась на 3,7%. Причиной тому — системные ошибки в экономической политике. Так, бразильские власти даже после окончания мирового кризиса в конце нулевых продолжили стимулировать внутренний рынок через увеличение расходов, что привело не только к серьезному бюджетному дефициту, но и к высокому уровню задолженности населения. Кроме того, находящийся у власти с 2002 года условный альянс левых партий (условный потому, что один из основных партнеров правящей Партии трудящихся — Партия бразильского демократического движения — часто присоединялась к любому победителю для формирования правительства) отказывался сокращать расходы. По данным бывшего министра финансов Чили Андреса Веласко, 13% ВВП Бразилии сегодня тратится на пенсии, и возможностей для повышения налогов практически нет. В итоге пузырь лопнул. По всей видимости, иголкой для него стало замедление роста экономики Китая, и, как следствие, резкое падение цен на потребляемое им сырье. «Под китайский рынок Бразилия инвестировала огромные суммы в развитие добывающих отраслей, даже закупила целый флот сухогрузов для перевозки в Поднебесную железной руды. Сейчас этот флот частично распродан, частично стоит без дела», — говорит эксперт Валдайского клуба, руководитель Центра иберийских исследований Института Латинской Америки РАН Петр Яковлев.

Возможно, Бразилия пережила бы эти проблемы в экономике, если бы параллельно в стране не разразился политический шторм. Его начали судьи. «Вы будете смеяться, но в целом ряде крупных стран Латинской Америки существует реальное разделение властей. И это достижение целого ряда предыдущих демократических правительств, которые пришли к власти после военных диктатур и отлаживали механизм разделения. Президент не может повлиять на суд и заставить его принять те решения, которые его устраивают», — говорит Петр Яковлев.

В Бразилии это разделение наступило после принятия Конституции 1988 года, которая резко усилила власть судей и дала им ряд полномочий. Безусловно, у президентов оставались определенные механизмы влияния на правоохранительную и судебную системы. Например, право назначать генпрокурора из списка кандидатов, предоставленного офисом генпрокурора. Предшественник Лулы — Фернандо Кардосо — выбрал на эту должность близкого ему Жералдо Бриндейро, который был на 31-м месте в списке. Доверие президента тот оправдал — генпрокурор Бриндейро завалил и отложил на полку столько коррупционных дел, что получил прозвище «генеральный откладыватель в долгий ящик».

Пришедший к власти Лула вел себя по-другому — одобрил первый номер в списке кандидатов в генпрокуроры и всячески способствовал независимости правоохранительной и судебной систем (вследствие чего общее число операций федеральной полиции увеличилось с 15 в 2002 году до 288 в 2009-м). Сменившая его Дилма Русефф тоже не вмешивалась в их работу, даже когда в 2012 году верховный суд вынес приговоры ряду ее высокопоставленных сторонников.

Сейчас, видимо, власти пожалели о том, что у них нет нового «откладывателя». Пользуясь своей независимостью, следственные органы под руководством федерального судьи Серхио Моро несколько лет назад начали операцию «Автомойка» — расследование хищений и злоупотреблений в ведущей нефтегазовой компании страны Petrobras. И в итоге выяснилось, что потери компании от коррупции и откатов составили, по разным оценкам, от 5 до 12 млрд долларов. Уже начались посадки — бывший глава крупнейшей строительной фирмы Латинской Америки Марсело Олдебрехт получил 19 лет тюрьмы за отмывание денег, взятки и откаты, которые он давал менеджерам Petrobras за контракты. Однако самые серьезные, просто поразительные открытия были впереди: выяснилось, что в этих схемах была замешана значительная часть высокопоставленных политиков, причем из всех ведущих партий. Так, на сегодняшний день под следствием или под обвинениями находятся 303 из 513 депутатов нижней палаты парламента, а также 49 из 81 сенатора.

Цена спасения

В преддверии масштабной чистки политикам нужен был козел отпущения и средство отвлечения внимания. Именно поэтому они с головой погрузились в кампанию против президента Дилмы Русефф. Ее обвинили в экономических неурядицах страны, сокрытии цифр реального бюджетного дефицита, падении ВВП. «Все действия, в которых меня обвиняют, совершались и предыдущими президентами страны. И никогда не считались незаконными или преступными. Поэтому я возмущена, что ко мне относятся совсем не так, как к моим предшественникам», — говорит Русефф. Однако она не совсем права. Ее предшественники безнаказанно не занимались публичным злоупотреблением властью в то время, когда уже теряли над ней контроль.

Дело в том, что в столь сложный и неоднозначный период Дилма Русефф пошла на сделку со своим наставником Лулой. Она попыталась назначить его главой своей администрации. Все думали что Дилма тем самым хочет заручиться публичной поддержкой самого популярного политика страны, прошедшего путь от сына бедного фермера до президента и ушедшего из власти в 2010 году с уровнем поддержки 87%. Однако через считаные часы после назначения Лулы судья Серхио Моро опубликовал аудиозаписи телефонных переговоров между Лулой и Дилмой, из которых было ясно, что нынешний президент просто хотел защитить бывшего от следствия. Лула тоже был фигурантом «Автомойки» (из-за чего его телефон и прослушивался по ордеру суда), а должность главы администрации у Дилмы выводила его из-под юрисдикции федерального судьи Серхио Моро. Лула мог предстать лишь перед верховным судом (восемь из одиннадцати членов которого были назначены Лулой и Дилмой).

Сразу же после начала скандала оппортунистическая Партия бразильского демократического движения (к которой принадлежат и вице-президент Мишел Темер, и спикер парламента Эдуардо Кунья) вышли из правящей коалиции и поддержала требование об импичменте президента. В итоге процедура была начата — за импичмент проголосовали 367 из 513 членов нижней палаты парламента (для полноты картины напомним, что 303 парламентария обвиняются в коррупции), и теперь дело за сенатом, который, скорее всего, поддержит эту инициативу.

Казалось бы, Дилма и Лула могут опереться на простых бразильцев, для которых они столь много сделали. Однако более 60% населения поддерживают идею импичмента. И дело не в их «неблагодарности», а в неспособности левого правительства понять, что, подняв за последние десять лет жизнь населения, они должны были отвечать на новые запросы общества. «Почти 40 миллионов человек перестали быть бедными. Дети бывших бедняков впервые в их семьях пошли в университеты. Изменилось самоощущение бразильцев, и людям стали нужны не только деньги, но и другие демократические радости», — считает Петр Яковлев.

 14_3.jpg

Сейчас президенту Дилме Русефф и ее немногочисленным сторонникам остается лишь отыгрывать роль жертвы нечистоплотных махинаций и жаждущих власти политиков. Глава госудоаства назвала Мишела Темера «первым заговорщиком», а Эдуардо Кунью, инициировавшего импичмент, — «вторым». По словам генпрокурора Хосе Эдуардо Кардозо, голосование было «государственным переворотом против демократии». «У Дилмы Русефф нет счетов в иностранных банках и ее не обвиняют в коррупции, чего не скажешь о тех, кто сейчас пытается свалить ее», — возмущается политолог из Католического университета Сан-Паолу Педро Арруда (из 65 членов комиссии по импичменту 37 обвиняются в коррупции или других серьезных преступлениях). Однако «когда президент страны попадает в такую ситуацию, оппозиция выжимает из нее все, что может. Это не переворот. Так работает демократия», пишет Financial Times.

Выходом из ситуации могли бы стать досрочные выборы. Да, Дилма Русефф пока заявила, что не рассматривает такую идею. Большинство депутатов тоже будут не в восторге (они не хотят лишаться иммунитета и перебираться из депутатских кресел на скамьи подсудимых). Однако, учитывая масштаб «Автомойки» и уровень общественного протеста, выборы, скорее всего, придется провести.

Вопрос в том, кто станет новым президентом: борец с коррупцией Серхио Моро (чей «президентский» рейтинг уже составляет 9%) или президент-популист? Некоторые бразильцы сравнивают нынешнюю ситуацию в стране с операцией «Чистые руки» в Италии, по завершении которой страна получила Сильвио Берлускони. Ясно одно: левым силам в Бразилии будет очень сложно оправиться от нынешнего скандала. Как и левой идее.

Не стоит доить страну

В Аргентине эта идея уже проиграла. Несколько месяцев назад «левый» президент страны Кристина Фернандес де Киршнер уступила Розовый дом (резиденцию главы государства) правому политику и апологету рыночных реформ Маурисио Макри.

В чем-то аргентинская история провала напоминает бразильскую. Местный «Лула» — президент Нестор Киршнер в середине нулевых провел серьезные экономические реформы и вытащил страну из рецессии. Однако его наследница и жена Кристина Фернадес де Киршнер (занявшая Розовый дом из-за смертельной болезни мужа, отказавшегося идти на второй срок) не справилась со своей работой. Отличие же от Бразилии в том, что тут в основе краха левой идеи лежат не новые требования населения, а элементарные экономические ошибки. «Правительство Кристины де Киршнер, если упрощать, слишком заигралось с популизмом. Власти принимали экономически необоснованные решения, которые привели к тому, что государственные расходы стали непозволительно большими», — поясняет Петр Яковлев и приводит ряд примеров. Например, власти субсидировали общественный транспорт, проезд на котором стоил копейки и не покрывал расходов. Целая отрасль стала нерентабельной. Такая же история происходила с энергетикой.

Субсидии требовали денег, которых у Аргентины не было. Доступа к мировому рынку капитала страна не имела после дефолта в начале нулевых и отказа Кристины де Киршнер урегулировать отношения с кредиторами (которых она называла «стервятниками»). В итоге приходилось изыскивать средства внутри страны. Например, власти обложили серьезными сборами экспорт (в частности, ввели 35-процентный налог на поставки за рубеж соевых бобов). В итоге аргентинские экспортеры стали неконкурентоспособными, и экспорт начал сокращаться. «За последние десять лет дефицит торговли Аргентины с США вырос с 400 миллионов долларов до четырех миллиардов», — говорит Петр Яковлев. Дошло до того, что страна потеряла лидерские позиции на мировом рынке говядины — так, ее обогнал маленький Парагвай. Еще одним средством пополнения бюджета стала национализация — например, частных пенсионных фондов, через которые, по словам Петра Яковлева, власти «получили и с удовольствием потратили порядка ста миллиардов долларов».

Новый президент Аргентины Маурисио Макри готов устроить стране шоковую терапию 14_4.jpg РИА НОВОСТИ
Новый президент Аргентины Маурисио Макри готов устроить стране шоковую терапию
РИА НОВОСТИ

Не удивительно, что к концу второго срока Кристины де Киршнер экономика страны дышала на ладан, и население проголосовало не за ее ставленника Даниэла Сциоли, а за мэра Буэнос-Айреса Маурисио Макри. В наследство ему достались лишь госдолги (в том числе, по его словам, и счета за рекламу на радио и ТВ, в которой по заказу Кристины Киршнер его смешивали с грязью), а также бюджетный дефицит в 7,2% ВВП.

Собственно, Макри уже начал проводить важные и болезненные экономические реформы. Например, в декабре 2015 года отпустил аргентинский песо в свободное плавание. После этого национальная валюта обвалилась почти наполовину, достигнув своей реальной стоимости на черном рынке. Население недовольно, профсоюзы требуют повышения зарплат, однако специалисты понимают и поддерживают девальвацию.

Кроме того, Макри резко сократил субсидии на электричество (оставив их лишь для беднейших слоев населения). Наконец, в феврале 2016 года он достиг соглашения с четырьмя крупнейшими кредиторами, которые держали 85% аргентинских долговых обязательств. Буэнос-Айрес выплатит им 4,65 млрд долларов (на четверть меньше, чем они хотели). Аргентина хочет вернуться на мировой рынок кредитного капитала. Вопрос в том, насколько далеко сможет зайти Макри в своих реформах, не имея большинства в парламенте, где коалиция его сторонников составляет лишь треть от общего числа депутатов.

Судя по всему, в какой-то момент власти займутся не только исправлением ошибок правительства Фернандес де Киршнер, но и наказанием за эти ошибки. Так, сначала экс-президента вызвали в суд как свидетеля по делу о валютных махинациях бывшего главы ЦБ Алехандро Ваноли, а затем прокурор Гильермо Марихуан предъявил самой Киршнер обвинения в отмывании денег. 

Наследник команданте Ча

Судя по всему, к Кристине де Киршнер в роли политического отставника (а может, и заключенного) скоро присоединится и президент Венесуэлы Николас Мадуро. Боливарианская революция в республике близка к краху. И виновника этого провала не накажешь — он уже несколько лет назад как умер. Имя ему Уго Чавес.

Именно основатель боливарианской модели и заложил в нее основы будущей гибели. Хотел он, наверное, как лучше. Например, искоренить в стране бедность. Для этого власти закупают продукты питания, и продают их населению по субсидированным ценам. Однако субсидирование основных продуктов привело лишь к их масштабной контрабанде в соседние страны.

Самый прибыльный вид контрабанды — топливо. До недавнего времени Венесуэле можно заполнить цистерну бензина в 40 тысяч литров за десять долларов и продать ее в Колумбии за 20 тысяч. С февраля цена бензина в Венесуэле выросла в 60 раз, но, как можно подсчитать, его контрабандой все равно продолжат заниматься. Бизнес настолько прибыльный, что топливо вывозят в буквальном смысле танкерами.

Помимо топлива вывозят продукты питания — целые магазины в соседних Гайане и Колубмии заполняют полки исключительно венесуэльской контрабандой. В Венесуэле появилась целая профессия bachaquero (от названия муравьев, переносящих листья). По оценкам Николаса Мадуро, объем рынка контрабанды составляет примерно два миллиарда долларов, и из-за него Венесуэла теряет в среднем 40% всех импортируемых товаров (в частности, 30% продовольственного импорта) а также 100 тысяч баррелей нефти в день. При этом бедность так и не была искоренена. За два года, с 2013 по 2015-й, число венесуэльцев, живущих ниже черты бедности, выросло с 27 до 73%. Для сравнения: в 1999 году, когда Чавес пришел к власти, их доля составляла 55%.

Кроме того, масштабное субсидирование привело к бюджетному дефициту и обнищанию фондов государственной нефтяной компании PDVSA (откуда Чавес и затем Мадуро брали деньги на социальные траты). Пока цена на нефть была высокой, венесуэльские власти могли как-то тянуть расходы, но сейчас ситуация резко обострилась. В 2015 году ВВП Венесуэлы, по некоторым данным, рухнул на 10%. В 2016-м он может сократиться еще на 8%. Официальный обменный курс отличается от черного рынка примерно в сто раз. Крайне сложная ситуация сложилась с обслуживанием более чем 100-миллиардного внешнего долга. Так, китайцы выдали Венесуэле кредитов на 18 млрд долларов, и значительная их часть должна оплачиваться поставками нефти, причем по текущим ценам. А поскольку цены упали, Каракас должен поставлять Пекину больше нефти. В этом году Венесуэле нужно наскрести более 10 млрд долларов для выплаты по другим внешним долгам, что составит примерно половину всех экспортных доходов.  

Помимо введения в стране неэффективной экономической модели Чавес совершил еще одну серьезную ошибку — выбрал неправильного преемника. У Мадуро нет ни харизмы, ни ума Команданте Ча. А когда он говорит о том, что дух Чавеса приходит к нему во сне в виде птицы, над ним просто смеются. Не удивительно, что в декабре 2015 года Мадуро с треском проиграл битву за парламент — 112 из 167 мест в Национальной ассамблее досталось оппозиции. И она уже обещает применить конституционные механизмы для того, чтобы летом лишить Николаса Мадуро власти.

Назад домой

Крах «левой идеи» в Аргентине, ее кризис в Бразилии и Венесуэле, а также предынфарктное состояние в других странах региона (Эквадоре, отчасти Боливии) дает Соединенным Штатам шанс вернуться в регион.

С середины нулевых стало ясно, что американцы, заигравшиеся на Ближнем Востоке и продолжавшие навязывать региону ультралиберальные экономические реформы (так называемый вашингтонский консенсус) утратили свои позиции в Латинской Америке. «В 2005 году Чавес, Киршнер и ряд других деятелей торпедировали предложение США создать панамериканский общий рынок от Аляски до Огненной Земли, — говорит Петр Яковлев. — Это стало серьезным поражением Вашингтона. Второй проблемой стала экспансия Китая. Пекин стал крупнейшим кредитором стран региона, осуществляет вместе с ними крупные инфраструктурные проекты, подсадил страны на экспортную иглу».

Американцы, конечно, понимали серьезность проблемы, но у них не было ни времени, ни средств для ее решения. «Внешняя политика Обамы несет на себе тяжкий груз афганской кампании, войны в Ираке, Ливии и Сирии. Поэтому не удивительно, что у Обамы не оставалось сил и интеллектуальных ресурсов, чтобы заниматься южноамериканскими делами», — говорит директор Института Латинской Америки РАН Владимир Давыдов. Силы и средства появились лишь к концу второго срока Обамы, когда ему удалось более или менее сократить американские обязательства на Ближнем Востоке. И начали США возвращение в латиноамериканский дом через встречу с самым уважаемым в нем игроком — Кубой. В марте 2016 года американский президент совершил поистине исторический визит на Остров Свободы и заявил о намерении нормализовать отношения с режимом братьев Кастро. «Для меня это прекрасная возможность изложить мое видение будущего, которое гораздо светлее нашего прошлого», — отметил Обама.

Начав процесс нормализации отношений с режимом Кастро, Обама не только открыл остров для американского бизнеса. Он резко поднял свою репутацию среди всех левых сил латинской Америки (для которых Кастро — герои, а притеснявшие их американские власти — злодеи). Обама дал понять, что готов отказаться от силового давления и начать конструктивный диалог с теми, кто придерживается альтернативного взгляда на экономические законы и общественный уклад. «У Вашингтона есть то, что сейчас нужно Латинской Америке. Прежде всего это такие технологии, которые не могут дать ни Китай, ни Россия, ни даже продвинутые европейские страны. Например, по разработке сланцевых месторождений, которые есть в Аргентине», — говорит Петр Яковлев. Кроме того, Вашингтон предлагает странам доступ на свой рынок. Американцы уже тонко намекают, что та часть региона, которая ориентировалась на китайский рынок, рухнула, тогда как экономика стран, торгующих с США, находится во вменяемом состоянии.

Это, конечно, не означает, что США откажутся от попыток смены режима в латиноамериканских государствах. Так, сейчас Обаме нужно максимально быстрое падение режима Николаса Мадуро. Хотя бы потому, что это вернет в орбиту США ряд государств Карибского залива (которые сейчас зависят от венесуэльской нефти, поставляемой им по демпинговым ценам нынешними венесуэльскими властями). Однако прямо давить на Мадуро Обаме непросто — он поставит под удар образ толерантности, созданный им в ходе визита на Кубу. Поэтому не исключено, что американцы будут действовать через первого победителя из числа латиноамериканских правых — Маурисио Макри.

Аргентинский президент сразу же после прихода к власти занял крайне враждебную позицию по отношению к режиму Мадуро, потребовав от него соблюдать права человека и предложив исключить Венесуэлу как «недемократическую страну» из Меркосур — южноамериканского общего рынка.

Поддержка Аргентины, безусловно, будет оплачиваться. И не только в политическом плане (не случайно Обама после Кубы прибыл именно в Буэнос-Айрес), но и в финансовом. Так, по словам главы министерства промышленности Аргентины Франсиско Кабреры, американские компании намерены в течение ближайших четырех лет вложить в Аргентину почти 14 млрд долларов. В свою очередь, президент Маурисио Макри заявил о начале нового этапа отношений с США, которые станут «умными, зрелыми и конструктивными».

Эксперты не исключают дальнейшего развития американо-аргентинского сотрудничества. Например, вступления Буэнос-Айреса в Транстихоокеанское партнерство. По словам заместителя директора Института Латинской Америки РАН Владимира Сударева, как только Аргентина в какой-то форме присоединится к ТТП, «это будет конец Меркосур, распад самого мощного за последние двадцать лет интеграционного процесса в Южной Америке. И в этом плане Обама, сторонник мягкой силы, разрушает Латинскую Америку». Некоторые эксперты даже говорят о возможном создании некоей новой стратегической оси Вашингтон — Буэнос-Айрес, в рамках которой США сделают Аргентину, а не Бразилию своим ключевым партнером в регионе и поспособствуют превращению страны в латиноамериканского лидера.