Шаг вперед и поворот

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
25 апреля 2016, 00:00

Правительство, на пару лет забывшее об отечественном станкостроении, вдруг вспомнило о его существовании и приняло ряд мер по развитию отрасли. Пока они выглядят повторением ранее принятых решений, которые либо не были выполнены, либо не дали эффекта

КОНСТАНТИН БАТЫНКОВ

В середине марта в Коломне премьер-министр России Дмитрий Медведев провел совещание, посвященное состоянию станкоинструментальной промышленности нашей страны. На нем в частности, предполагалось подвести итоги выполнения многочисленных решений по развитию станкостроения и наметить пути дальнейшего развития отрасли. По словам премьера, «отрасль пережила тяжелые времена — они еще не в полной мере закончились, но целый ряд процессов, которые идут, настраивают на умеренно оптимистический лад».

Столь же оптимистическую точку зрения выразил в интервью «Эксперту» первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин: «За последние два года станкоинструментальная отрасль серьезно изменила свой облик и сменила направленность с парадигмы выживания на развитие средств производства завтрашнего дня. Созданы новые высокотехнологичные виды станков, планируются к заключению специальные инвестиционные контракты (СПИК), предусматривающие трансфер технологий и организацию производства на территории России станков мирового уровня».

Однако создается впечатление, что правительство вспомнило о станкостроении только благодаря прошлогоднему поручению президента, которое Владимир Путин дал лично председателю правительства после проверки расходования бюджетных средств, выделенных этой отрасли. Два последних года решения, ранее принятые самим же правительством, не выполнялись — о станкостроении словно забыли. 

Памятник господину Обаме

Историю нового этапа российского станкостроения следует отсчитывать с 2011 года, когда правительство приняло подпрограмму «Развитие отечественного станкостроения и инструментальной промышленности» на 2011–2016 годы».

К этому моменту отрасль находилось, прямо скажем, не в лучшем состоянии: производство станков в России по сравнению с 1991 годом сократилось более чем в двадцать раз, и многие станкостроительные заводы за это время попросту прекратили своё существование. Принятие подпрограммы было частью плана перевооружения оборонно-промышленного комплекса страны, начатого в 2011 году. Еще тогда, до всяких санкций, стало ясно: для оборонных отраслей опасно рассчитывать на импорт станков. Несмотря на все соглашения по ВТО, наши западные партнеры могут отказать в самых современных станках. Причем на вполне законных основаниях — ссылаясь на так называемое Вассенаарское соглашение 1996 года по контролю за экспортом обычных вооружений и высоких технологий (двойного применения), в котором Россия тоже принимает участие. В соответствии с этим документом каждое государство само определяет, что из подобных товаров и технологий оно готово продавать и кому. Чтобы при перевооружении оборонных заводов не попасть в зависимость от ненадежного импорта, было решено развивать собственное производство станков, по крайней мере в части самых критичных позиций. Введение санкций окончательно расставило точки в этом вопросе.

Как заметил председатель совета директоров станкозавода «Саста» из города Сасово Рязанской области Алексей Песков, «за санкции я бы поставил памятник господину Обаме. Благодаря им высокие чины начали думать о российском производителе, о том, как создать условия для того, чтобы он производил и был конкурентоспособен. Если бы не было санкций, у нас не было бы всех этих решений по развитию станкостроения, ничего этого бы не было». С такой оценкой согласен президент Российской ассоциации «Станкоинструмент» Георгий Самодуров: «Санкции для нас, безусловно, благо. Благодаря им многие заводы стали задумываться над тем, что нужно идти по пути создания современного продукта, и он будет востребован». Самое главное — изменяется отношение к отрасли со стороны всех государственных структур. Приходит понимание, что без развития собственной технологической базы у страны нет будущего.

Впрочем, необходимо отметить: несмотря на все санкции, и меры, принимаемые правительством для поддержки отечественных станкостроителей, объем поставок импортных станков в Россию практически не изменился. И многократно ослабленным отечественным станкостроительным заводам приходится все так же конкурировать с компаниями мирового масштаба. Как отмечает председатель совета директоров владимирского станкостроительного завода «Техника» Сергей Васильев, «обладая большим рынком сбыта, они имеют хорошую серийность, хорошие скидки на комплектующие, и возможность углубленно заниматься новыми технологическими проработками. У нас этого ничего нет». 

Лучше не становится

В 2013 году в основном закончился первый этап подпрограммы «Развитие отечественного станкостроения…», который предусматривал выполнение НИОКР по созданию металлообрабатывающего оборудования и инструмента, необходимого российскому машиностроению, в первую очередь его стратегическим высокотехнологичным отраслям. Наряду с другим оборудованием и инструментом было разработано около четырех десятков образцов различных металлообрабатывающих станков.

В том же году в связи с переходом правительства в планировании своей деятельности от федеральных целевых программ к государственным была принята госпрограмма «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности», в состав которой подпрограмма «Станкоинструментальная промышленность» вошла уже изрядно переработанной. В частности, потому, что состояние отечественного станкостроения, несмотря на проведенные мероприятия, продолжало ухудшаться.

Тем не менее, определенное позитивное влияние на отрасль первый этап реализации подпрограммы оказал. «На предприятия все-таки пришли бюджетные ресурсы, и хотя где-то они использованы не совсем эффективно, многие заводы, которые участвовали в этой программе, все же получили определенную поддержку», — отмечает Георгий Самодуров. В расчете на то, что государство будет развивать поддержку станкостроения, в отрасль пришел крупный российский бизнес. В частности, группа «Стан», которая сегодня объединяет пять крупных предприятий в области тяжелого и уникального станкостроения.

 58.jpg

В ряду мер по поддержке развития станкостроения правительством в конце 2013 года было принято постановление № 1224 с длинным названием «Об установлении запрета и ограничений на допуск товаров, происходящих из иностранных государств, работ, выполняемых иностранными лицами, для целей осуществления закупок товаров, работ (услуг) для нужд обороны страны и безопасности государства». Этот документ заставил иностранные станкостроительные компании задуматься о том, как не потерять свои позиции в России. Ведь в данный момент наша страна входит в число крупнейших мировых импортеров станков, а основной потребитель самых сложных и дорогих станков в России — это оборонка.

В результате, если к 2011 году на российском рынке действовали только оставшиеся с советских времен традиционные производители металлообрабатывающего оборудования, то сейчас ситуация серьезно изменилась. Продолжают работать традиционные заводы, хотя за последние годы, несмотря на принимаемые меры, некоторые из них если не закрылись окончательно, то прошли через процедуру банкротства. Но одновременно начался процесс инвестирования в российское станкостроение со стороны западного бизнеса. В Ульяновске открыт завод крупнейшего производителя станков в Германии и во всем мире DMG Mori. В Азове стартовало производство станков компании «МТЕ Ковосвит Мас» — совместное предприятие российской группы МТЕ и чешской Kovosvit Mas. Есть еще восемь точек, где активно идет процесс создания совместных предприятий: Санкт-Петербург, Ковров, Тула, Пермь, Екатеринбург и др. Но пока это лишь сборочные производства, продукция которых слабо локализована и только увеличивает конкуренцию для наших заводов со стороны, фактически, того же импорта. 

Провал, который так и не объяснен

После окончания первого этапа подпрограммы станкостроители ожидали перехода в 2013–2014 годах к ее второму, инвестиционному этапу, предусматривающему создание при господдержке производств разработанной на первом этапе техники. Однако он оказался сорван, а этап программы не выполнен.

Фактически за два года до появления поручения президента программа развития станкостроения была остановлена. Причины этого участники процесса объясняют по-разному.

Дело в том, что согласно решению правительства эти производства должны были создаваться как совместные предприятия «Станкопрома»* и предприятий отрасли. Задумывался этот ход с целью консолидации активов станкоинструментальной промышленности в государственных руках. В условиях крайней распыленности станкостроительной отрасли это, возможно, и было правильно. Однако, по мнению Георгия Самодурова, подходы «Станкопрома» к решению этой задачи оказались нежизнеспособными. Большинство заводов отказались участвовать в этом проекте на условиях «Станкопрома». В самой компании ситуацию объясняют иначе. По мнению временного генерального директора «Станкопрома» Дмитрия Косова, «экономические проблемы в отрасли, трудности по привлечению заемных средств, повышение процентных ставок по кредитам и снижение объемов ликвидных средств у предприятий привели к тому, что частью предприятий было принято решение о прекращении участия в подпрограмме».

Так или иначе, если согласно первому варианту подпрограммы развития станкостроения предполагалось реализовать инвестиционные проекты на 18 предприятиях (причем завершить их уже в 2016 году), то в настоящее время таких проектов осталось лишь четыре, и они начинаются только в нынешнем году. В результате инвестпроекты учитывают только небольшую часть образцов, созданных на первом этапе, и постановка на серийное производство значительной части перспективных образцов оборудования и инструмента остается без господдержки.

Хотя в 2015 году из Фонда развития промышленности (ФРП) предприятия отрасли получили 1,6 млрд рублей, а в текущем году на поддержку станкостроения предполагается направить из ФРП 2,7 млрд рублей, налицо увеличение импортной зависимости российского машиностроения в части станков и инструмента и недостаточный рост (а в некоторых сегментах — сокращение) объемов их производства российскими предприятиями.

* «Станкопром» — российский станкостроительный холдинг. Входит в состав госкорпорации «Ростех» в качестве головной организации в области станкостроения и инструментального производства. Задуман как системный интегратор российской станкостроительной отрасли. 

Без червяков никуда

Поскольку постановление № 1224 не содержало внятных критериев происхождения товаров, его оказалось достаточно легко обходить. Тем более что между станкостроителями и оборонной промышленностью, несмотря на все принимаемые решения о приоритете отечественного станкостроения перед импортным, складывались непростые отношения. Еще в 2013 году руководство концерна «Алмаз—Антей» утверждало, что «состояние отечественных станкостроительных предприятий сегодня не позволяет предложить конкурентоспособное импортозамещающее механообрабатывающее оборудование в необходимом количестве практически по всем номенклатурным позициям» и настаивало на невыполнимости постановления № 1224.

Как отмечают наши эксперты, часть из которых согласились дать комментарии лишь на условиях анонимности, государственные мероприятия по снижению доли импорта и сейчас успешно оспариваются потребителями станкоинструментальной продукции, утверждающими (часто — справедливо), что российские производители не могут предложить нужные образцы продукции: многие виды оборудования и инструмента в России вообще не производятся, а те, что производятся, неконкурентоспособны по отношению к импортным аналогам.

А российское правительство не спешило прояснить критерии происхождения товаров, импорт которых подлежал ограничению в соответствии с указанным постановлением, в том числе станков. Однако в конце прошлого года все-таки приняло постановление № 719**, которое внесло ясность в критерии происхождения товаров, связав этот параметр с объемом применяемых отечественных комплектующих.

Современные станкозаводы во всем мире, в сущности, превратились в сборочные производства, которые могут использовать в качестве комплектующих (таких, например, как системы ЧПУ, приводы, червячные пары, направляющие, шпиндели), изделия самого разнообразного происхождения со всего мира, которые в свою очередь могут оказаться предметом санкций, да и стали таковыми. Поэтому актуальной стала локализация производства не только самих станков, но и комплектующих. Тем более что, как заметил Сергей Васильев, «в стране народились лжеотечественные производители, все производство которых заключается в том, что они только свой шильдик вешают на фактически импортную продукцию».

Задержка с определением критериев происхождения промышленной продукции привела, в частности, к тому, что производство многих комплектующих было утеряно в России совсем недавно, уже в период действия всех правительственных постановлений о развитии отрасли. Как рассказывает Алексей Песков, «шарико-винтовые пары и револьверные головки раньше отлично делали на Рязанском станкостроительном заводе. Мы у них покупали и не знали импорта. А сейчас мы покупаем итальянские Baruffaldi или Duplomatic, немецкие Sauter». Проблема в том, что если станки можно с выгодой выпускать сотнями или даже десятками штук, собирая их из покупных комплектующих, то выпуск комплектующих становится рентабельным, по оценкам наших респондентов, лишь при объеме (ориентировочно) не менее 5–10 тыс. единиц в зависимости от типа комплектующих. Сейчас в России производится около трех тысяч станков в год, и этого недостаточно для создания рентабельного производства комплектующих. Однако импортируется в Россию станков в разы больше.

Шлифовальный станок ВРШ-01 с ЧПУ владимирского завода «Техника» 59_1.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЗАВОДА «ТЕХНИКА»
Шлифовальный станок ВРШ-01 с ЧПУ владимирского завода «Техника»
ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЗАВОДА «ТЕХНИКА»

Как отметил на заседании в Коломне Дмитрий Медведев, «рынок станкостроения в 2015 году оценивался приблизительно до ста миллиардов рублей. Доля импорта оценивалась почти в 80 процентов». Однако эксперты утверждают, что ситуация значительно хуже и реальная доля импорта во внутреннем потреблении станкостроительной продукции в 2015 году составила 94,5%***. Фактически об этом же говорит «План мероприятий по импортозамещению в станкоинструментальной промышленности», утвержденный приказом Минпромторга в марте прошлого года. В любом случае, если весь импорт заменить на станки российского производства, то станет рентабельным и производство комплектующих.

Как пояснил Дмитрий Краснов, председатель правления промышленной группы «Приводная техника», возглавляющий в ассоциации «Станкоинструмент» рабочую группу «Комплектация», «для производителя комплектующих нужно четкое прогнозирование, грубо говоря, как в советское время, при всех плюсах и минусах. Нам нужно понимать, что заводу, который взялся за изготовление тех же самых червяков или шпинделей, гарантирован определенный объем потребления его продукции на несколько лет вперед. Чтобы он мог выстраивать свои инвестиционные планы. Это же позволит строить планы по локализации иностранным производителям, тем более что желающие этим заняться есть».

Вот почему постановление № 719 устанавливает не только критерии происхождения товара, но и сроки, за которые российские станкостроители должны их выполнить. Согласно этому постановлению, станок признается российским: 1) при наличие у завода прав на конструкторскую и технологическую документацию; 2) при наличии сервисного центра по ремонту станков; 3) станок признается российским с 1 января 2016 года при доле иностранных комплектующих не более 70% от их общего количества; с 1 января 2018 года — при процентной доле иностранных комплектующих изделий не более 50%; с 1 января 2020 года — при процентной доле иностранных комплектующих не более 30%; 4) с 1 января 2016 года при использовании в России четырех технологий из шести, примененных в станке.

Хотя многие эксперты выражают сомнение в реальности выполнения требований постановления № 719 в столь короткие сроки, такое «принуждение к локализации» наконец дает надежду, что в случае выполнения требований этого документа производство комплектующих станет в России привлекательным.

** «О критериях отнесения промышленной продукции к промышленной продукции, не имеющей аналогов, произведенных в Российской Федерации».

*** Читатель не поверит, но никто в России не знает, сколько станков действительно импортируется в страну. Все данные, о которых говорится, в том числе в данной статье, получены методом интерпретации совершенно запутанной таможенной статистики. Но это тема отдельной статьи. 

Помогите нам сегодня, а завтра мы вам поможем

Постепенно меняется ситуация и в отношениях станкостроителей и оборонки. Возможно, что влияет общая атмосфера в стране, в которой идея импортозамещение последовательно внедряется в общественное сознание. «Хотя действительно есть обоснованные претензия со стороны предприятий оборонки по отдельным предприятиям станкостроения, но в нашей ситуации нужно понимать, что мы все в одной лодке,— отмечает Георгий Самодуров. — Если не будет сегодня заказов для станкостроителей, завтра не будет станкостроения. А не будет завтра станкостроения, послезавтра не будет и нашего оборонного щита. Мы говорим оборонке: помогайте нам пока. Потом мы вам будем помогать».

При Минпромторге была создана комиссия, в функции которой входит подтверждение отсутствия производства на территории страны товаров, подпадающих под постановление № 1224. Она рассматривает заявки оборонных предприятий на импорт оборудования и должна определить, имеются ли в России аналоги. За четыре с половиной года комиссия Минпромторга рассмотрела порядка 11 тыс. заявок от предприятий оборонки на покупку импортного оборудования. «По результатам ее работы можно уверенно сказать, что 30–35 процентов оборудования мы уже можем выпускать в России, — утверждает Георгий Самодуров. — Остальное мы разрешаем пока покупать. Но четыре года назад было только пять процентов».

Позитивное влияние постановления № 1224 на свое предприятие отмечает и Алексей Песков: «Раньше у нас оборонка брала, может быть, один-два процента нашей продукции, а сейчас процентов семьдесят». Более скептически оценивает этот документ Сергей Васильев: «Безусловно, постановление правильное. Теоретически оно должно было бы очень сильно поднять потребность в наших станках. Но пока этого не произошло. С начала девяностых отечественная оборонная промышленность подсела на импортное оборудование. И эту инерцию трудно преодолеть. Тем более что одно дело за станками ездить в Германию или Чехию, а другое — во Владимир или Рязань».

Токарный центр СА1100С50Ф4П для обработки валов завода «Саста» в городе Сасово Рязанской области 59_2.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЗАВОДА «САСТА»
Токарный центр СА1100С50Ф4П для обработки валов завода «Саста» в городе Сасово Рязанской области
ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЗАВОДА «САСТА»

Несмотря на положительные сдвиги, проблема взаимоотношений между оборонными отраслями и станкостроителями остается острой. Многие эксперты считают, что мерами вроде постановлений № 1224 и № 719 ее не решить. Как показывает опыт последних лет, всегда найдутся пути их обхода. Потому что эти постановления не решают более общей проблемы — управления спросом бюджетных организаций, которые, получая нерыночные, государственные деньги, выходят с ними на рынок, зачастую пренебрегая государственными интересами. Вот почему многие эксперты предлагают последовать примеру Китая и в дополнение к мерам, предусмотренным указанными постановлениями, ввести прогрессивные квоты на российские станки. Условно говоря: сегодня вы обязаны приобрести 20% российских станков, завтра — 25% и т. д. Проблема в том, что эта мера противоречит значительной части действующих нормативных актов. Но если правительство действительно хочет развития станкостроения, а не ждет, что о нем в очередной раз забудут, то эта мера необходима. Георгий Самодуров предлагает, чтобы уже в проектах техперевооружения предприятий ОПК в этом году была заложена 20-процентная квота использования отечественного оборудования.

Эта мера тем более важна, что пока не станет ясно, насколько правительство способно проводить свои решения в жизнь, пока не будет уверенности, что препятствия на пути необоснованного импорта действительно надежны, иностранные компании не будут спешить с локализацией своего производства. А СПИКи, о которых говорит Глеб Никитин, останутся на бумаге.

Как жить дальше

Отсутствие прогресса в развитии отечественного станкостроения заставляет участников отрасли задаваться вопросом, какие еще меры необходимо принять государству для решительного преодоления негативных тенденций.

По мнению Георгия Самодурова, сегодня самый главный вопрос для отрасли — хроническое отсутствие финансовых ресурсов на пополнение оборотных средств. «Условия получения кредитов — жесточайшие, вплоть до того, что собственникам и акционерам предприятия при получении кредитных ресурсов нужно закладывать личное имущество. Эта болезнь просто парализует промышленность. Нужно, чтобы в 2016 году продолжило работу 214-е постановление о субсидировании процентных ставок по кредитам, чтобы авансирование со стороны предприятий ОПК достигало 80 процентов при их бюджетном финансировании».

«Проценты по кредитам неподъемные. — подтверждает Сергей Васильев. — Да еще банки требуют немыслимые залоги. Предоплату нам не дают — а вдруг вы сбежите с деньгами? А если дают, то под банковские гарантии, требования к которым такие же, как к кредитам».

По мнению респондентов «Эксперта», дешевые кредиты — самое действенное и наиболее эффективное средство поддержки производства. Если ставка рефинансирования и состояние банковской системы страны позволит предприятиям оперативно и без проволочек брать кредиты под 5–7% годовых, то многие вопросы текущей жизнедеятельности и развития промышленных предприятий, в том числе и станкостроительных, решатся сами собой.

Алексей Песков на первое место ставит проблему авансирования заказов со стороны основного заказчика — оборонки. «А то предприятиям оборонки дают, скажем, сто миллионов на перевооружение. Они десять миллионов дали нам в качестве аванса, а девяносто миллионов держат “на процентах”. А нам как работать?»

«Когда я разговариваю с предпринимателями в немецких, чешских, итальянских фирмах, — рассказывает Алексей Песков, — они говорят: “Мы в кризис только и начали перевооружаться. Во-первых, в кризис производитель сбавляет цены, плюс к этому мы еще получаем в Евросоюзе 50 процентов от его цены». Дело в том, что в Евросоюзе уже восемь лет работает закон, в соответствии с которым предприятию, покупающему станок, произведенный в ЕС, компенсируются 50% стоимости станка и к тому же доступны дешевые кредиты. Нам тоже на это надо решиться, считает Песков.

Узнать проблемы и перевооружиться

Эксперты отмечают: как ни странно это звучит, российское правительство не имеет детального представления о состоянии основных производственных фондов в промышленности страны. А ведь для решения задач технологической модернизации промышленности в первую очередь необходимо располагать статистической оценкой состава и технического состояния технологического оборудования. В США «Промышленные переписи» проводятся с 1850 года. А с 1925 года с интервалом в пять лет проводится отдельная перепись станочного парка. В 2014 году в Штатах стартовала первая перепись роботов. Можно быть уверенным, что анализ результатов этой переписи и предпринятые в соответствии с этими результатами меры дадут очередной импульс модернизации американского производства. В России последняя перепись станочного оборудования проводилась еще в советское время. К этому добавляется отсутствие внятной статистики импорта станков, о чем было сказано выше. Таким образом, отсутствует исходная информация для принятия решений на любых уровнях управления развитием промышленности, равно как и механизм отслеживания последствий принимаемых решений.

Возможно, знание реальности стало бы толчком для принятия серьезных решений по перевооружению всей, а не только оборонной, промышленности на основе утилизации устаревшего оборудования, которая предполагает его замену на новое отечественное оборудование на льготных условиях — разве не так государство действует на автомобильном рынке? Такой подход действительно обеспечил бы спрос на отечественное оборудование. Эта мера тем более актуальна, что в России, по оценкам экспертов, процент морально устаревшего оборудования на предприятиях промышленности значительно выше, чем в любой развитой стране мира.

А пока можно констатировать, что из-за глубины накопившихся за многие годы проблем принятые государством меры по развитию отрасли и увеличению внутреннего спроса на продукцию отечественных станкостроительных предприятий в чем-то оказались недостаточны, в чем-то были не выполнены — и ожидаемых результатов не дали. Доля импортного станочного оборудования для перевооружения предприятий ОПК все еще чрезвычайно высока. Объемы, формы и сроки государственной поддержки инвестиционных проектов по восстановлению мощностей неадекватны реальным проблемам отрасли.