Простые мысли о великом празднике

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
8 мая 2016, 00:00

Заметки к продолжающейся дискуссии о Дне Победы

РИА НОВОСТИ

Каждый раз, когда приближается 9 Мая, у определенной части нашей общественности начинается нечто вроде истерики по поводу праздника, георгиевской ленточки, «Бессмертного полка». Конечно, можно было бы не обращать на это внимания, но истерика заразительна, тем более что среди истериков много людей, как ни прискорбно, общественно значимых и влияющих на общественное мнение*. Многим то, что я скажу ниже, покажется набором банальностей, но банальности часто приходится повторять, чтобы не победили глупость, а то и подлость.

Скорбеть или праздновать

Недавно в Фейсбуке меня поразил такой сюжет. Некий папа рассказывал, что он с дочкой, лет десяти, слушал песню «Враги сожгли родную хату». Девочка заплакала от жалости к солдату, а папа объяснил ей, как ужасна война, и дочь сказала: «Как я ненавижу 9 Мая!» Папа удовлетворенно пишет, какая у него девочка умная, имея в виду, что нечего, мол, праздновать на пепелищах и могилах. Надо плакать и скорбеть. И это очень распространенное мнение.

Конечно, война — это ужасно, но почему папе не приходит в голову мысль объяснить дочке, что солдат воевал, чтобы одержать победу над теми, кто сжег его родную хату и сгубил всю семью? Солдат не смог защитить свою семью, но защитил миллионы других семей. И День Победы — это праздник спасения народа, страны, отечества. Это праздник о том, что жертвы были не напрасны. А павшие «смертью смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Да, это праздник со слезами на глазах, но все-таки праздник. Почему это непонятно, почему не объяснить это дочке?

Как-то я слышал примерно такое восклицание, тоже очень распространенное: «Какой же это праздник, если из-за бездарности и преступности советских вождей мы потеряли столько людей! Не праздновать надо, а судить такой режим!» Но ведь празднуют не достижения вождей, а подвиг народа. Роль вождей, их достижения и преступления — отдельный вопрос. Его можно и нужно обсуждать, но он имеет к Победе косвенное отношение. Тем более что чем сильнее вина вождей в тех тяготах, которые пережила страна, тем значимее победа — победа поперек ужасных обстоятельств. Как написал Василий Гроссман еще в 1942-м, в ходе Сталинградской битвы: «Да, они были простыми смертными, и мало кто уцелел из них, но они сделали свое дело».

Мы все, наверное, видели кадры кинохроники, демонстрирующие ликование на улицах Москвы и всех столиц мира в мае 1945-го. Почему же сегодня мы должны посыпать голову пеплом, а не ликовать, вспоминая в том числе радость тех дней?

*Однако признаем, что куда хуже те, кто, нацепив на себя ленточки и нарядившись в советскую военную форму, обливает оппонентов зеленкой. Своим поступком они оскорбляют память павших, сам праздник, пятная и ленточку, и форму сильнее, чем любые истерики.

«Трупами завалили»

В связи с этим неизбежно встает вопрос о реальных потерях Советского Союза во время войны. Потому что именно размеры потерь используются для обоснования утверждения, что победили не умом и умением, а «трупами завалили…», и очередного вывода о том, что праздновать нечего.

Утверждение, что «потерь было чрезмерно много», само по себе требует обоснования. Много по сравнению с чем? Говорят, с немецкими потерями. Но ведь Германия проиграла. А победа всегда требует бóльших жертв, если сталкиваются две равносильные армии. Из военной науки известно, что в любой наступательной операции наступающие должны превосходить обороняющихся по численности как минимум в три раза (а то и в шесть, по некоторым оценкам). Потому у наступающих всегда больше потерь. Отдельно надо рассматривать начальный период войны, когда нападающий использует эффект неожиданности, а обороняющиеся не организованы и рассредоточены. Собственно, в использовании этого эффекта и состоял изобретенный немцами стратегический прием, так называемый блицкриг, который недооценили все их противники и который позволил им одержать победу на начальном этапе войны по всем направлениям: во Франции, Польше, СССР. Именно поэтому у нас были большие потери на начальном этапе войны, когда не была организована оборона, а блицкриг разрушал все попытки ее создать. А когда блицкриг выдохся, приходилось постоянно преодолевать уже сформированную и хорошо организованную оборону немцев.

И все же о потерях

Известна официальная цифра потерь СССР в войне: 27 млн человек. Однако она не вызывает доверия у критически настроенных граждан, и из недр «критического сознания» возникают цифры 50 млн, а то и больше. И чем больше эта цифра, тем сомнительнее праздник, по их мнению. Хотя на самом деле ровно наоборот: тем больше заслуга тех, кто выстоял и победил, несмотря на ужасные потери.

И все-таки цифра потерь требует объяснения. Метод ее получения, который называется балансовым, достаточно прост. Он описан в книге «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь» (2011). Не все согласны с цифрами, приведенными в этой книге, но столь тщательных подсчетов больше никто не сделал, так что мы ориентируемся на данные этого источника. Цифры последней перед войной переписи проецируются на 1945 год, точно так же на конец войны проецируются данные первой после войны переписи. «Разница между этими цифрами представляет общую убыль населения страны за время войны (погибшие, умершие, пропавшие без вести и оказавшиеся за пределами страны). Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время за четыре с половиной года население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности. Если уровень смертности населения СССР в 1941–1945 годах брать таким же, как в 1940-м, то число умерших составило бы 11,9 млн человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн человек). Результат составит 26,6 млн человек».

В принципе, этот подсчет по силам любому, кто знает арифметику и способен осилить статистические данные о рождаемости и смертности за все эти годы. И каждый, так же как автор этих строк, даже не определив точные цифры, способен убедиться в том, что порядок чисел верен.

С цифрой общих потерь связано и количество боевых потерь. В уже упомянутой книге они оцениваются примерно в 11 млн человек, а потери немцев и их союзников составляют около 10 млн. То есть разница есть, но не катастрофическая. Понятно, что Красная армия несла наибольшие потери в начале войны, в 1941–1942 годах, а немцы — в конце войны. Почему эти цифры кажутся правдоподобными? Известно число призванных на военную службу в годы войны: порядка 31 млн человек. Если учесть раненых и тех, кто служил в районах, где не было боевых действий, в тыловых частях, в воинских формированиях других ведомств, то число потерь в 11 млн хорошо корреспондирует с числом призванных. По крайней мере, ясно, что часто называемая «критически настроенными гражданами» цифра боевых потерь чуть ли не в 30 млн человек, а то и больше, невозможна — тогда мы бы закончили войну без армии.

Народ вульгарен

Какую-то особую ненависть вызывает у истерической публики георгиевская ленточка, которую власти предложили как символ праздника, а граждане на эту инициативу охотно откликнулись. Претензий к ленточке множество. Во-первых, что ее «украли» у царских орденов и присвоили. Но заимствовали ее не нынешние власти, а еще Сталин во время войны, утвердив эту ленту знаком ордена Славы и медали «За победу над Германией». Скорее всего, сделано это было сознательно, дабы подчеркнуть непрерывность русской истории, что тогда было политической линией советской власти. Так что претензии не по адресу. А то, как лента превратилась в символ праздника Победы, легко проследить по посвященным ему плакатам. Вначале это были плакаты с медалью «За победу над Германией», с бросающейся в глаза колодкой «георгиевских» цветов и портретом Сталина на медали. И я точно помню, что это вызывало гнев «критической общественности»: почему вдруг Сталин? Мне кажется, тогда и пришла кому-то в голову мысль убрать этот портрет, оставив только цвета ленты, но негодующие не сменили гнев на милость.

Вторая претензия: ленточку цепляют где ни попадя, вульгаризируя и праздник, и память о Победе. Что напомнило мне советскую пропаганду, высмеивавшую американскую привычку изображать американский флаг повсюду, вплоть до трусов. Тонкие души советских агитаторов этого снести не могли. Но я никогда не думал, что у тех, кто ненавидит советских агитаторов, такие же ранимые души. Да, еще надписи на машинах вроде «На Берлин!», «Спасибо деду за Победу!». Есть ли во всем этом определенная (а может, даже сильная) вульгарность? Безусловно. Но вот несколько простых соображений. У любого значимого события есть свой символ. Скажем, у Французской революции это трехцветная лента или изображение фригийского колпака, которые по случаю ее праздника носят многие французы. У нашей революции — красная ленточка или изображение красной гвоздики, важные для тех, кто празднует это событие. И никто не видит в этом проблемы. В случае с Днем Победы власти угадали с символом: народ его воспринял. Да, это восприятие приняло вульгарные формы. Но напомню, что слово vulgar означает «простонародный». Любой народ вульгарен в проявлениях своих чувств. Но только в современной России некоторые люди, думающие, что они особо тонкие натуры, делают из этого трагедию. И противопоставляют свою тонкость грубости «ватников». Но еще Александр Блок писал: «Да, скифы мы…» В переводе на язык современных символов это должно звучать так: «Да, ватники мы…» И поэт даже гордился этим.

Проблема в том, что свою нелюбовь к власти «критическая общественность» переносит на праздник и его символ: раз власть использует этот праздник в своих целях, то мы против праздника. Но в любой стране власть и вообще все политики использует национальные символы и память о значимых событиях для укрепления своего влияния. Послушайте французских политиков всех мастей — это постоянное обращение к республиканским ценностям, к символам республики, постоянные клятвы в верности им. И фото на фоне парадов в День Республики. А американские политики только и делают, что клянутся в верности наследию отцов-основателей. А потом крупнейшего французского политика, социалиста в придачу, и главного претендента на пост президента ловят на домогательстве к горничной в отеле. Но я не слышал, чтобы французы срывали с себя после этого символы республики. Они понимают разницу между лживым политиком и ценностями республики. А уж про американского президента, занимавшегося всяческими делами в Овальном кабинете, можно сказать, на фоне портретов отцов-основателей и государственных символов Америки, я молчу. Но я не слышал, чтобы «тонкие американские души» из-за этого рвали американские флаги или срезали их со своих трусов.

Полк или барак

Самой удивительной и даже оскорбительной оказалась для меня реакция «критической общественности» на инициативу томских журналистов «Бессмертный полк». Казалось бы, это та самая инициатива от души, проявление чаемого гражданского общества, вызвавшая массовый общественный отклик. Но вначале была попытка оболгать инициативу, изобразить ее начальственной фальсификацией. А потом попытка противопоставить этой инициативе другую народную инициативу «Бессмертный барак» (название, как говорят, придумано не авторами инициативы), которая, к сожалению, для многих выглядит пародией на «Бессмертный полк».

Мне кажется, что авторы обеих инициатив должны осадить тех, кто пытается противопоставлять героев войны, среди которых были и жители лагерных бараков, — жителям лагерных бараков, среди которых были и герои войны. Ведь любому человеку должно быть все просто и ясно: надо помнить и скорбеть о невинных жертвах, помнить и славить героев. И праздновать Победу, понимая всю сложность трагической истории России.