Не всем расти в «Интелы»

16 мая 2016, 00:00

Перспективы многих малых компаний, работающих в области хай-тека, примерно одинаковы: стараться делать то, чего другие не умеют, — и тогда есть шанс выжить

ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «ИОФФЕЛЕД»
Генеральный директор «ИоффеЛЕД» Максим Ременный: чтобы всего лишь сохранять позиции в хайтековском бизнесе, нужно постоянно расти

В традиционном представлении предприятия рождаются малыми, чтобы со временем вырасти в большие успешные компании. Но и мировой, и наш доморощенный опыт показывают: множество небольших инновационных фирм так и остаются малыми, заняв при этом устойчивое положение на рынке. Хотя зачастую их выручка не исчисляется миллионными (в долларовом выражении) суммами, эти фирмы находятся в самой сердцевине мировых научно-технологических трендов. Ниже рассказ о двух высокотехнологических петербургских фирмах, сумевших занять на специфических рынках важные ниши несмотря на то, что по объему выручки они отнюдь не игроки первого эшелона. Компания «ИоффеЛЕД» выпускает уникальную оптоэлектронику для пирометров и анализаторов газов, с которыми приходится сталкиваться человеку в различных областях жизни. А компания «Мултитех» первой в мире вышла на рынок с технологией высокоточной лазерной резки и микрообработки полупроводниковых структур и имела шанс выйти в мирового лидера по производству оборудования для микроэлектроники. Правда, эта история получилась грустная.

Естественный ход событий

Компания «ИоффеЛЕД» (Санкт-Петербург)

Многие годы, начиная с семидесятых, группа научных сотрудников ленинградского академического Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе (ФТИ) занималась фундаментальными научными исследованиями в области полупроводниковых соединений. Ее научным руководителем стал доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник ФТИ Борис Матвеев; позже в группу влился и нынешний генеральный директор «ИоффеЛЕД» Максим Ременный. Со временем исследования приобрели прикладной характер: группа взялась за разработку полупроводниковых источников и приемников излучения, работающих в средней инфракрасной области спектра, что привело к созданию светодиодов и фотодиодов, работающих в диапазоне длин волн 3–5 мкм. Практическое применение они нашли в производстве малогабаритных, чувствительных и быстродействующих аналитических приборах с низким энергопотреблением для обнаружения газов, поскольку именно в среднем диапазоне инфракрасного излучения лежат наиболее сильные полосы поглощения многих газов. В 2001-м была организована компания с «экспортным» названием Mid-IR DiodeOptopair Group (MIRDOG) (собственно фирма «ИоффеЛЕД» была создана в 2005 году), предложившая рынку «элементную базу» для таких приборов — пары полупроводниковых источников и приемников излучения, свето- и фотодиоды.

Помимо работников компании — движущей силы проекта и его непосредственных исполнителей — Максим Ременный называет еще двух «китов» успеха. Во-первых, помощь со стороны государства в рамках программ «Старт» и позднее «Экспорт», реализуемых Фондом содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд Бортника), во-вторых, поддержка Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе РАН. При институте был создан центр поддержки инноваций, взявший на себя ведение административной составляющей проектов, столь нелюбимой научными сотрудниками. Но это не главное. Гораздо важнее для зарождения, становления и развития малой высокотехнологической компании то, что ее работники находятся в среде ученых, обладающих разнообразными научно-техническими знаниями, и имеют возможность постоянно использовать эти знания.

Фотодиоды «ИоффеЛЕД» работают в частотном диапазоне, где находятся наиболее сильные полосы поглощения многих газов 50-01.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «ИОФФЕЛЕД»
Фотодиоды «ИоффеЛЕД» работают в частотном диапазоне, где находятся наиболее сильные полосы поглощения многих газов
ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «ИОФФЕЛЕД»

Однако не все проходило гладко. «У нас в руках оказался реальный, воплощенный в железе продукт, в который мы и наши коллеги вложили много труда и времени. Он вобрал в себя знания и опыт, которые накапливались в предшествующие годы. Важно знать, как вырастить нужную многослойную полупроводниковую структуру, на каком материале и из какого материала, как ее потом обработать, сформировав чипы, как собрать и соединить с внешними оптическими элементами. За ним, как думалось, должна выстроиться очередь! А очереди нет. И что делать? Единственный вариант — своими силами продвигать продукт, попутно приобретая управленческие компетенции и продолжая дорабатывать его исходя из новой информации, полученной от потребителей», — рассказывает Максим Ременный.

Пришлось осваивать технологию мелкосерийного производства на базе доступных научно-производственных мощностей. Несколько лет ушло на выстраивание технологической цепочки, включающей надежных поставщиков материалов и комплектующих. В итоге компания приобрела устойчивые позиции в своей нише, поскольку, с одной стороны, за прошедшие годы разработанные здесь технологии достигли зрелости, то есть основные технологические процессы тщательно отработаны. Кроме того, установлены долгосрочные партнерские отношения как с субподрядчиками, так и заказчиками, выдержавшими испытание браком и задержками поставок, которые неизбежны на начальных этапах вывода продукции на рынок.

Как и во всем мире, у малого бизнеса в России, прежде всего у высокотехнологического, достаточно работы, ведь в любой сфере существует множество небольших рынков, на которых востребована продукция не массового спроса, разработанная под конкретного потребителя или небольшую группу потребителей. С одной стороны, большим компаниям такие рынки неинтересны из-за малых оборотов; с другой стороны, малые компании более эффективны, они намного менее инерционны, соответственно, у них больше возможностей быстро и нестандартно реагировать на потребности рынка при значительно меньших накладных расходах. Перспективы у малых компаний, работающих в области хай-тека, примерно одинаковы, считает руководитель «ИоффеЛЕД»: надо стараться делать то, чего другие не умеют, тогда такие компании выживут. По сравнению с традиционными конкурентами — тепловыми приемниками излучения, у приборов на основе компонентов от «ИоффеЛЕД» значительно лучше такие параметры, как чувствительность, быстродействие, срок службы, меньше размеры и энергопотребление. Правда, лучшие параметры обеспечиваются более сложной технологией производства, и как следствие, более высокой себестоимостью.

Параллельно велись разработки, направленные на расширение продуктовой линейки свето- и фотодиодов с характеристиками, подходящими для конкретных потребителей. Как следствие, компания предлагает сейчас наиболее широкое семейство компонентов для работы в своей спектральной области — около 25 наименований по фотодиодам и 20 — по светодиодам.

Недавно «ИоффеЛЕД» решила заняться не только созданием компонентов для чужих производств, но и разработкой самих приборов или частей приборов на основе своих диодов. В частности, разрабатываются газовые сенсоры для природного и углекислого газов, а также сенсоры для быстрого измерения температуры слаборазогретых тел. С этой новой для себя продукцией компания связывает дальнейшее продвижение на рынке.

По сравнению с конкурентами у приборов «Иоффе- ЛЕД» значительно более высокие значения чувстви- тельности и быстродействия при меньших размерах и энергопотреблении 50-02.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «ИОФФЕЛЕД»
По сравнению с конкурентами у приборов «Иоффе- ЛЕД» значительно более высокие значения чувстви- тельности и быстродействия при меньших размерах и энергопотреблении
ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «ИОФФЕЛЕД»

Объем мирового рынка инфракрасных сенсоров составляет сотни миллионов долларов в год и постоянно растет. Поэтому увеличивается востребованность компонентов, которые являются ключевыми для разного рода датчиков. В 2008 году заказ на десяток свето- или фотодиодов был для «ИоффеЛЕД» событием, и требовался месяц, а то и больше для его выполнения. Сейчас выпуск до тысячи фотоприемников в месяц не вызывает сложностей. Выручка уверенно растет, пусть и не очень быстро, а численность сотрудников достигла десяти человек. Наверное, помимо денежных доходов для нас, как научных сотрудников, самым достоверным подтверждением успешности будет очередь из студентов, желающих проходить у нас занятия по НИР (научно-исследовательской работе) или работать после окончания аспирантуры, шутит Максим Ременный. И число таких практикантов растет.

Несмотря на рост возможностей, выживать в высокотехнологичном бизнесе ничуть не легче, чем раньше, считает глава «ИоффеЛЕД». Не дает успокаиваться общая ситуация, которую можно пояснить известной фразой «Чтобы хотя бы оставаться на месте, нужно очень быстро бежать» — появляются новые технологии, производители и, соответственно, новые конкуренты, потенциальный потребитель становится более требовательным. Поэтому для того чтобы только сохранять позиции, нужно постоянно расти не только по обороту, но и по номенклатуре изделий, их завершенности, технологичности, функциональности и, в конце концов, сложности, что требует постоянного увеличения финансовых, временных и человеческих ресурсов. «Для нас это естественный ход событий», — говорит Максим Ременный.

Один из самых серьезных рисков для небольших хай-течных компаний — потеря ключевых сотрудников. В этом особенность малого бизнеса, работающего в высокотехнологичной сфере, — исключительная зависимость от знаний и умений работников, носителей уникальных компетенций. На их становление порой уходят многие годы, и можно представить ситуацию, когда у коллектива, потерявшего такого сотрудника, не хватит сил или времени восполнить эту потерю.

«Обычно все исследователи задают вопрос, что мешает развитию малого бизнеса в России, — говорит Ременный. — Но я бы его сформулировал чуть по-другому: что нужно для развития малого бизнеса? Разница формулировок в том, что первый вопрос предполагает существование препятствий, которые только убери — и малый бизнес начнет расти, как грибы после теплого дождя. А главным “нужным” фактором является общая ситуация в государстве: развивается ли промышленность, работают ли научно-исследовательские институты в интересах промышленности, поднимается ли уровень образования, насколько в обществе культивируется и является востребованным интеллектуальный труд. Если все это имеется, то складывается ситуация для естественного появления и развития малого бизнеса. И если на эту благоприятную ситуацию накладывается поддержка государства, то есть все предпосылки для развития высокотехнологического малого бизнеса в России».

 История одной упущенной возможности

Компания «Мултитех» (Санкт-Петербург)

Проводит ли воздух электричество? И да и нет — все зависит от параметров электрического поля. При небольшой напряженности поля воздух — это диэлектрик (поэтому ток из электрической розетки сам в комнату не вытекает). Но при больших напряженностях поля возникает электрический пробой, и воздух становится проводником, поэтому молния «пробивает» воздух на десятки и сотни метров. То же самое со светом. Свет — это электромагнитная волна. «Электромагнитный» означает, что свет состоит из электрического и магнитного полей. Пока интенсивность света небольшая, он распространяется лишь через прозрачные среды. При достижении некоторого порога напряженность электрического поля становится достаточной для того, чтобы произошел пробой (он будет называться оптическим, что не меняет его сути). Традиционные источники света не могут создать необходимую для пробоя интенсивность, а вот в лазерах это обычное дело. Если неправильно сконструировать лазер, то в местах сильной фокусировки мощной световой волны произойдет оптический пробой, что обычно выводит лазер из строя. То есть это хорошо известный эффект, с которым чаще всего приходится бороться. Но, как это обычно бывает, из любого вреда можно получить пользу. В основе технологии лазерной микрообработки IntroScribe компании «Мултитех», о которой пойдет речь, лежит как раз этот хорошо известный паразитный эффект оптического пробоя.

Генеральный директор компании «Мултитех» Андрей Алексеев: «Мы выжили. И сделали довольно много хороших работ, за которые не стыдно» 50-03.jpg ПРЕДОСТВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «МУЛТИТЕХ»
Генеральный директор компании «Мултитех» Андрей Алексеев: «Мы выжили. И сделали довольно много хороших работ, за которые не стыдно»
ПРЕДОСТВЛЕНО КОМПАНИЕЙ «МУЛТИТЕХ»

Генеральный директор «Мултитех» Андрей Алексеев закончил физфак Ленинградского университета и какое-то время там работал. По его словам, девяностые годы очень способствовали развитию предпринимательства, а нехватка средств на существование еще сильнее подстегивала частную инициативу. Он и его коллеги пытались делать то, что умеют, — просто торговать или посредничать физикам было неинтересно. Интересно было создавать что-то новое. Поэтому круг возможной деятельности изначально тяготел к чему-то «хай-течному».

Компания начинала с выпуска лазеров и блоков питания к ним. Поскольку ее конек — лазеры с короткой длительностью импульса и высокой импульсной мощностью, эффект оптического пробоя ее сотрудникам был хорошо знаком. Непосредственным толчком к созданию новой технологии обработки послужило обращение за помощью от знакомых, занимающихся изготовлением кристаллооптики. Есть такой оптический элемент — фазовая пластинка. Это очень тонкий, хрупкий кусочек кристаллического кварца определенной толщины. Коллегам Андрея Алексеева нужно было нарезать из одной фазовой пластинки большой площади много маленьких.

Традиционная резка алмазными пилами имеет массу недостатков: много материала идет в отход, велика вероятность появления трещин, да и полированная поверхность при этом страдает. Вот коллеги и обратились с вопросом: а нельзя ли как-нибудь порезать кварц лазером? Кварц — очень хороший оптический материал и практически не поглощает свет в широком диапазоне спектра от инфракрасного до ультрафиолетового. А это означает, что традиционными типами лазеров его не обработать.

Тогда Андрею Алексееву пришла мысль: а что, если сфокусировать мощное лазерное излучение внутри кристалла кварца и добиться оптического пробоя? Нельзя ли последовательно произвести вдоль линии, по которой должен пройти разрез, много пробоев и сформировать эту линию из дефектов? В таком случае прозрачность материала никак не может помешать. Самые первые опыты, «на коленке», дали хороший результат: идея работала. Сразу же появилось ощущение, рассказывает разработчик, что удалось придумать нечто стоящее

Как часто бывает с малыми высокотехнологическими компаниями, развитию помог случай и сарафанное радио. Друзья познакомили Алексеева с главным технологом компании «Корвет», занимавшейся производством светодиодов. Тогда, в 2000-м, сверхъяркие светодиоды на подложках из монокристаллического сапфира еще только покидали стены лабораторий и неспециалистам были в диковинку. Такие структуры групповым способом выращивают на одной общей подложке — вэйфере, но потом весь этот массив нужно разделить на отдельные диоды — чипы. Подложки были размером один-два дюйма, а вот величина отдельного диода не превышала нескольких сотен микрон. Получались сотни тысяч чипов с одной подложки. Тонкая, хрупкая подложка из очень прочного монокристалла лейкосапфира — и очень высокая точность, с которой надо произвести очень много разрезов. Соответствие этим требованиям позже стало отличительной особенностью технологии «Мултитеха».

Решение, найденное в «Мултитехе», было лишено недостатков традиционной алмазной резки и значительно увеличивало выход работающих диодов. Становилось понятно, что компания находит свою идеальную нишу. Более тесное знакомство со светодиодной тематикой создало ощущение ошеломляющей перспективы. Все говорило в пользу того, что светодиодный свет со временем придет на смену лампам накаливания и газоразрядным светильникам. В те годы очень мало кто в это верил, но Алексеев был твердо убежден, что за светодиодами будущее, а у «Мултитеха» был свой технологический кусок, который позволял это будущее приблизить, вырвавшись в мир большого бизнеса. Стало ясно, что технологию нужно патентовать, и притом глобально. «Опыта в таких вещах у нас не было, — признается директор компании. — Пришлось учиться на ходу, рискуя от незнания наделать глупостей». Потому процедуры патентования старались делать тщательно, по многу раз перепроверяя формулировки и отшлифовывая результат. В итоге была подана патентная заявка по процедуре PCT — по сути это международная заявка, дающая возможность сократить затраты при переходе на международную фазу действия патента.

К сожалению, это требовало много времени, как и необходимая отработка технологии, что сыграло с компанией злую шутку. В то время «Мултитех» активно занимался еще и лазерными локаторами — лидарами. Как-то в лабораторию фирмы заглянули три специалиста из японской Hamamatsu Photonics. Один из ключевых компонентов лидара — качественные фотоприемники, производимые этой компанией. Японцы попросили продемонстрировать приборы, заодно им показали и машинку лазерной резки. Гости заинтересовались этой установкой, далекой от их профессиональных интересов, а мултитеховцы, польщенные таким вниманием, подробно все показали и рассказали. Казалось, на этом все и закончилось. Однако история имела продолжение.

В отличие от большинства НИИ и университетов, высокотехнологичные малые компании живут только на то, что сами зарабатывают. Деньги на НИР приходится выкраивать из собственного крайне скудного бюджета. С одной стороны, это не позволяет заниматься откровенно пустыми темами, с другой — особо не разгуляешься, даже когда очевидно, что дело того стоит, рассказывает Андрей Алексеев. Стало ясно, что нужны дополнительные источники финансирования разработок. Но вот объемы и условия финансирования НИОКР, предлагаемые небольшой фирме фондодержателями, больше походили на пародию, да и сама тема у большинства из них энтузиазма не вызывала. Не нашли понимания предложения компании и у чиновников.

Поиски партнеров привели в одну питерскую компанию, занимавшуюся постановкой производства светодиодов. В 2004 году был подписан контракт на строительство машины лазерной резки сапфировых вэйферов по технологии IntroScribe. Испытания показали удивительный результат: выход годных чипов превышал 95%, а для некоторых типоразмеров приближался к 99%. Этот успех не помешал заказчикам, оставив машину себе, не заплатить полной суммы по контракту.

«Мултитех» оказался в трудном положении. Российских заказчиков, заинтересованных в технологиях резки вэйферов, немного, да и технология для них была чересчур производительной. Нужно было выходить на крупные компании, производящие светодиоды. На тот момент в мире их было всего пять-шесть. В итоге выбрали Osram, «дочку» немецкого концерна Siemens, специализирующуюся на светодиодах, но наладить коммуникацию с ней никак не удавалось. Позже специалисты отдела разработок Osram сами вышли на «Мултитех», выудив информацию о питерской фирме в интернете. Применение российской технологии резки могло бы сократить производственную цепочку Osram, увеличить выход годных изделий и их качество. Контакт состоялся, но время работало не на «Мултитех»: в недрах Osram уже зрела технологическая революция — компания решила отказаться от флип-чип технологии (где IntroScribe заиграла бы в полную силу) и сосредоточиться на лифт-ап технологии, где такая резка практически не нужна.

Было еще одно неожиданное последствие контактов с Osram. Патентоведы этой компании провели тщательные поиски и обнаружили еще один патент. Оказалось, что описанная в нем технология соответствует мултитеховской, но заявка на патент подана на 21 день раньше. Заявителем и держателем патента оказалась японская Hamamatsu. И если на территории России исключительное право на производство машин для резки по этой технологии имеет «Мултитех», то в мире продавать их она уже не может. Разработчик ни в коем случае не обвиняет уважаемую компанию в плагиате: история показывает, что сплошь и рядом открытия происходят независимо и одновременно, тем более что нет юридически обоснованных фактов российского приоритета.

«Однако прошлое меня отпускать не захотело, — рассказывает Андрей Алексеев. — Неожиданно объявился новый персонаж, из японской корпорации Disco». Семь лет тому назад тот услышал выступление Алексеева на профильной конференции и запомнил российского специалиста. От него Алексеев узнал продолжение истории с патентом. Disco, изначально выпускавшая только машины механической обработки, видя, что мир меняется, решила заняться выпуском современных, лазерных. Не имея собственного опыта в этой области, Disco купила патент у Hamamatsu. Технология, предложенная Hamamatsu, получила название Stealth Dicing, и теперь Disco платит Hamamatsu за нее роялти, составляющие значительную часть стоимости машины. Технология Stealth Dicing по сути стала общепризнанным индустриальным эталоном, «золотым стандартом» в микроэлектронике, теперь ее используют в том числе для резки кремния все мало-мальски серьезные компании. Таких машин одна только Disco продает не менее полутора тысяч единиц в год на общую сумму 1,5 млрд евро. К тому времени «Мултитех» поставил российским заказчикам пять машин IntroScribe. Стоимость российских установок на порядок ниже (при сопоставимом функционале), а нынешняя емкость российского рынка отличается от мирового даже не на порядок, а на три!

В этом главный ответ на причины подавляющего большинства внутренних неудач российского хай-тека, утверждает Андрей Алексеев: у нас нет собственного современного производства, нет внутреннего потребления, большие отечественные компании мало заинтересованы в российском хай-теке, нет существенных возможностей вырастить что-то домашнее, с чем потом можно выйти в большой мир. «Другое дело, — говорит разработчик, — что теперь я точно знаю, что мне могут приходить в голову идеи стоимостью в миллиарды евро, и хорошие мысли все еще приходят, да и опыт мой тоже чего-то стоит. Вот сейчас сделали очень интересную технологию электродуговой сварки. Не хочу загадывать, на сколько потянет очередная идея и удастся ли ее довести до ума и “вывести в люди”. Может, этой технологии повезет больше».