О нищете бухгалтерии

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
16 мая 2016, 00:00

Новый проект макроэкономического прогноза бранят на редкость дружно, почти единогласно — и, право же, есть за что. Ведомство Улюкаева будто нарочно насовало в свою бумагу целый букет испытанных раздражителей, чтобы уж никто не остался необиженным. Наибольшее негодование комментаторов вызвано двумя обстоятельствами: демонстративным сокращением в целевом сценарии доходов населения — и фактическим признанием, что из стагнации в обозримом будущем вырваться нельзя. На мой вкус, неприятна ещё одна черта документа, в точности унаследованная специалистами МЭРа от своих дальних предшественников из Госплана: в их прогнозе всё плохо на начальном этапе (ибо они искренне думают, что всё очень плохо), но всё волшебным образом выправляется к концу прогнозного периода — чтобы начальство не сердилось. И если в советские времена так выглядели долгосрочные прогнозы, где удалённость озираемого горизонта позволяла неявно опираться на эффект «то ли шах помрёт, то ли ишак», то нынешний прогноз — на неполные четыре года, и волшебный поворот всех тенденций из тьмы к свету в последнем году выглядит как-то уж совсем несолидно. Похоже, оба критикуемых положения прогноза равно неверны: и из стагнации вырваться быстрее можно (см. «Дождались?», стр. 13) — и не ограничению зарплат и пенсий стать тут ключевым фактором.

Отметим, что и с подскоком на финише прогнозируемая МЭРом траектория экономики выглядит уныло. Рост ВВП в будущем году в пределах ошибки измерений, а в 2018-м — ниже трёх процентов весьма прискорбен. Не в том дело, что таким образом будет увеличиваться отставание от других стран (ожидается, что мировая экономика будет расти на три с половиной процента в год). Как известно, стрелка компаса иногда довольно заметно отклоняется от истинного севера. Так и в нашей экономике: «истинный ноль» не там, где статистика даёт нулевое значение роста. При нашей устаревшей, изношенной, а то и просто убитой инфраструктуре истинный ноль — то есть за год не стало ни лучше, ни хуже — наблюдается при росте ВВП процента примерно в три. Так что целевой сценарий МЭРа остаётся на деле сценарием продолжения свирепого спада.

Но давайте судить художника по законам, им самим над собою признанным. Бог с ним, с истинным ростом, — вернёмся к обыкновенным, росстатовским показателям. Это самое ограничение зарплат и пенсий в ближайшие два года — действительно ли оно способно, как полагают авторы целевого сценария, побороть рецессию? Множество комментаторов поспешили указать, что такое решение безумно, ибо очевидным образом подкашивает внутренний спрос, а с ним и единственную надежду на возобновление роста экономики. (Ещё чаще петую песню о попытке переложить все тяготы кризиса на простых людей, особенно возмутительной в пред- и междувыборный периоды, мы здесь опустим как относящуюся уже не к экономике, а к политике.) Но и логика авторов: ограничить рост зарплат, чтобы усилить инвестирование, — вполне экономически правомерна. Да только из самого же прогноза видно, что в данном случае она не срабатывает. Арифметически необходимым условием для того, чтобы усиление инвестирования получилось достаточным, оказывается в прогнозе обнуление оттока капитала к 2019 году. Этого заведомо не будет — во всяком случае, до сих пор рост ВВП обычно увеличивал масштабы оттока. Так что выход инвестиционной активности на необходимый для хорошего роста уровень требует (даже при сдерживании доходов населения!) и ещё каких-то мер, на месте которых в обсуждаемом прогнозе стоит заглушка — презюмированное, но не реальное прекращение оттока капитала. А ведь сжатие внутреннего рынка вследствие «затягивания поясов» произойдёт само собой, без дополнительных мероприятий.

Это не единственный случай несогласованности отдельных положений документа. Вот ещё примеры. Ускоренный вывод из экономики энергонеэффективных производств сам по себе может дать прогнозируемое снижение энергоёмкости экономики только на спаде — простая арифметика. Чтобы наблюдать такой эффект на обещанном подъёме, нужен масштабный ввод энергоэффективных производств; не говоря уже о деньгах, на это едва ли хватит четырёх лет. Та же картина и с трудом. Целевой сценарий предусматривает снижение числа занятых, что при обещанном промышленном росте явилось бы, по справедливому замечанию кого-то из комментаторов, русским экономическим чудом. Кто так метко (в смысле повышения производительности труда) и так быстро (за те же четыре года) вложит в это чудо гигантские деньги, остаётся в документе МЭРа непрояснённым.

Сценаристов Улюкаева впору пожалеть: они пытаются решить заведомо неразрешимую задачу. Нельзя привести хозяйство огромной страны к ощутимому росту, пользуясь, по существу, только бухгалтерскими соображениями. Примерно так же нельзя на столе сложить из шести спичек четыре треугольника*. Надо выйти из плоскости и сложить тетраэдр — оставить бухгалтерию за кадром и понять, что нужно делать для перехода к росту. Вспомним азы корпоративной мудрости: разработку стратегии никогда не доверяют финансистам. Не случайно виднейшим успехом последнего времени оказалось развитие аграрного сектора. Контрсанкции ли, импортозамещение ли, но не бухгалтерские соображения заставили чуток подпустить аграриев к кислородной подушке, вот и результат. Выделяйте ключевые проблемы, решайте их — и будет вам рост.

Сколько уже писано, например, про жилищное строительство как идеальный драйвер всей экономики — где хоть какие-то шаги в эту сторону? Пока обстановка в этой сфере становится только хуже. По квадратным метрам жилья на человека нас уже обогнал Китай — ждём, пока обгонит Индия? Средняя площадь единицы вводимого жилья почти не растёт (по стране), а во многих больших городах даже падает. Люди, впрягаясь в жесточайшую ипотеку, покупают квартиру размером с курятник — хотим, чтобы рожать детей с течением времени вообще перестали? Что делать, чтобы дела в жилищном строительстве пошли разумнее, быстрее и справедливее, примерно понятно. За те же самые три года, что МЭР хочет затягивать и отпускать пояса, можно бы добиться заметного продвижения.

 *Со сторонами, равными спичке.