Оптимизм на грани авантюризма

Сергей Кудияров
специальный корреспондент журнала «Эксперт»
16 мая 2016, 00:00

Хотя в мировой медной отрасли уже четвертый год продолжается кризис, отечественные игроки намерены наращивать производство. Они ждут выхода из кризиса уже к концу этого года

Мировой рынок меди в настоящее время переживает трудные времена. Вот уже четыре года подряд цены на красный металл неуклонно снижаются (см. график 1). Так, только за 2015 год они упали более чем на 20%. В настоящее время котировки меди на Лондонской бирже металлов находятся на минимальных отметках со времен кризиса 2009 года. Фактически отрасль уж несколько лет работает в условиях профицита продукции (см. график 2). Последние обстоятельства, как то: замедление темпов роста китайской экономики, а также сокращение инвестиций в мировой нефтегазовый комплекс на фоне низких цен на нефть — еще более усугубили ситуацию.

Не удивительно, что многие медные компании в мире начали резать свои инвестиционные программы, а кто-то — заметно снижать объемы производства. Так, два ведущих китайских производителя меди, компании Jiangxi Copper и Nonferrous Metals, недавно договорились о сокращении своего производства меди на 200 тыс. тонн. Причиной китайцы назвали как раз снижение цен на этот металл до слишком низких для экономики компаний отметок.

Тем более удивительно на этом фоне намерение отечественных игроков медной отрасли активно инвестировать в расширение мощностей. И хотя в прошлом году выпуск рафинированной меди в России все же сократился на 2,1%, в перспективе отечественная медная «большая тройка» — «Норникель», УГМК и Русская медная компания — нацелена на рост объемов производства. Насколько реально это при нынешних ценах?

Однако, как заявляет вице-президент Русской медной компании (РМК) по финансам и экономике Максим Щибрик, «мы считаем, что сегодня цены на медь находятся на минимальных уровнях. Их дальнейшее снижение практически невозможно. Мы ожидаем роста, восстановления цен начиная уже с конца этого года».

 

Медный кризис

По итогам прошлого года, согласно данным World Bureau of Metal Statistics, в мире было произведено в общей сложности 23,1 млн тонн меди. А вот спрос на этот металл составил 22,9 млн тонн, что означает наличие на рынке профицита в 146 тыс. тонн.

За истекшее десятилетие мировой спрос на медь довольно резво рос, увеличившись за 2005–2015 годы на 37,8% в натуральном выражении. Но ажиотажа на рынке не возникло: производство росло еще более быстрыми темпами, прибавив за тот же период 38,9%.

Роль главной скрипки здесь, как и в случае с рядом иных сырьевых товаров, играл Китай. Сейчас на него приходится чуть менее половины мирового потребления меди (см. график 3).

И он же стал главной угрозой для рынка, как только ранее бурно росшая экономика КНР стала замедляться. Негативное влияние на рынок оказывают сокращение инвестиций в энергетическом секторе и отсутствие положительной реакции экономики на стимулирующие действия правительства Китая. Обвал на Шанхайской фондовой бирже и слабая экспортная статистика усилили опасения относительно устойчивости китайского экономического роста и, следовательно, спроса на медь. В силу большого значения китайского рынка не спасает даже продолжающийся, хотя и небольшими темпами, рост потребления меди на рынках развитых стран.

Прогнозы большинства мировых экспертов в отношении будущего меди в обозримой перспективе выглядят довольно мрачно.

Так, аналитики Goldman Sachs ожидают по итогам этого года на мировом рынке избытка предложения в размере 530 тыс. тонн. Это меньше, чем ранее ожидавшийся ими же избыток в 670 тыс. тонн, но все равно может привести к снижению цен до 4500 долларов за тонну (еще на 7%). Причем на такой отметке, по их оценке, цены останутся в течение длительного периода, поскольку никуда не денется профицит предложения. В 2017 году его ожидают на уровне 566 тыс. тонн, в 2018-м — 626 тыс. тонн, в 2019-м — 657 тыс. тонн. Для сравнения: всего в России в 2014 году было произведено 742 тыс. тонн меди.

Аналитики International Wrought Copper Council также ожидают профицита предложения, хотя и в меньших размерах — порядка 230–300 тыс. тонн в текущем году.

Наихудшие прогнозы дают эксперты Barclays. По их оценкам, спотовая цена меди на Лондонской бирже металлов уже к середине этого года опустится примерно до 4500 долларов за тонну, а к концу года упадет до рекордных 4180 долларов за тонну — меньше было только в период с ноября 2008-го по март 2009 года.

«Мы ожидаем дальнейшего снижения цен на медь, поскольку сезонный всплеск экономической активности в Китае недостаточен для того, чтобы нивелировать высокий уровень запасов металла, а также неблагоприятные среднесрочные перспективы экономики», — говорит аналитик Barclays Дэйн Девис.

Как ожидают эксперты, мировой спрос на медь в ближайшие годы будет расти на 2–3% в год. Но ее производство тоже будет увеличиваться. Так, по оценке International Copper Study Group, рост в период до 2019 года составит около 5% ежегодно, достигнув объема производства 27 млн тонн.

Странная ситуация для страдающего от профицита предложения рынка.

На низком старте

Судя по всему, заметный вклад в этот рост внесут отечественные медные компании. В настоящее время вклад России в мировое производство меди малозаметен, на нашу страну приходится менее 4% мирового производства этого металла (см. график 4). Нет отечественных игроков и в рейтинге крупнейших компаний — производителей меди (см. график 5).

Однако отечественные медники, в отличие от своих зарубежных коллег, чувствуют себя довольно-таки неплохо. За счет низкой себестоимости производства (как в силу технологических особенностей, так и благодаря дешевому рублю) им удалось показать достаточно хорошие финансовые результаты. Так, «Норникель» закончил прошлый год с рентабельностью EBITDA в 50% — по словам президента компании Владимира Потанина, это один из лучших показателей среди горно-металлургических компаний мира. В этом году компания планирует инвестировать в развитие 145 млрд рублей. Для сравнения: в прошлом году на эти цели было направлено 100 млрд рублей, в 2014-м — 79 млрд.

Средства пойдут главным образом на развитие Быстринского ГОКа в Забайкалье, который, будучи запущен в 2018 году, должен ежегодно давать компании до 66 тыс. тонн сырья в пересчете на медь.

Впрочем, можно справедливо заметить, что «Норникель» — многопрофильная компания, у которой только 23% выручки приходится на медь, но есть также лидирующие позиции по никелю и платине. Довольно диверсифицирован бизнес и у УГМК.

Но амбициозные планы развития есть и у ориентированной почти исключительно на медь РМК.

Только медь

РМК — самая молодая компания из отечественной медной «большой тройки». Она была основана в 2004 году. Ее основатель, уральский предприниматель Игорь Алтушкин (в настоящее время владеет 80% акций РМК) начинал с продажи лома цветных металлов. С 1995 года он сотрудничал с Искандером Махмудовым, хозяином УГМК. В 1997-м Алтушкиным была создана компания «Уралэлектромедь Вторцветмет», поставлявшая лом в адрес УГМК. На переработку лома изначально ориентировалась РМК сразу после своего создания.

Максим Щибрик рассказывает: «В 2005–2007 годах была такая хорошая эра, в России активно шла модернизация основных фондов. Было большое ломообразование. Китайский рынок только-только начинал свой рост. И тогда можно было получать достаточно хороший финансовый результат на переработке ломов. Но уже тогда акционеры четко понимали, что построить будущее только на переработке лома невозможно, необходимо идти в область горной добычи, в создание собственной минерально-сырьевой базы. Поэтому с 2008 года по настоящее время мы занимаемся именно этим. И та ситуация, что сейчас складывается на рынке медного лома, показывает, что принятое решение было абсолютно верным».

Действительно, компания за время своего существования инвестировала в развитие в России и Казахстане свыше 100 млрд рублей, построив и реконструировав девять рудников, четыре шахты, шесть обогатительных фабрик, шесть металлургических заводов. В 2011 году РМК начала строительство и в 2013 году запустила Михеевский ГОК в Челябинской области (на тот момент крупнейший медный ГОК в России) стоимостью в 28 млрд рублей и производительностью 18 млн тонн руды в год. Сейчас РМК работает над проектом освоения Томинского медно-порфирового месторождения в той же Челябинской области. Как ожидается, потенциальный Томинский ГОК обойдется в 55 млрд рублей и будет иметь производительность 28 млн тонн руды в год.

Для сравнения: выручка РМК в 2015 году составила 74,9 млрд рублей —на 39% выше, чем годом ранее.

В прошлом году компания произвела почти 196 тыс. тонн меди в катодном эквиваленте и 53 тыс. тонн цинка в цинковом концентрате. Большую часть своей продукции (до 87% по итогам прошлого года) РМК поставляет на экспорт. В перспективе уже к 2022 году компания планирует увеличить выпуск меди до 300 тыс. тонн в катодном эквиваленте. Причем медное направление объявлено приоритетным и по сути единственным. Так, буквально в апреле этого года РМК продала свою долю (37%) в нидерландской NF Holdings B.V., владеющей, в свою очередь, 58% Челябинского цинкового завода.

Однако Максим Щибрик уверен в правильности выбранного курса: «Мы находимся в привлекательном секторе экономики. По нашему мнению и по мнению международных аналитиков, медь — наиболее устойчивый товар, наиболее устойчивый металл, который не имеет аналогов технологического применения и наиболее устойчиво себя ведет на биржевых рынках».

При этом, по его мнению, кризис совсем не помеха развитию. «Строить нужно именно тогда, когда цены низкие, чтобы начать производство продукции в момент восстановления рынков, на восходящей фазе нового экономического цикла для получения наибольшего экономического эффекта от инвестиций, — объясняет Максим Щибрик. — Мы находимся сегодня в наихудшем положении рынка, где цены на медь являются самыми низкими за последнее десятилетие. Но уже в настоящий момент начинает формироваться определенный дефицит на рынке. Он обусловлен рядом факторов. Прежде всего сокращением производства, остановкой производств с высокими издержками, уменьшением инвестиций в основной капитал, которое приводит к задержке ввода в эксплантацию новых объектов. Все действующие месторождения, где производится добыча, показывают снижение полезного компонента, тем самым повышая себестоимость добычи. Но при этом потребление меди все равно каждый год прирастает и увеличивается, пусть и не такими большими темпами».

Впрочем, у Максима Щибрика есть и единомышленники по лагерю оптимистов. Так, о начале стабилизации медного рынка заявил генеральный директор чилийской медной компании Antofagasta Иван Арригада.

В свою очередь, аналитики HSBC ожидают, что цены на медь на Лондонской бирже металлов вырастут за 2016 год до 4780 долларов за тонну, в 2017 году достигнут 5440 долларов, а еще через год — 6330 долларов А аналитики Sberbank CIB ожидают появления дефицита на медном рынке с 2018 года.

Хозяева медной горы

Почему в разгар кризиса РМК придерживается инвестиционно активной стратегии, рассказывает президент компании Всеволод Левин. 

Русская медная компания, несмотря на свою относительную молодость и отсутствие советского наследства (РМК не участвовала в приватизациях начала девяностых), успела добиться больших успехов, войдя в тройку крупнейших производителей меди в России. При этом компания уникальна в своей ориентации почти исключительно на медь — в то время как ее коллеги в России предпочитают диверсифицировать бизнес.

На вопросы «Эксперта» согласился ответить президент РМК Всеволод Левин.

— Всеволод Вадимович, как на Русской медной компании сказались наблюдаемые уже не первый год низкие цены на медь?

Мы затянули пояса и снизили себестоимость выпуска продукции. Большим положительным фактором стала и девальвация рубля. Но с учетом того, что наши внешние займы номинированы в валюте, конечно, для нас это тоже тяжело. Тем не менее мы позитивно смотрим в будущее, свою мощность не теряем.

Замедление роста китайской экономики как-то сказалось на компании?

Да, Китай сейчас сокращает свои закупки. Но мы не зациклены на Китай, это только шесть процентов продаж наших катодов и катанки. У нас большой круг потребителей продукции, это Ближний Восток, арабские страны, где мы продаем 53 процента продукции. Это также Европа, Бразилия, Южная Африка.

Раньше мы продавали медный концентрат, и это было выгодно. Но Китай начал создавать сложные условия для продажи, и мы переориентировались, стали больше производить готовой продукции, то есть, медных катодов и медной катанки.

Не видите необходимости пересматривать свою инвестиционную программу ввиду низких цен и избытка предложения на рынке? Скажем, будет ли реализован проект Томинского ГОКа?

Все же медные проводники никто не отменил, и заменителей еще никто не предложил. Рынок еще долго будет требовать медь. Кроме того, мы же конкурируем. Наращивая свою производительность, мы снижаем себестоимость.

А строительство Томинского ГОКа… Ну, во-первых, особо сильно оно и не повлияет на мировой рынок. Этого никто не почувствует, это не такой большой объем. Кроме того, мы же знаем, что ряд предприятий в Африке, в Чили снижают свою производительность. Какие-то компании даже закрываются сегодня — у них высокая себестоимость и они не могут работать при такой цене. Экономика нашей компании такова, что мы, в принципе, себя спокойно чувствуем при цене 4800–4900 долларов за тонну. Я думаю, что вряд ли цена будет падать ниже. Иначе многие производителей меди просто закроются, и тогда будет огромный дефицит на рынке, что опять отыграет повышение цены.

Удешевление рубля понизило себестоимость вашего производства, но должно было повысить стоимость инвестиций, ведь в отрасли активно используются импортная техника и оборудование. Валютные риски велики для инвестиционной программы РМК?

Безусловно, курсовая разница оказала воздействие на нашу инвестиционную программу. Но Михеевский проект мы закончили раньше, чем в стране началась девальвация, еще в 2013 году, и достаточно комфортно его запустили. Конечно, привлекались кредиты, долговая нагрузка — валютная. Но, учитывая девальвацию и снижение себестоимости, мы обслуживаем долг. При условии прохождения всех необходимых экспертиз и получения разрешения на строительство это обязательные моменты… Мы будем реализовывать Томинский проект.

У вас до 87 процентов продукции идет на экспорт. Не задумывались ли о наращивании поставок на внутренний рынок?

К сожалению, внутренний рынок не может переработать меди больше, чем способен. Сегодня российские производители могут производить до 900 тысяч тонн меди в год, а внутренний рынок сможет принять только 350 тысяч тонн, не больше. Если у нас будет развитие строительства, промышленного и жилого, то внутренне потребление, конечно же, станет выше и можно будет больше отправлять на внутренний рынок. Нам не надо будет тратить деньги, скажем, на транспортировку, сможем продавать здесь. Но пока этого нет. В стране кризис, и это явно чувствуется.

Томинский проект уже столкнулся с критикой со стороны местной общественности, обвинениями в создании экологической угрозы. Как компания реагирует на это?

Действительно, мы столкнулись с такими сложностями. Но мы достаточно уверенно, четко идем, проходим необходимые экспертизы. Главную государственную градостроительную экспертизу, экологическую экспертизу мы уже прошли. Сегодня по инициативе челябинского губернатора назначен экологический аудит. Очевидно, будут какие-то замечания, пожелания, которые мы, разумеется, учтем в проекте. И после того, как получим все положительные заключения, мы выйдем на финансирование к банкам. При стечении благоприятных обстоятельств мы, возможно, в 2017 году стартанем.

Русская медная компания отличается исключительно высокой зависимостью от монопродукта — меди. Не планируете ли диверсифицировать бизнес?

Нет, изначально мы для себя приняли решение сконцентрироваться именно на производстве меди. Мы знаем, как это делается. Мы не распыляемся. Мы концентрируем ресурсы. И мы больше вкладываем интеллектуальную собственность для того, чтобы была возможность перерабатывать более сложные, бедные руды.

У нас в медной отрасли перспективы огромные. Мы продолжаем строительство подземного рудника Приорский в Казахстане, строим там же открытый рудник Кундызды.

В России в Оренбургской области сегодня ведется строительство рудника Весенний. Также ведется строительство подземного рудника Джусинский с производительностью 800 тысяч тонн на ближайшие 25 лет.

На Михеевском ГОКе ведутся активные геологоразведочные работы. Минерально-сырьевая база здесь удвоена. Сегодня эти дополнительные запасы готовятся к постановке на баланс Государственного комитета по запасам. И мы рассчитываем, что производительность ГОКа будет увеличена.

За период развития нашей компании, с 2004 года по 2016-й, наши запасы по руде были увеличены в десять раз. Сегодня наши балансовые запасы составляют 1,2 миллиарда тонн руды. Это стабильная минерально-сырьевая база, которая позволяет нам смело работать, надежные ресурсы на ближайшие 20–25 лет. Запасы по медному компоненту были увеличены за этот период в семь раз. Сегодня наши балансовые запасы и ресурсы составляют 7,1 миллиона тонн меди. Ну и, соответственно, поскольку цинк является попутчиком меди, то по цинку наши запасы за этот период выросли в пять раз и достигли 3,5 миллиона тонн.

В то же время мощность по выпуску меди была увеличена почти в 2 раза. Если мы начинали как компания, которая перерабатывает медные лома, и в мощностях 2004 года на 90 приходилось приходилось на медные лома, то сегодня пропорция существенно изменилась. Медные лома занимают у нас 30 процентов, а 70 — это переработка минерального сырья.

А есть ли планы по поглощению новых активов?

Конечно, если будут предложения. Мы следим за всеми аукционами. Если будут интересные предложения — будем рассматривать.

По вашему мнению, стоит ли что-то изменить в работе горно-металлургической отрасли в России?

На самом деле мы сталкиваемся с определенными сложностями, скажем, при прохождении проекта, экспертизами. Законодательство в России не совсем совершенно. Например, для того, чтобы сделать проектную документацию, мы должны выбрать оборудование. А для того чтобы выбрать оборудование, мы должны уже на этом этапе привлечь финансирование. А мы еще не получили положительной экспертизы, потому что нам добавили еще прохождение экологической экспертизы, которая сопровождается рядом общественных обсуждений. Подготовительная фаза для получения положительных заключений очень сложная и длительная. И здесь, я считаю, законодательство надо несколько оптимизировать.

Кроме того, когда государство в лице Роснедр предлагает новый участок, то земля, на которой расположено то или иное месторождение, должна быть уже проработана государством, изъята на время у пользователей. Мы же сегодня сталкиваемся с тем, что заходим на тот или иной участок, а эти земли уже кем-то куплены. И не в самых добрых целях: люди не собираются заниматься там сельским хозяйством или еще каким-то производством, у них чисто спекулятивные цели. Мы заходим на участок, который обременен уже какими-то землепользователями. И в данном случае мое предложение таково: если Роснедра выставляет участок, то они должны уже предложить геологический отвод или горный отвод, освободить и предоставить какие-то альтернативные земли землепользователю.

Русская медная компания (РМК) была основана в 2004 году уральским предпринимателем Игорем Алтушкиным, с начала 1990-х занимавшимся продажей медного лома и активно сотрудничавшим с УГМК. В настоящий момент основатель владеет 80% акций компании. РМК в первые годы своего существования занималась переработкой медного лома с опорой на специально построенный завод в Великом Новгороде. С 2008 года РМК переориентируется с лома на работу с минерально-сырьевыми ресурсами и в настоящее время представляет собой полноценную горно-металлургическую компанию, являясь третьим по величине производителем меди в России (после «Норникеля» и УГМК). Выручка РМК по итогам 2015 года составила 74,9 млрд рублей, чистая прибыль — 14,1 млрд. Компания в настоящее время объединяет 13 предприятий в России (главным образом на Урале — в Челябинской, Свердловской и Оренбургской областях) и на севере Казахстана; в общей сложности на них заняты 8,1 тыс. работников.