Эффект Юзефовича

Культура
Москва, 23.05.2016
«Эксперт» №21 (988)
Недавно большое жюри литературной премии «Национальный бестселлер» определилось с коротким списком номинантов. Его возглавляет Леонид Юзефович с новым историческим романом «Зимняя дорога». Гражданская война, мужество, жертвы — обо всем этом уже писали. Однако в романе Юзефовича есть загадка. Разгадав ее, «Эксперт» рассчитывает понять не только историю, но и нечто большее

ТАСС

Леонида Юзефовича часто обвиняют в тяжелом пессимизме и общей мрачности взгляда на жизнь. Этот эмоциональный фон оставался бы личным делом автора, если бы Юзефович не был историком, а его чувство жизни не накладывалось на строгую рамку исторического факта. Именно это сочетание документальной стройности и глубоко осмысленной эмоции порождает странный и загадочный «эффект Юзефовича» — особый род исторической науки, синонимичный искусству. Вполне вероятно, что автор «Зимней дороги» легко расстался бы с историей, если бы она была хоть немного менее фантастической. Но мы живем в России. Юзефович всего лишь иллюстрирует очевидное — строгий академический историк здесь порой выглядит так же, как в иной стране мистик или фантаст. Никакая самая причудливая фантазия не выдумает так, как было на самом деле.

Дело в том, что Юзефович почти всегда рассказывает две истории. Одна происходит на поверхности и составляет сюжет, а вторая как-то таинственно мерцает в странных паузах, интонациях, авторских ремарках и общей музыке повествования. Даже в самой жизнерадостной и чисто художественной своей работе, серии о сыщике Путилине, Юзефович ухитрился пропустить под веселеньким ситчиком детективного жанра суровую нитку какой-то глубокой вселенской задумчивости. После всех путилинских приключений ты обнаруживаешь, что только что прочитал историю бессмертной души, которая блистала божественными дарами и вот исчезла с лица земли, как не было. Это трагическое бассо-остинато обеспечивает милому Путилину жизнь вечную получше, чем все его приключения. Последняя книга Юзефовича-историка, «Зимняя дорога», трагична просто по факту — в конце все погибли, перед этим претерпев муки. Но сделана она по тому же принципу: сначала читателя захватывает локальный исторический сюжет, а вот потом… Читатель начинает догадываться, что ему рассказывают совсем другую историю.

***

«Зимняя дорога» — название очень пушкинское. Ту «Зимнюю дорогу» все учили наизусть и цитировали по случаю. Случаи такие выдаются часто. Кому не знакома эта долгая русская езда по тем самым печальным полянам с их печальной луной и тройкой борзой? Вот только однажды, перечитывая «Зимнюю дорогу» в сто двадцать первый раз, ты понимаешь, что это не про природу. Пушкин как будто поймал обычный среднерусский пейзаж в клетку особого времени-пространства, где ничто не подает едущему приветливого знака: привет, друг мой, ты все делаешь правильно, ты движешься к цели, все в порядке. На той пушкинской дороге — ни огня, ни черной хаты. Это отсутствие ориентиров превращает движение в чистую идею. Это движение из ниоткуда в никуда, движение само по себе. Там, в конце пути, вроде бы ждет милая Нина, и это все оправдывает. Но и с Ниной все как-то странно. Пушкинисты говорят, что в жизни Пушкина никогда не было реальной, живой Нины. Героиня «Зимней дороги» — лишь некий условный образ жены, которая ждет нас где-то, в безвестной вечности. Пушкинская Нина никогда не дождется, а дорога никогда не кончится. Но сам процесс движения по ней ес

У партнеров

    «Эксперт»
    №21 (988) 23 мая 2016
    Новая гипергонка?
    Содержание:
    Заметьте наши искандеры

    НАТО продолжает проводить враждебную политику в отношении Москвы. Однако целью этих действий является не война с Россией, а ее сдерживание и политическое доминирование США в Европе

    Главная новость
    Потребление
    Реклама