На пороге цифрового мира

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
23 мая 2016, 00:00

Филипп Форестье, один из руководителей Dassault Systèmes — крупнейшей в мире компании в области инженерного программного обеспечения, рассказывает о своем видении сотрудничества с Россией и о будущем цифрового мира

ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ
Филипп Форестье, исполнительный вице-президент Dassault Syst\emes по международным связям

Человечество погружается в цифровую пучину. Уже трудно представить, что каких-нибудь двадцать лет назад основным орудием производства конструктора была чертежная доска — кульман и карандаш. Современные конструкторы уже не знают, как держать его в руках. Все — от самолетов и атомных реакторов до платьев и причесок — разрабатывается на компьютерах. Станки, а то и целые заводы управляются ими же. Компьютеры контролируют жизнь изделий, подсказывая людям, что и когда надо с ними делать. И, скорее всего, достаточно быстро научатся и здесь обходиться без людей.

Dassault Systèmes — крупнейшая в мире компания по разработке инженерного программного обеспечения, того, что называется САПР и PLM-системы; с ней сотрудничают многие российские машиностроительные и энергетические компании. И старейшая, если так можно сказать о компании, производящей самые современные и инновационные продукты. Пионер в этой области.

В апреле в Москве побывал Филипп Форестье, исполнительный вице-президент Dassault Systèmes по международным связям. Мы встретились с ним, чтобы узнать о планах развития компании и о том, какое место в этих планах занимает Россия, как в Dassault Systèmes относятся к российским планам импортозамещения. Но начали мы с истории:

— Вы один из основателей Dassault Systèmes. Как и почему вам и вашим коллегам пришла в голову идея создать эту компанию?

— Наша компания была основана в 1981 году. Но фактически работы по созданию 3D-системы автоматизированного проектирования начались значительно раньше, еще в Dassault Aviation. Тогда, как известно, все делалось на кульманах, хотя в некоторых отраслях это было очень трудно. И мы занялись разработкой новых средств компьютерного трехмерного моделирования для использования в этих отраслях.

Через два года мы разработали базовую функциональность интерактивного трехмерного проектирования. А потом начались многочисленные визиты представителей разных компаний, в которых были очень заинтересованы в том, что мы сделали, — причем не только из аэрокосмической отрасли, но и из автомобильной.

Одновременно еще несколько софтверных компаний начали выводить на рынок программное обеспечение такого же типа, как у нас. И наш нынешний председатель совета директоров, господин Шарль Эдельстен, который был основателем компании, сказал, что, наверное, было бы полезно создать отдельную компанию — Dassault Systèmes, чтобы не наступил такой день, когда Dassault Aviation навяжет нам какой-то другой стандарт.

Именно поэтому мы тогда решили отделить наше подразделение от материнской компании и выйти на рынок самостоятельно. А поскольку мы стали предлагать наше программное обеспечение не только компании Dassault Aviation, но и другим компаниям по всему миру, мы получили возможность инвестировать больше денег в разработку своего ПО и разрабатывать его быстрее.

И поскольку большинство из нас составляли инженеры, которые занимались НИОКР, мы выводили нашу продукцию на рынок и занимались маркетингом через компанию IBM. Год за годом IBM помогала нам продавать разработанное нами программное обеспечение CATIA самым прогрессивным и крупным компаниям мира из аэрокосмической и автомобильной отраслей.

— Почему IBM заинтересовалась вашими разработками?

— IBM в то время продавала аппаратные средства, «железо», и сотрудничество с нами дало им преимущество, поскольку у нас были аппаратно-программные комплексы. То есть с нашим продуктом у IBM было и «железо», и специализированное, хорошо работающее программное обеспечение. Это было мощное и взаимодополняющее сочетание.

Поскольку IBM была заинтересована в программном продукте, то в компании испытывали различные программные средства, проводили сравнительное тестирование, бенчмаркинг — и в итоге выбрали нас.

— Какие самые значимые трудности и самые значимые достижения были у вашей компании в ходе ее развития?

Dassault Systèmes всегда занималась прорывными инновациями. Уже переход от двухмерного проектирования чертежей к трехмерным моделям был большим прорывом. Но когда вы предлагаете рынку прорывную инновацию, как сделать, чтобы люди ее приняли?

Многим инженерам нравилось работать с двухмерными чертежами. Это была зона комфорта для них. И переход к чему-то абсолютно новому для многих представлял трудность. Потребовались годы, прежде чем мы смогли сказать, что новые трехмерные методы проектирования наконец стали вытеснять двухмерные чертежи.

Как всегда бывает с прорывными инновациями, нам необходимо было получать поддержку высшего руководства различных компаний, убеждать их в том, что наши инновации действительно ценны и стоят того, чтобы установить их. А это занимает годы.

Во всей истории Dassault Systèmes мы можем отметить четыре важнейших инновационных шага, четыре мощные прорывные инновации. Первая — переход с двухмерного проектирования на трехмерное. Вторая — переход с физических прототипов на цифровые. Boeing 777 стал первой моделью самолета, который мы спроектировали вместе с Boeing полностью на компьютере, отказавшись от бумажных чертежей, создав цифровую модель, а не физический прототип. Когда мы решили пойти по этому пути, это был большой риск, потому что мы не знали, что нас ждет — успех или неудача. На этот риск сознательно пошли президент Boeing и Бернар Шарлес, главный исполнительный директор и президент Dassault Systèmes. Но и потом потребовалось время, прежде чем эта прорывная инновация стала стандартом на мировом рынке. Надо было найти лидеров, которые были бы способны воспринять это стратегическое видение и поняли бы реальную пользу от внедрения этой инновации.

Третья мощная инновация Dassault Systèmes — создание PLM-системы, или системы управления жизненным циклом изделия, то есть моделирования всего жизненного цикла изделия от концептуального дизайна до проектирования, производства и эксплуатации.

Мы работали над этим несколько лет, пока в 2012 году не создали нашу четвертую инновацию — платформу 3DExperience, предоставляющую программные решения для всех подразделений компании — от отделов маркетинга и продаж до отдела инженерных разработок, которые в процессе создания продукта помогают компании формировать разнообразный потребительский опыт.

— А почему переход с физических прототипов на цифровые вы осуществили с Boeing, а не с Dassault Aviation или с Airbus, которые, казалось бы, вам ближе?

— В 1989 году, после того как программное решение CATIA заняло лидирующие позиции на рынке, Бернар Шарлес, в то время президент подразделения по новым технологиям, исследованиям, разработкам и стратегии, стал одним из вдохновителей концепции DMU — цифрового макета, который позволяет инженерам-разработчикам создавать полномасштабные 3D-модели продукции. А Boeing требовалось инженерное решение, чтобы реализовать свою стратегию «проектирования и строительства где угодно». И это оказалось возможно, если использовать программные продукты, разработанные под руководством Бернарда Шарлеса. Именно это позволило ему несколько лет спустя, в 1995-м, запустить работу над цифровым макетом лайнера Boeing 777, который, как я уже сказал, стал первым в мире самолетом, спроектированным полностью с помощью цифровых инструментов. Программное обеспечение Dassault Systèmes позволило Boeing сделать важный шаг в обеспечении бесперебойной совместной работы различных площадок и подразделений — все участники использовали одно и то же программное обеспечение в одних и тех же процессах и этапах разработки, что привело к повышению производительности и инновационного потенциала компании.

3D-модель завода «Звезда» (Санкт-Петербург) 46-03.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО DASSAULT SYSTEMES
3D-модель завода «Звезда» (Санкт-Петербург)
ПРЕДОСТАВЛЕНО DASSAULT SYSTEMES

Это был важный шаг и для нас в нашем подходе к инновациям: благодаря этому Dassault Systèmes стала партнером в сфере инноваций для сотен компаний по всему миру, а те получили возможность повышения конкурентной эффективности. Но инновации — это бесконечный процесс, он никогда не останавливается, и поэтому мы продолжили двигаться дальше

Мир сейчас находится на таком этапе экономического развития, который называется «экономика впечатлений». На этом этапе конечный пользователь — потребитель, гражданин, пациент — становится реальным участником процесса создания продукта. В этой экономике нельзя ограничиться «классической» работой с продуктом, которую исторически вели инженеры. Наша концепция состоит в соединении всех заинтересованных лиц в процессе разработки продукта — инженеров, маркетологов, финансистов, потребителей, чтобы конечный продукт отвечал нуждам потребителя. Поэтому во всех отраслях, где мы работаем, мы предлагаем отраслевые решения с учетом восприятия потребителя — или, как мы их называем, Industry Solution Experiences. То есть в этом случае ключевой момент не продукт как таковой, а его восприятие.

Например, пассажиры самолета заинтересованы не только в том, чтобы летать в отличном самолете, но и в том, чтобы им было в полете приятно и удобно.

— О вас пишут, что вы сыграли ключевую роль в принятии решений, которые помогли вывести компанию на новый уровень. Вы бы не могли охарактеризовать наиболее интересные из них?

В качестве члена исполнительного комитета компании я, конечно, был задействован в принятии ключевых решений. Последние несколько лет я создавал особое подразделение, которое называется Network of Influencers (если переводить буквально — «Сеть влияния»). Мы хотели сделать так, чтобы топ-менеджеры, высшие руководители компаний в разных отраслях знали и понимали наше видение, нашу стратегию. Моя задача состояла в том, чтобы создать такую среду, в которой лидеры, руководители компаний в различных отраслях могли бы иметь доступ к нашему видению и нашим прорывным трансформационным, инновационным решениям. Чтобы они имели возможность их понять, оценить и внедрить у себя в компании.

— Какое место занимает Россия в планах компании?

— Российский рынок для нас имеет огромное значение, именно поэтому мы выделили Россию в отдельный географический регион для нашей компании. Мы разделили весь мир на 12 регионов: например, Северная Америка, Латинская Америка, Китай, Россия и так далее. Россия для нас не просто страна, но один из 12 ключевых мировых регионов.

Каждый регион у нас имеет особую организационную структуру, которая возглавляется управляющим директором по региону. Сейчас наше представительство в России и странах СНГ возглавляет Алексей Рыжов. Мы считаем важным, чтобы каждый регион возглавлялся, так сказать, местным управленцем. Поначалу мы можем назначать на эту должность представителя Франции, как было сначала здесь, в России (наше представительство в России и СНГ до господина Рыжова возглавлял Лоран Вальрофф). Но по мере того, как мы выходим на определенный уровень зрелости в конкретном регионе, мы переходим к следующему этапу и назначаем местного представителя.

— В России сейчас ставится вопрос об импортозамещении во всех областях, в том числе в IT. В частности, уже и на уровне правительства обсуждается вопрос о создании собственного полноценного инженерного программного обеспечения с целью вытеснения импортной продукции — по крайней мере, из оборонпрома и других ключевых отраслей промышленности. Как Dassault Systèmes на это реагирует? Как компания оценивает возможность такого рывка в России?

— Мы внимательно следим за событиями и инициативами, которые предпринимаются в этой области. Тем более что мы знаем: российские инженеры, математики, физики — это специалисты мирового уровня. Мы также знаем, что подобные инициативы были и в других странах. Тем не менее, например в США и Китае, компании и государственные структуры приняли принципиальное решение использовать ПО Dassault Systèmes, в том числе в авиационной промышленности и некоторых других «чувствительных» областях. Почему? Потому что программное обеспечение Dassault Systèmes — мировой лидер в своем классе, оно помогает странам и компаниям создавать инновации и быть более конкурентоспособными на мировом рынке. Мы развиваем инициативы Dassault Systèmes в области НИОКР уже на протяжении тридцати лет. Кстати, в наших подразделениях R&D по всему миру работают пять тысяч человек.

Скриншот рабочего стола инженера за работой над проектированием самолета 46-04.jpg ПРЕДОСТАВЛЕНО DASSAULT SYSTEMES
Скриншот рабочего стола инженера за работой над проектированием самолета
ПРЕДОСТАВЛЕНО DASSAULT SYSTEMES

— Некоторые компании размещают в России свои R&D-подразделения, которые должны стать местными субъектами, чтобы их продукция воспринималась как местная. Собирается ли Dassault Systèmes что-то в этом отношении предпринимать? Насколько это вам интересно?

— Что касается создания наших собственных подразделений R&D в России, то стратегия Dassault Systèmes состоит в том, чтобы создавать структуры НИОКР, которые работали бы в мировом масштабе. Мы всегда рассматриваем инновации из различных стран и регионов глобально. Если где-то появляются какие-то технологии-«жемчужины», мы всегда готовы их приобрести. Если в будущем в России появится такая «жемчужина», мы всегда можем подумать о том, чтобы приобрести ее себе. В частности, у нас есть один научно-исследовательский партнер в Новосибирске, который очень тесно с нами сотрудничает.

Будем ли мы создавать свое собственное подразделение НИОКР в России с нуля? Нет.

Но мы, например, создали платформу 3DExperience, о которой я уже сказал, это открытая инфраструктура, в которой соблюдено большинство стандартов. И поверх этой инфраструктуры любой человек и любая компания может установить свои приложения, в том числе специализированные приложения для России — с учетом российской специфики, российских требований безопасности. Например, если вы не хотите разглашать определенные сведения или распространять технологию за рубежом.

Такое партнерство — или сотрудничество — на наш взгляд, самый практичный вариант. Тем более что французская культура и русская культура дополняют друг друга, и это сотрудничество могло бы быть очень плодотворным.

— У нас боятся трудностей, возникающих при международных осложнениях. Известны проблемы из-за санкций. Поэтому руководство страны и ставит задачу импортозамещения. Насколько те сложности, которые возникли сейчас у России во взаимоотношениях с Западом, влияют на работу Dassault Systèmes в России?

Я не вижу, чтобы санкции как-то негативно повлияли на отношения Dassault Systèmes и России. У нашей компании с российскими партнерами и клиентами отличные отношения, и мы хотим, чтобы эти отношения развивались. Эффект от санкций существует — в частности, в кораблестроении, но он не оказывает влияние на отношения Dassault Systèmes и предприятий в России и на развитие нашего бизнеса в других отраслях.

— Какой пример использования программного продукта Dassault Systèmes кажется вам самым интересным и необычным?

Всего мы работаем в 12 различных отраслях. Самыми успешными и приоритетными для Dassault Systèmes всегда были и остаются аэрокосмическая и автомобильная отрасли, но мы также разрабатываем решения для горнодобывающей отрасли, для life science — «науки о жизни», бизнес-сервисов, архитектуры, строительства, товаров народного потребления, пакетированных товаров, промышленного машиностроения и других секторов экономики.

Мы исходим из главных проблем, которые стоят перед человечеством, и из того, как мы можем помочь человечеству решить эти проблемы. Мы предлагаем долгосрочные, глубокие инициативы. Допустим, по проектированию интеллектуальных городов и их управлению в виртуальном пространстве на базе нашей платформы 3DExperienceCity.

Мы тесно сотрудничаем с энергетическими компаниями, в том числе в области возобновляемой энергетики и ядерной энергетики, например, с НИАЭП в России. Мы сотрудничаем с фармацевтическими компаниями, медицинскими, с врачами. Мы идем в сторону персональной медицины. Далее, мы активно участвуем в том, что во многих странах называется «четвертой промышленной революцией» (во Франции — «Промышленность будущего», в Германии — «Промышленность 4.0», в Республике Корея — «Креативная экономика»). Как бы ни называть это явление, мир стоит на пороге больших преобразований в экономике, и мы активно участвуем в процессе трансформации общества.

И наконец, в сфере образования, которая критически важна для подготовки новых поколений к инновациям будущего, мы активно сотрудничаем в том числе с ведущими в мире университетами и школами. Мы хотим более активно сотрудничать и с ведущими российскими университетами.

— Футурологи активно обсуждают вопрос, каковы пределы цифровизации производства и жизни, и предсказывают вытеснение человека из всех областей экономики и промышленности. Человек становится лишним в цифровом мире. Какова, на ваш взгляд, будущая роль человека в таком цифровом мире?

— Мы считаем, что цифровой мир не заменяет человека, а расширяет его возможности и совершенствует наш реальный физический мир. Dassault Systèmes все свои усилия концентрирует на том, чтобы наши технологии приносили пользу людям, которые живут в городах, позволяя сократить выбросы вредных газов в атмосферу и экономить энергию. Чтобы медицина обеспечивала оптимальное лечение, чтобы рабочим было удобнее работать на своем рабочем месте. Чтобы студенты учили то, что им потребуется в реальном мире. В целом наши технологии призваны сделать этот мир лучше.

Постоянно увеличивается мощность компьютеров, возникают новые технологии. Десять лет назад не было ни интернета вещей, ни облачных технологий, ни смартфонов, ни социальных сетей — даже понятий таких не было. Все эти важнейшие факторы нашей жизни появились за последние десять лет.

Технологии моделирования (simulation), технологии цифрового мира тоже развиваются очень быстро, и границ этому развитию не видно. Человеческое общество должно быть готово к ключевым преобразованиям, должно быть готово измениться, чтобы воспринять эти преобразования. Поэтому технологическая трансформация и социальная трансформация (которая будет важнее и труднее) пойдут бок о бок. Общество должно подготовиться к внедрению абсолютно новых технологий.