О новостях в деле Каменщика

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
23 мая 2016, 00:00
Фото: Эксперт
Александр Привалов

Аэропорт Домодедово создаёт благотворительный фонд для выплат пострадавшим от теракта в аэропорту в 2011 году. О создании фонда объявлено на совместной пресс-конференции замдиректора Домодедово Нуждина и адвоката Трунова, представляющего интересы примерно сорока потерпевших, — так, чтобы не было никаких неясностей. Все должны сразу понять, что всё это: и фонд, и выплаты, и совместное появление перед журналистами представителей конфликтующих сторон — прямо и непосредственно связано с уголовным делом по обвинению владельца аэропорта Дмитрия Каменщика и трёх бывших менеджеров Домодедово по статье 238 УК РФ «…оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» — в связи с этим терактом. Все, собственно, так и поняли. Представители аэропорта подчеркнули, что предполагаемые выплаты суть чистая благотворительность, а никак не признание вины. И конечно, формально эти выплаты не имеют никакого отношения к делу против Каменщика и его коллег, но это формально. А если по сути, то в Домодедово надеются, что дело будет закрыто. Надежда понятная: ведь вот же, смотрите — платим…

Мне уже случалось писать об этом деле (см. № 8 за нынешний год); дело это, на мой взгляд, полностью дутое. Ни один из действовавших до дня теракта отечественных и международных регламентов не требовал тотального досмотра прибывающих в аэропорт, то есть никаких требований в Домодедово не нарушили. Такая позиция подтверждена двумя инстанциями наших судов, такую же позицию Минюст от имени России отстаивает в Страсбурге. Обвинение против Каменщика дико с формальной точки зрения: даже если юрлицо в чём-то провинилось, за его действия несёт ответственность генеральный директор, но не собственник. Обвинение недопустимо и с содержательной точки зрения: насколько полезен и даже полезен ли вообще тотальный досмотр при входах в аэропорты, единого мнения нет до сих пор; всего несколько дней назад Международный совет аэропортов в Европе (ACI Europe) предложил премьеру Медведеву проверки на входах отменить, поскольку они лишь умножают количество уязвимых мест в системе безопасности. Значит, в действиях менеджмента Домодедово не только не было состава преступления, но, весьма вероятно, не было и ошибки. Тем не менее Каменщик сидит под домашним арестом, а адвокат Трунов согласится поддержать прекращение уголовного дела только после осуществления обсуждаемых сейчас выплат.

Адвокат потерпевших Трунов интересен сам по себе. Репутация у него весьма сложная и многосоставная; в последние годы он известен именно как представитель потерпевших: в терактах, а авиакатастрофах, в пожарах — и в таком качестве не раз добивался известных успехов. Так, представляя интересы 86 истцов, пострадавших в результате захвата театрального зала на Дубровке, добился от правительства Москвы для почти половины своих клиентов единовременных выплат в размере от трёх до 75 тысяч рублей. То есть человек он в таких вопросах опытный. В нынешней же истории он аккуратно подчёркивает, что идея выжать компенсации из аэропорта ему не принадлежит: «Я благодарю Бастрыкина, — говорит адвокат журналистам, — так как идея, что потерпевшим надо помогать, была его». Да глава Следственного комитета и не скрывает своего авторства. Ещё в ноябре прошлого года на лекции в МГУ он сказал: «Мы им сейчас говорим (собственникам Домодедово. — А. П.): не надо, чтобы вы садились в тюрьму, это лишняя нагрузка на бюджет. Заплатите людям деньги, как это принято в США, которые многие восхваляют. Сколько в США стоит жизнь главы семьи, пострадавшего в авиакатастрофе? Пять миллионов долларов».

Мне не кажется странным, что адвокат Трунов уклоняется от чести быть автором такой схемы. Когда следователь, открыв уголовное дело, говорит его фигурантам: «Мы не хотим вас сажать, просто заплатите людям деньги», — это слишком уж похоже на деяние, предусмотренное статьёй 163 УК РФ, то есть на вымогательство. Считаешь, что фигуранты виновны, — собери доказательства и передай дело в суд. Не считаешь — закрой дело. А такой, промежуточный вариант — как он сочетается с действующим правом? И ведь там не только странное заявление начальника было. Опять-таки Трунов осторожно признаётся прессе, что в ходе следствия в отношении руководителей Домодедово «были давление и угрозы со стороны Следственного комитета». Почему? Да перестарались: «Ради благих намерений делалось такими методами… Бастрыкин грамотный специалист, но чем ниже следователи, тем хуже методы». Ясное дело, не начальство же распорядилось применять угрозы — это эксцессы мелких исполнителей. Начальство, как мы видели, только и сказало: заплатите, мол, людям! Но всё равно адвокату, даже идеально встроенному в правоохранительную систему (а других сейчас почти и не встретишь), явно не с руки сильно ассоциироваться с подобными действиями. Это в отношении следователей хоть шантаж, хоть задержание с целью получение выкупа суть явно нерабочие статьи УК, а человеку без погон лучше всё-таки не рисковать — не ровён час, что-нибудь пойдёт не так, неприятностей не оберёшься.

Впрочем, сейчас трудно себе представить, что именно в разворачивающейся операции по отъёму денег у владельцев аэропорта может пойти не так. Заплатить они точно заплатят; сколько — трудно сказать. К аэропорту было подано около сорока исков о возмещении ущерба, каждый на сумму от 50 до 700 млн рублей; о величинах того же порядка говорил, мы помним, и г-н Бастрыкин. Объявленная величина благотворительного (по-моему, странно здесь звучащий эпитет) фонда уже заметно меньше — 150 млн на всех; «мы должны исходить из российских реалий», как великодушно разъяснил г-н Трунов. Оно бы и подъёмно для Домодедово, но тут есть два довольно очевидных обстоятельства. Во-первых, 150 млн — это, как настойчиво подчёркивал адвокат, лишь первоначальная величина фонда; какая будет его окончательная величина, мы пока не знаем. Во-вторых, и окончательная величина — это будет только та часть сделки, о которой стороны сочтут нужным сообщить публике. Так что говорить, что для Каменщика и его аэропорта история заканчивается принципиально иначе, чем в 2002 году закончилась для Голдовского и его «Сибура», пока рановато.