Заметьте наши искандеры

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
23 мая 2016, 00:00

НАТО продолжает проводить враждебную политику в отношении Москвы. Однако целью этих действий является не война с Россией, а ее сдерживание и политическое доминирование США в Европе

СЕРГЕЙ ЖЕГЛО

Прохладная война упорно стремится к холодной. Именно такой вывод можно, на первый взгляд, сделать из серьезной эскалации отношений между Россией и Североатлантическим альянсом. Стороны перешли от стадии «прекратили разговаривать» к стадии «накачивания мускулов». Прежде всего это касается НАТО. Только в этом году альянс затащил в свой состав сопротивляющуюся Черногорию, завершил создание позиционного района ПРО в Румынии, начал строительство аналогичной системы в Польше, а также взял курс на серьезное укрепление своих балтийских рубежей с Россией, намереваясь отправить туда существенные военные силы. Не исключено, что на июльском саммите в Варшаве будут объявлены новые инициативы по укреплению военной инфраструктуры НАТО.

Естественно, все это приведет к серьезным ответным действиям со стороны Москвы, которая рассматривает усиление альянса как ущемление своих интересов (что в НАТО особенно и не скрывают). Ряд российских экспертов требуют от Кремля увеличения оборонных расходов и усиления военного присутствия в Европе. Безусловно, в Москве отчетливо понимают, что такие шаги в лучшем случае вызовут новую гонку вооружений, а в худшем — приведут к военному противостоянию. В случае такого конфликта, по словам сотрудников американской исследовательской организации RAND Corporation, «поколения, которые родились не под сенью ядерного Армагеддона, смогут на своей шкуре почувствовать этот, казалось бы, давно похороненный страх».

Москва и рада бы никого не пугать, но у нее нет особого выбора. Курс на конфронтацию сейчас задают наиболее пассионарные страны — члены НАТО, и этот курс будет продолжаться до тех пор, пока самые вменяемые государства военного блока не выработают новую парадигму сотрудничества с Россией.

 

 11-02.jpg

Экзистенциальный конфликт?

Недавно в эстонском Международном центре обороны и безопасности вышел крайне алармистский доклад под названием «Закрывая балтийскую дыру НАТО». Он посвящен необходимости укрепления группировки альянса в регионе и анализу политики России в отношении прибалтийских стран. На эту бумагу никто бы не обратил особого внимания, если бы не список авторов. Среди них значатся бывший командующий НАТО в Европе генерал Уэсли Кларк, бывший заместитель командующего генерал Ричард Ширрефф, а также еще один бывший высокопоставленный сотрудник альянса генерал Эгон Рамс. И эти уважаемые генералы транслируют весьма радикальные воззрения.

По мнению авторов доклада, нынешний конфликт между Россией и коллективным Западом носит не тактический и не временный, а экзистенциальный характер. Их произведение начинается с фразы о том, что «при нынешнем режиме в Кремле Россия несет серьезную угрозу НАТО, особенно восточным членам альянса». По мнению авторов доклада, Россия виновата в дестабилизации как восточных, так и южных флангов НАТО, и ее методы варьировались от «аннексии частей независимых государств до взятия на вооружение проблемы мигрантов». В то время как сам альянс, дескать, вел себя «оборонительно, прозрачно и предсказуемо».

Подобный односторонний подход вызывает серьезные вопросы к объективности и серьезности изложенных предложений. И дело даже не в том, что действия альянса в Черногории (протаскивание страны в НАТО вопреки мнению большей части населения этой страны) вряд ли можно считать прозрачными, а разговоры о дополнительном размещении войск в Балтике — оборонительными. Российские эксперты, политики и даже вменяемые аналитики на Западе много раз говорили о том, что нынешний конфликт носит не экзистенциальный, а статусный характер. «Россия не стремится к противостоянию с США равно как с НАТО или Евросоюзом и никогда не была инициатором такого противостояния», — поясняет министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Ключевой задачей России был и есть пересмотр сложившихся после холодной войны правил игры, в которой нашей стране отводилась роль бесправной проигравшей державы, не имевшей право на собственную сферу влияния и не участвующей в архитектуре безопасности Европы. Россия не раз предлагала западным партнерам пересмотреть эти правила (в частности, выдвигала идею создания единой архитектуры безопасности), однако США и ЕС устраивал действующий порядок, дискриминационный в отношении Москвы.

В рамках этого порядка, судя по всему, мыслят и авторы доклада. Они категорически советуют не идти на конструктивный диалог с Москвой и вместо этого оперируют лозунгами и стратегиями периода холодной войны. В частности, предлагают перейти от стратегии сдерживания России к стратегии устрашения. «Слишком часто НАТО действовала как владелец дома, который включает сигнализацию только после того, как воры ушли», — поясняют генералы. Они считают, что Россия понимает только силу, что Москва ищет и эксплуатирует слабости Запада, ведет себя с агрессивным оппортунизмом, но при этом уклоняется от прямой конфронтации с решительным и сильным оппонентом. И в качестве примера указывается, как ни странно, августовская война 2008 года. Авторы уверяют, что российские войска не пошли на Тбилиси только потому, что США разместили свои корабли в Черном море и обещали грузинскому режиму серьезную логистическую поддержку. И это при том, что все, кто следил за конфликтом, понимали, что Кремль не взял Тбилиси потому, что ему это было не нужно.

Европейские политики, естественно, не готовы переходить к полноценной стратегии устрашения — более того, даже сейчас, спустя два года после возвращения Крыма, на Западе нет четкого осмысления нынешнего этапа военно-политической ситуации в Европе. «Военные обязаны мыслить в категориях возможностей, поэтому они, реагируя на происходящее со времен Украины, и говорят о возвращении в период тридцатипятилетней давности. Политикам же гораздо труднее поверить в возобновление конфронтации, ибо ее не хочется», — поясняет главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов. Тем не менее страны альянса решились на реализацию двух проектов, которые (реально или на уровне ощущений) повышают градус конфронтации в Европе. Речь о курсе на создание ограниченной европейской системы ПРО и намерении серьезно укрепить свой воинский контингент в Прибалтике.

Безопаснее быть беззащитным

В присутствии генсека НАТО Йенса Столтенберга 12 мая был официально пущен в строй объект европейского сегмента американской ПРО, расположенный в Румынии. В ближайшее время аналогичный сегмент заработает и в Польше.

Поначалу США учитывали опасения России: не случайно президент Барак Обама после прихода к власти отказался от плана Буша по развертыванию полномасштабной ПРО в Европе в пользу развертывания систем противоракетной обороны морского базирования. Да, он в рамках компромисса согласился на размещение 24 ракет-перехватчиков в Румынии и такого же количества в Польше, однако опять же пытался минимизировать ущерб для отношений с Россией. «Идея размещения компонентов системы ПРО в Румынии вообще возникла по той причине, что прежде не удалось договориться с Чехией и Польшей. В первом случае свою роль сыграло сопротивление населения и ряда политиков, а с Варшавой не удалось договориться о цене. Поляки требовали масштабных инвестиций, поставок систем Patriot и других новейших вооружений, к которым они до сих пор доступа не имели. И Обама отказался перевооружать Варшаву, поскольку не собирался срывать “перезагрузку” с Россией», — поясняет эксперт-европеист из Высшей школы экономики Дмитрий Офицеров-Бельский. Сейчас такая щепетильность американцам ни к чему — перезагрузка провалена, Россия объявлена нарушителем мирового порядка, а на Западе раскручивается антироссийская кампания.

Теперь американцы, пытающиеся избежать обвинений в подрыве стратегической стабильности, лишь пытаются объяснить, что система ПРО не направлена против России. По словам представителя американского посольства в Москве Уильяма Стивенса, «целью системы противоракетной обороны НАТО является полная защита Европы от растущей угрозы, связанной с баллистическими ракетами». Но угрозы со стороны кого? Ирана, который заключил сделки на миллиарды долларов с европейскими компаниями и не имеет даже малейшего желания, не говоря уже о возможности, нанести ракетный удар по Парижу? Саудовской Аравии? Украины?

Получается, против России. Американцы отчасти правы, уверяя, что, во-первых, нескольких десятков противоракет недостаточно для нейтрализации российского оборонного потенциала, а во-вторых, ракеты SM-3 имеют чисто оборонительную функцию. «Эта противоракета не подрывает вражескую ракету в воздухе, а ударяет по ней с огромной силой. Другими словами, ее нельзя превратить в оружие нападение даже если будущие лидеры Запада захотят это сделать», — говорит американский политолог Фред Каплан. Однако проблема в том, что нынешние элементы ПРО — только начало, и если что, США с легкостью смогут заменить ракеты SM-3 наступательным вооружением. Во всяком случае, почти вся инфраструктура для этого уже будет создана.

Проблема в том, что с точки зрения защиты Европы от ядерного удара нынешняя система ПРО не просто бессмысленна, но и контрпродуктивна. Атомная бомба давно перестала быть эффективным орудием войны, причем как с точки зрения малых государств, так и с точки зрения великих ядерных держав. «В войне Судного дня израильские власти могли применить ядерное оружие, однако в итоге отказались от этого. Отчасти потому, что применение ядерного оружия не принесло бы никаких военных выгод. Да, оно могло уничтожить Дамаск, однако сирийской армии и ее командиров там не было. А удар по Голанам убил бы и своих», — говорит глава частной разведывательно-аналитической компании Stratfor Джордж Фридман. — Ни США во Вьетнаме, ни СССР в Афганистане так и не использовали ядерное оружие — они скорее предпочли этому поражение». По сути, ядерное оружие нужно не для того, чтобы победить в войне, а для того, чтобы не допустить ее. Для чего и необходим принцип гарантированного ответного ядерного удара по стране-агрессору, который будет для последнего неприемлем. Именно поэтому в свое время лидеры США и СССР договорились об отказе от ПРО ради сохранения стратегической стабильности. К сожалению, нынешние американские руководители утратили данное понимание.

С этой точки зрения, по словам Джорджа Фридмана, сложно представить себе военное значение системы нынешней ПРО в Европе. «России она не угрожает — система предназначена для перехвата одной или нескольких ракет и в случае российского ядерного удара будет неэффективна. Она нужна для защиты от других государств, с гораздо меньшим числом ракет. Но зачем этим государствам наносить ядерный удар, а особенно по Европе?» — вопрошает эксперт. Ответ на этот вопрос весьма прост: система ПРО имеет не только военное, но и политическое значение.

Прежде всего это еще один элемент контроля за Европой. По словам Дмитрия Офицерова-Бельского, США хотят «создать зонтик ПРО над Европой, тем самым усилив зависимость партнеров по НАТО». И с этой точки зрения жесткая реакция России, а тем более ответное размещение оперативно-тактических ракетных комплексов «Искандер» в Калининграде (абсолютно необходимое в данной ситуации) соответствует американским национальным интересам. «Складывается интересная ситуация — американцы постоянно критикуют европейцев за то, что те не хотят финансово обеспечивать собственную безопасность, при этом именно Вашингтон фактически способствует появлению вызовов безопасности на границах Европы и постоянно повышает ставки, делая обеспечение европейской безопасности все более дорогим», — продолжает Дмитрий Офицеров-Бельский.

 

Нынешние элементы ПРО — только начало, а если что, США с легкостью могут заменить ракеты SM-3 наступательным вооружением. Во всяком случае, почти вся инфраструктура для этого уже будет создана 16-01.jpg
Нынешние элементы ПРО — только начало, а если что, США с легкостью могут заменить ракеты SM-3 наступательным вооружением. Во всяком случае, почти вся инфраструктура для этого уже будет создана

Нужны еще заложники

Размещение систем ПРО стало также своего рода политической гарантией безопасности союзников. «Власти некоторых восточноевропейских стран, недавно вступивших в ряды НАТО, хотели прежде всего получить символ американской готовности их защищать. Корабль может уплыть, а ракетная база на земле — с офицерами, инфраструктурой, стартовыми площадками для запуска и всем остальным — выглядит куда более осязаемо», — поясняет Фред Каплан. Некоторые страны Восточной Европы фактически проецируют на себя боевые действия на Украине и требуют гарантий собственной безопасности. С рациональной точки зрения их обеспокоенность выглядит весьма странно, однако с психологической точки зрения их вполне можно понять. «История балтийских стран и Польши достаточно травматична. Эти народы испытывали не раз ситуации, когда в момент кризиса, грозящего потерей независимости или даже государственности, Западная Европа разводила руками», — говорит Федор Лукьянов. Поэтому они и хотят присутствия на своей территории войск, желательно американских (к США у восточных европейцев больше доверия, чем к не раз обманывавшей их Западной Европе). В какой-то степени американские военные в Европе повторяют судьбу своих коллег из контингента в Южной Корее — они являются своего рода смертниками, чья гибель в случае начала войны гарантирует американское в ней участие.

Однако установки ПРО на базах баз не являются достаточной гарантией — Восточная Европа давно требовала размещения на северо-восточном фланге альянса дополнительных подразделений войск НАТО. И сейчас ее услышали — на ближайшем саммите в польской столице будет принято решение об усилении контингента НАТО в Прибалтике. «В Варшаве альянс должен громко и четко подтвердить свою брачную клятву, дабы ее услышали в Москве», — говорит министр иностранных дел Польши Витольд Ващиковский.

Если рассуждать с чисто военной точки зрения, то армия НАТО попросту не сможет помешать гипотетической оккупации Прибалтики. Соотношение российской и натовской военной мощи на этом флаге восточно-европейского театра военных действий не оставляет никаких шансов нашему противнику. Так, например, танков у нас здесь больше, чем у НАТО, в семь раз, БМП и боевых вертолетов — в пять раз, а систем ПВО — почти в 20 раз. Правда, если смотреть на суммарную военную мощь НАТО и России, то картина будет с точностью до наоборот.

Кроме того, в пресловутом докладе генералов НАТО отмечается стратегическая уязвимость этих территорий. «Имея границу с Россией и Белоруссией протяженностью 1400 километров, страны Балтики связаны с остальными союзниками по НАТО лишь 65-километровым коридором из Польши в Литву», — говорится в докладе. И это уже не говоря о том, что российская армия обладает высокой мобильностью. «Недавние военные кампании России (в частности, в Сирии) а также проведенные учения четко продемонстрировали ее возможности перемещать значительные силы на большие расстояния и поддерживать их там на протяжении долгого времени», — говорится в докладе.

Однако ценность этого размещения (опять же с чисто военной точки зрения) нивелируется двумя важнейшими вопросами. Во-первых, зачем России нападать на прибалтийских членов альянса? Выравнивание потенциалов было бы понятным, если бы речь шла об укреплении контингентов в зонах, где возможны «конфликты на периферии», — например, в Украине с «незамороженным» Донбассом или в Молдавии с «размораживающимся» Приднестровьем. Однако рядом с Прибалтикой таких зон нет.

 16-02.jpg

Во-вторых, эксперты признают, что даже усиление войск НАТО на четыре батальона никак не выровняет баланс в пользу альянса и тем более не защитит Прибалтику от гипотетического российского вторжения. По расчетам американской Rand Corporation для этого нужно минимум семь бригад, которых у НАТО нет.

Однако отсутствие военной логики в решении альянса объясняется логикой политической. Так, те же американцы рассматривают размещение дополнительного контингента в Прибалтике как усиление контроля за Европой, а также средство давления на Россию. Западные европейцы попросту не могут отмахнуться от фобий Прибалтики, ведь это подрывает саму идею коллективной обороны. Ну и, наконец, Восточная Европа рассматривает это размещение как еще одно доказательство политических гарантий со стороны американцев, причем как против Москвы, так и против Брюсселя. «В современной Европе, особенно для малых стран, единственным источником иммунитета от Брюсселя может быть только позиция Вашингтона», — говорит Дмитрий Офицеров-Бельский. При этом они рассматривают нынешнее усиление контингента НАТО в Прибалтике лишь как первый шаг. «Надеемся, что пока этого хватит, чтобы дать ответ на российскую угрозу, стать символом решимости альянса», — заявил Витольд Ващиковский.

В присутствии генсека НАТО Йенса Столтенберга 12 мая был официально пущен в строй объект европейского сегмента американской ПРО 16-03.jpg ТАСС
В присутствии генсека НАТО Йенса Столтенберга 12 мая был официально пущен в строй объект европейского сегмента американской ПРО
ТАСС

 Будем говорить?

К счастью, значительная часть европейских лидеров с польским и эстонским министрами не согласна. «НАТО — организация крайне неоднородная. Основной импульс, связанный со “страшной” Россией, исходит не от всех стран-членов. Там много государств, которые не видят угрозы — например, вся Южная Европа», — говорит Федор Лукьянов.

Да, европейцы весьма негативно оценивают нынешнее состояние отношений между Москвой и альянсом. «НАТО и Россию разделяют глубокие и устойчивые противоречия», — констатировал Йенс Столтенберг по итогам прошедшего в апреле Совета Россия—НАТО (первого за два года). Однако военный чиновник в последнее время не раз подчеркивал необходимость возобновления разговора с Москвой. «Диалог, транспарентность, каналы политических связей особенно важны в трудные времена, во времена напряженности, поэтому потребность в политическом взаимодействии с Россией сегодня гораздо выше, чем в прошлом», — заявил Столтенберг. За политический диалог с Россией выступил и глава Госдепа США Джон Керри. А по словам министра иностранных дел Франции Жан-Марка Эро, нужно «совершенно открыто говорить с русскими, чтобы у них не возникло неопределенности по поводу наших намерений».

Именно поэтому собравшиеся в Брюсселе министры иностранных дел государств — членов НАТО подтвердили «двойной подход», который заключается в «укреплении безопасности альянса и мер сдерживания и сохранения политического диалога» с Россией. И в рамках этого диалога они назначили проведение нового заседания Совета Россия—НАТО до июля 2016 года.

В Москве это решение встретили с негодованием, но лишь потому, что оно не было согласовано с Кремлем. «Совет Россия—НАТО работает на основе консенсуса, — заявил Сергей Лавров. — Если они хотят это обсуждать, пусть обсуждают с нами, а не лезут к микрофону». А так «российская сторона никогда не уходила от диалога; мы всегда являлись сторонниками диалога. Рассчитываем, что это единственный способ решать те проблемные вопросы, которые находятся перед нами», — отметил пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.

Сторонам, безусловно, есть что обсудить. По словам Йенса Столтенберга, альянс хочет «добиться прозрачности и предсказуемости и работать над развитием механизмов снижения риска и предотвращения опасных ситуаций, которые могут выйти из-под контроля». Например, во время пролетов российских самолетов возле американских кораблей. Инциденты с лихими финтами летчиков понятны, но предсказуемы. «На протяжении многих лет Россия фактически мирилась с тем, что на сопредельных воздушных территориях хозяйничают другие и что это стало нормой. Сейчас же Москва экстравагантными методами показывает завершение свободных действий и необходимость выработки новых правил, — поясняет Федор Лукьянов. — Проблема в том, что тут можно заиграться, и ситуация отдается на откуп конкретным людям и экипажам. И если что-то случится, то может включиться закон непреднамеренных последствий, когда действия требуют ответных действий противоположной стороны».

Кроме того, на этой встрече, вероятно, будет обсуждаться и вопрос усиления военного присутствия альянса на Балтике. Судя по всему, стороны придут к компромиссу: НАТО делает в Варшаве много громких заявлений и принимает мало важных решений по реальному изменению паритета, и Россия поступает аналогичным образом. В этом случае политические задачи НАТО и имиджевые задачи Кремля будут выполнены.

 Где модус вивенди?

Однако это решение лишь тактических вопросов. НАТО и России необходимо выбираться из той конфронтационной парадигмы, в которой они сейчас находятся.

Теоретически, конечно, этот конфликт разрешить очень просто — через вхождение России в НАТО и создание на базе этой организации единой и мощной системы коллективной безопасности западной цивилизации. Которая таким образом была бы защищена от всех угроз, исходящих из Северной Африки, Ближнего Востока и Восточной Азии. И Россия была готова участвовать в работе такой системы, причем и в роли страны —члена НАТО (такая возможность обсуждалась) и даже в роли стратегического партнера. «Мы предлагали различные варианты урегулирования ситуации вокруг ПРО и были готовы к тесному сотрудничеству, в том числе вплоть до создания в Европе совместно с НАТО такой противоракетной архитектуры, которая была бы построена по принципу секторов. Она могла бы действительно защитить регион от возможных ракетных угроз извне Евроатлантики», — говорит представитель МИД России Мария Захарова.

Однако пока этот вариант утопичен. Во-первых, НАТО как организация направлена не на защиту Европы, а на сдерживание России. Во-вторых, в планы США по политическому доминированию в Европе не входит наличие там России как некоего противовеса, которым могут воспользоваться европейские страны для торга с США. И, в-третьих, НАТО не собираются создавать систему коллективной безопасности от Лиссабона до Владивостока, гарантируя тем самым восточные рубежи России от угроз, исходящих из Восточной Азии.

Еще одним вариантом решения проблем по линии Россия—НАТО может стать курс России на раскол между американскими и западноевропейскими союзниками. Теоретически эта стратегия может привести к успеху. «Основной враг союзников — неопределенность. У НАТО (как американского интеграционного проекта) и ЕС (как европейского) разные проблемы, и это не способствует единству между ними», — говорит директор программы европейской безопасности при Стокгольмском международном институте исследований проблем мира (СИПРИ) Иан Энтони. В США все большую популярность набирает концепция прагматичного неоизоляционизма, а Европа не хочет, чтобы третья мировая война, как и первые две, велась на ее территории.

Однако проблема в том, что Европа неспособна играть роль самостоятельного актора хотя бы потому, что там нет лидера, способного взвалить на себя ответственность и эффективно решать проблемы. «Такая амбиция была у Франции в период президентства Саркози, потом инициатива перешла к дуумвирату двух ведущих стран — тому, что прежде называлось “Меркози”, а после и вовсе к одной Германии. Но теперь очевидно как внутри ЕС, так и за его пределами, что Берлин также неспособен управлять европейской ситуацией. Тот же миграционный кризис не является колоссальным вызовом, но даже его оказалось достаточно, чтобы европейская конструкция начала трещать по швам», — говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.

Поэтому не исключено, что России придется сосредоточиться лишь на стабилизации — урегулировании наиболее конфликтных моментов и выработке элементарных правил игры. Да, модифицированная НАТО быть еще более проблемной для России, чем сейчас. «Она может обрести новые функции, например охраны европейских границ. Может расшириться и географическая зона ответственности альянса, вплоть до принятия в него стран Тихоокеанского бассейна. Мы не можем говорить уверенно, было ли на самом деле сделано такое предложение Японии, но такой вектор развития был бы очень логичен», — считает Дмитрий Офицеров-Бельский.

Однако есть и другая точка зрения. «НАТО будет сжиматься. Альянс прошел путь от четко фиксированного регионального альянса с однородным членством до организации, которая на волне неожиданной победы в холодной войне попыталась стать глобальной и универсальной. У нее ничего не вышло. По сути, кризис идентичности, возникший после развала СССР, альянс не преодолел. Да, все сейчас ухватились за российскую угрозу, но НАТО это смыслом наполнит ненадолго», — говорит Федор Лукьянов. И после того как альянс выдохнется, Россия и ЕС могут начать предметный диалог о системе коллективной безопасности в Европе. 

Обама должен был определиться

Об отношении США к своим внешнеполитическим обязательствам «Эксперту» рассказывает главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель президиума НПО «Совет по внешней и оборонной политике» Федор Лукьянов

 

— В России очень любят цитировать кандидата от республиканцев Дональда Трампа, заявившего, что НАТО устарело, что необходимо сокращать американские внешнеполитические обязательства и более четко формулировать национальные интересы США. Эта точка зрения маргинальна или все-таки является частью некоего нарождающегося тренда в американском истеблишменте?

— Трамп — это утрированное и карикатурное отображение зреющих настроений, которые проявлялись, между прочим, в ходе президентских праймериз в обеих партиях. Сам по себе Трамп — яркий и провоцирующий персонаж. Его заявления, конечно, можно было бы списать на особые личные качества, но ведь все остальная кампания тоже идет под похожими лозунгами. Слово «изоляционизм» тут будет слишком громким, но дух снижения внешних амбиций, определенного протекционизма и приоритета внутренних проблем присущ практически всем кандидатам.

— В чем причина такого единодушия?

— Все вполне закономерно: судя по всему, Соединенные Штаты достигли некоего рубежа развития в рамках нынешней парадигмы, где экспансия и поддержание мирового лидерства были аксиомами. Сейчас эта парадигма будет меняться.

Конечно, это не значит, что завтра они решат развернуться и уйти. Но вектор уже сменился. И идея, что Соединенные Штаты не должны одни нести на себе общее бремя по части обороны, стратегического присутствия, стала следствием в том числе серьезных экономических сдвигов во всем мире. Возможно, это повлечет за собой некую фрагментацию в плане безопасности.

— То есть даже в случае прихода к власти команды Хиллари Клинтон будет американские внешнеполитические обязательства будут сокращаться?

— Хиллари, между прочим, ко всеобщему удивлению, не поддержала, по крайней мере в начале, Транстихоокеанское партнерство Барака Обамы. Хотя, казалось бы, для семьи Клинтон, в девяностые годы очень много сделавшей для свободы торговли и успеха НАФТА, ТТП выглядела как нечто само собой разумеющееся. Она же, следуя за общим трендом, говорит, что это не в американских интересах, и тем самым меняет свою позицию по сравнению с девяностыми годами. У нас опасаются, что с приходом Хиллари начнется своего рода «реванш девяностых». Что она захочет вернуться в период, когда Америка действительно была полновластным хозяином мира. Но что-то не похоже. Да, она наверняка будет многое менять в нынешней политике, но вернуться в девяностые уже не получится. Не сработает.

— Нынешняя администрация следует этому тренду?

— Президент США этот тренд почувствовал. Обама гораздо лучше многих своих соратников и соотечественников понимает, до какой степени изменился мир и насколько Америка не может больше управлять прежними способами. И что надо искать совершенно другие.

Но понимать-то он это понимает, а вот как это воплотить в жизнь, чтобы это вело к мягкой и плавной коррекции политики, он не знает. Отсюда шараханья, которые очень сильно подорвали его репутацию в той же самой Сирии.

— А что он должен был делать в Сирии? Войска вводить?

— Определиться. То мы воюем, то мы не воюем — это для лидера Соединенных Штатов совершенно фатальная вещь. Там этого не любят. Лучше уж ты сделаешь глупость, но проявишь решительность и жесткость, чем совершишь разумный поступок, но при этом покажешься слабаком.