О словах и делах в русской словесности

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
30 мая 2016, 00:00

Я люблю слушать, как выступает министр образования Ливанов. Вот только что выпал такой случай на Первом съезде Общества русской словесности. Министр был бодр и безупречно оптимистичен; он доложил собравшимся, что дела с обучением русской словесности идут превосходно. Принимаются (после широчайшего общественного обсуждения!) нормативные документы, регламентирующие все стороны процесса: программы для основной школы и для старшей, стандарты для ученика и стандарты для учителя, концепции, планы и ещё, и ещё что-то. Русский язык и литература выделены в отдельную предметную область; в школу вернулось сочинение; начата кампания повышения квалификации словесников; пополняются школьные библиотеки; дети стали читать больше — и так далее, и так далее. Ни тучки на горизонте!.. Только вот незадача: собравшиеся на съезд твёрдо знали, что с преподаванием словесности в школе всё настолько хорошо, что президент Российской Федерации счёл необходимым обратиться к Патриарху Московскому и всея Руси с просьбой организовать и возглавить Общество русской словесности, чтобы попробовать хоть что-нибудь с этим сделать. Если бы собравшиеся этого твёрдо не знали, они бы наверно поверили министру, как всё замечательно. Впрочем, ему всё равно аккуратно похлопали: министр же. Начальство.

Вообще-то иные пункты министерской речи не вполне понятны без комментариев. Например: вернулось в школу сочинение? Да; только вернулось оно не само и не по воле реформаторского Минобра, а по недвусмысленному приказу Путина. Выполнить приказ было трудно: сочинение идёт прямо поперёк всего, что делалось в школе последние десять лет. Делать нечего — вернули как умели. Воткнули «выпускное сочинение» как-то косо, посреди зимы, на птичьих каких-то правах: не экзамен, а зачёт (который получают все поголовно); какой-то, видите ли, допуск к ЕГЭ, будто к ЕГЭ можно не допустить… Результат наблюдается соответствующий: очередная стыдобища. Можно за две минуты отыскать в интернете какие-нибудь темы выпускных сочинений в царской гимназии или даже темы выпускных сочинений брежневской эпохи; отыскать — и сопоставить с тем, что происходит теперь. Когда за великое достижение выдаётся, что человек написал целых двести пятьдесят слов (это меньше полустранички) на тему такого примерно типа: «Временное и вечное в нашей жизни» или «Согласны ли Вы с утверждением о том, что чтение учит думать?»*... Такое сочинение неплохо описывается формулой «он у нас уже головку держит»; но речь-то идёт о выпускниках школы — о взрослых людях! Словом, галочкой возле пункта «вернуть сочинение» подтверждено право отечественной школы и дальше не учить детей ни читать, ни писать, ни думать.

Министру пришлось несколько скомкать свой доклад, чтобы уступить микрофон приехавшему на съезд Путину. Выступление президента подтвердило, что он возлагает на приступающее к работе Общество русской словесности весьма серьёзные надежды. Путин начал с констатации: когда мы говорим о русском языке и литературе, «речь идёт о сохранении — ни больше ни меньше — национальной идентичности, о том, чтобы быть и оставаться народом со своим характером, со своими традициями, со своей самобытностью, не утратить историческую преемственность и связь поколений. Для русских это означает быть и оставаться русскими». Президент выразил надежду, что ОРС придаст «ещё большую динамику работе по поддержке и развитию русского языка и литературы», станет «одним из ключевых участников реализации государственной культурной политики» — и заверил, что в этом качестве Общество может «рассчитывать на самую серьёзную поддержку со стороны государства».

Пока не очень понятно, в какой мере ОРС уже сегодня готово оправдывать возлагаемые надежды. На съезде работали восемь секций; результаты прошедших там дискуссий были доложены на пленарном заседании лишь вкратце, но общее впечатление от этих отчётов сложилось такое: делегаты съезда в своих пожеланиях (в основном) весьма разумны — и чрезвычайно осторожны. Прозвучало множество очень хороших и полезных рекомендаций, но заметнейшая их часть сводилась к тому, чтобы обеспечить педагогам, филологам, родителям участие в обсуждении того, в разработке сего, в экспертизе пятого и десятого. Конечно, от такого рода «включений в процесс» иногда бывает и польза — но именно что иногда. Как правило, пользы от них — с гулькин нос.

Давно известно, как чиновники — не только минобровские, но они особенно — устраивают обсуждения. Ведь если говорить об обсуждении чего бы то ни было всерьёз, то начинать надо с идей. То есть: мы собираемся делать вот такой документ — такую вот концепцию, программу, законопроект, ещё что-то; мы хотим заложить туда такие-то основные идеи. Вот давайте все вместе эти основные идеи и обсудим! Тогда в обсуждении и вправду может получиться смысл. На практике же делают не так. Министерские со своими засекреченными консультантами сколачивают «проект» будущего документа, выкладывают его на сайт, и говорят: давайте обсуждать. Как вы посоветуете, господа общественность, вот тут запятую поправить или вот тут? Им говорят: вы всё написали неправильно в принципе. Они отвечают: «Не о том речь. Ту запятую будем править или эту?» Уже и не счесть, сколько раз мы подобное видели, и пока Минобр будет оставаться таким, каков он сейчас, мы ничего другого и не увидим. Итогом всякого обсуждения будут такие слова дежурного зама, а то и самого министра: к документу поступило сорок сороков замечаний, исправлено семь запятых, большое спасибо всем, кто принял участие.

Нет, я ничуть не возражаю: участвовать в экспертизах, в обсуждениях ОРС должно; это правильно, но, на мой взгляд, этого всё-таки мало. Может, помимо участия в дискуссиях, Обществу русской словесности (возглавляемому патриархом по прямой просьбе президента страны!) стоило бы рискнуть и не попросить даже, а потребовать чего-то менее виртуального? Я-то по-прежнему считаю, что хотя бы на требование немедленного уничтожения девяти десятых бюрократических требований и проверок, валящихся на голову каждого учителя в стране, стоит решиться.

 

*Ошибки, как и темы, мною не придуманы.