Уступите место реалистам

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
Евгения Обухова
редактор отдела экономика и финансы журнала «Эксперт»
30 мая 2016, 00:00

Президент Путин начал искать выход из экономического тупика. Вопреки принятому представлению у программ Минэкономразвития, Центра стратегических разработок и Столыпинского клуба есть пересечения — совпадают многие цели и некоторые методы их достижения. На этой политической основе можно построить работающую систему стимулирования экономики

Президент Путин начал искать выход из экономического тупика. Вопреки принятому представлению у программ Минэкономразвития, Центра стратегических разработок и Столыпинского клуба есть пересечения — совпадают многие цели и некоторые методы их достижения. На этой политической основе можно построить работающую систему стимулирования экономики

Развитие экономики откладывать больше нельзя — пора переходить к конкретным шагам. Об этом говорит сам факт проведения заседания Экономического совета при президенте России 25 мая, где были представлены основные имеющиеся концепции экономического развития страны. С ними выступили председатель совета Центра стратегических разработок (ЦСР) и зампред Экономического совета при президенте России Алексей Кудрин, министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев и бизнес-омбудсмен и глава Партии роста Борис Титов.

Все большему числу людей в высших эшелонах власти становится очевидно то, что давно знают экономические субъекты: одними мантрами о необходимости улучшения институтов с мертвой точки хозяйство страны не сдвинуть. Оговоримся сразу: улучшение качества институтов считают необходимым авторы всех трех концепций экономического развития — Кудрин даже отметил на заседании Экономического совета, что в этом вопросе все основные концепции сходятся. Но в сфере институциональных реформ нужны конкретные шаги, за результаты которых будут отвечать конкретные исполнители. То же касается денежно-кредитной политики и всего комплекса мер по развитию экономики.

До сих пор высказывания ЦБ, Минфина и МЭРа насчет экономического роста делали очевидной одну простую вещь: никто из них за экономический рост не отвечает. Не отвечает за него и правительство в целом. Но дальше так продолжаться не может. Обсуждение на равных, прямое столкновение и сравнение позиций, которые представляют Кудрин, Улюкаев и Титов, — первый шаг к тому, чтобы определиться с конкретными практическими шагами по стимулированию экономического роста. Вторым логичным шагом было бы распределение задач по министерствам и ведомствам, а третьим — назначение целевых показателей и ответственных за их достижение.

 16-01.jpg
 16-02.jpg
 16-03.jpg

За все хорошее

Все три концепции оперируют цифрой 4% роста ВВП — такой показатель считается целевым. Улюкаев и Кудрин противопоставляют этой цифре 2% — темп, которым может расти наша экономика, если не предпринимать никаких действий. Титов говорит о возможности достичь и 5%.

Все три доклада констатируют крайне низкий уровень инвестиций в экономике — но идти к повышению этого уровня они предлагают разными путями.

Полное единство наблюдается и по вопросу правоохранительной и судебной системы, а также налоговой и административной нагрузки на бизнес — все констатируют необходимость снижения угроз для собственности, прекращение преследования бизнесменов, сюда же стоит добавить снижение нагрузки на бизнес в плане отчетности и т. д.

Столыпинский клуб и Кудрин выступают также за реформу госуправления, которую понимают, правда, по-разному (подробнее об этом ниже).

Расхождения начинаются там, где дело касается источников инвестиций. Для Кудрина и Улюкаева нормально, если их источником становятся собственные средства предприятий — именно в стимулировании вложения денег, скопившихся на счетах предприятий, они видят первоочередную задачу. Расширение использования кредита для инвестиций они считают возможным только естественным образом и только после снижения инфляции до 4% — предполагается, что после этого ставки понизятся и сами собой появятся в избытке длинные деньги.

Программа «Экономика роста» Столыпинского клуба предполагает отечественное «количественное смягчение» — рефинансирование ЦБ кредитов коммерческих банков и институтов развития в рамках системы проектного финансирования. «Взгляды на необходимость институциональных реформ действительно близки, — сказал “Эксперту” Борис Титов, комментируя сходства и различия представленных программ. — Но у наших оппонентов цели декларативные (и поэтому зачастую даже противоречащие друг другу). Надо сделать так, чтобы все было хорошо. Только непонятно, за счет чего все станет хорошо. Вот хотя бы один из примеров. Кудрин предлагает обеспечить опережающий рост производительности труда по сравнению с зарплатами работников. Но как это сделать без инвестиций в модернизацию производства? А у нас четко и последовательно прописаны пути достижения целей: налоговая реформа, реформа естественных монополий, реформа контрольно-надзорной деятельности, в правоохранительной и судебной системах, реформа госуправления, реформа в части изменения межбюджетных отношений и прочее. И мы, и Кудрин, и Улюкаев соглашаемся в том, что экономике срочно нужны инвестиции. Однако расходимся в понимании того, откуда их брать. Кудрин считает, что найти деньги можно, повысив пенсионный возраст. Кроме этого, предлагается сдерживать долю зарплаты в ВВП, сдерживать потребление. Наши оппоненты полагают, что деньги в экономике есть, на счетах у компаний и населения огромные средства, которые они “почему-то” не вкладывают в экономику».

Причины этого «отказа» от инвестиций и вообще механику принятия бизнесом инвестиционных решений, а также инвестиционную роль бюджета Кудрин, Улюкаев и Титов понимают по-разному.

Взгляд МЭРа: стимулируем собственные инвестиции

Концепция экономического развития, представленная Алексеем Улюкаевым, констатирует переход к «новой нормальности» — состоянию мировой экономики, при котором темпы роста в развитых и развивающихся странах примерно одинаковые, а преимущество получают не те, у кого сырье, а те, у кого передовые технологии.

Предложения МЭРа сводятся к формированию инвестиционной политики, под которой понимается следующее:

— создание и поддержание инвестиционного ресурса: индексация тарифом «инфляция минус», стабильность налогов и сборов, в целом — снижение издержек предприятий, чтобы они начали вкладывать собственные средства (не очень ясно, но это «новая нормальность»);

— создание условий для трансформации сбережений в инвестиции;

— кратный рост поддержки экспорта;

— снижение безработицы до 4,5% (с нынешних 5,5–5,8%) за счет повышения гибкости рынка труда;

— стимулирование инвестиционной активности через механизмы господдержки (речь о механизмах ГЧП, инвестициях в жилищное строительство, ЖКХ и дороги);

— развитие рынка инфраструктурных и проектных ценных бумаг;

— создание бюджетных фондов инфраструктурных инвестиций

(МЭР указывает, что бюджетные инвестиции в инфраструктуру признаются МВФ «самоокупаемыми» для бюджета — за счет вклада в экономический рост и дополнительных налогов, которые они дают);

— повышение совокупной производительности факторов (увеличение вложений в науку, здравоохранение и образование, льготы по затратам на НИОКР).

 16-04.jpg
 16-05.jpg

Взгляд ЦСР: уповаем на структурный рост

Концепция экономического роста, представляемая Алексеем Кудриным, сводится к декларированию необходимости структурных реформ. Сам рост ВВП Кудрин делит на три составляющие — конъюнктурную, структурную и внешнеторговую. Эта методика разработана в Институте экономической политики им. Е. Т. Гайдара, хотя смысл ее чрезвычайно запутан и основан на множестве экономических моделей и сложных эконометрических расчетов. Так, структурная составляющая ВВП считается его фундаментальной частью. «Наиболее значимый признак структурной составляющей – медленное изменение во времени. Это свойство обычно и используется при эконометрическом выделении структурной компоненты», — говорится в научной работе «Декомпозиция темпов роста ВВП России», опубликованной в прошлом году научным руководителем ИЭП Сергеем Синельниковым-Мурылевым и рядом авторов. В противоположность структурной составляющей ставится конъюнктурная составляющая — она «определяется текущей ситуацией на рынке и, соответственно, быстро изменяется». Наконец, внешнеторговая составляющая определяется влиянием на ВВП цен на нефть.

На основе такого разложения ВВП на составляющие ученые ИЭП делают вывод об окончании действия старой модели экономики. «Снижение темпов экономического роста России после 2008 г. обусловлено не монетарными факторами, а отсутствием внутренних источников экономического роста. По нашим оценкам, в настоящее время темп роста российского ВВП близок к своему трендовому, или структурному (иными словами, максимально возможному при имеющихся факторах производства), значению», — говорится в той же работе. Собственно, потенциал роста ВВП для Кудрина и тех ученых, на работы которых он опирается, — это возможный рост того самого структурного ВВП. Именно поэтому апологеты этой теории считают, что российская экономика долгие годы не сможет расти темпами, заметно отличными от нулевых, именно отсюда все предсказания «десятков лет стагнации» — вспомним, что «структурная составляющая» ВВП не может меняться быстро! Возможно, именно по поводу подобной схоластики президент Владимир Путин мягко призвал участников меньше теоретизировать.

Что может предложить нам Кудрин? Что рост мы сможем увидеть лишь в случае снятия ряда ограничений, мешающих нашей структурной компоненте. Речь идет об увеличении числа работающих, росте конкурентных инвестиций и повышении производительности труда и капитала, а также о снижении издержек производства, о технологическом прогрессе, стабильном финансовом рынке с низкими ставками (!), высоком качестве госуправления и защиты собственности.

Кудрин видит лишь две альтернативы: либо до 2019 года у нас дополнительно появится 4,5 млн занятых и 40 трлн рублей инвестиций (что заведомо маловероятно — раз бюджет не инвестирует, предприятия не инвестируют, а безработица может опуститься еще максимум на 1%), либо мы будем наращивать совокупную факторную производительность за счет структурных реформ. Тогда мы увидим рост на 4% в год.

Попробуем вычленить из программы Кудрина конкретные предложения:

— инфляция не выше 4% в год;

— сдерживание доли зарплат в ВВП;

— повышение мобильности трудовых ресурсов, подготовка кадров;

— повышение производительности труда;

— бюджетный дефицит не выше 1% ВВП;

— повышение пенсионного возраста;

— приватизация;

— реформа госуправления с разделением на процессные и проектные процессы, с увязкой ответственности чиновников за достижение целей;

— стимулирование вложений частных компаний в НИОКР на уровне ведущих стран мира;

— совершенствование судебной и правоохранительной системы.

Легко заметить, что здесь перечислены любимые адептами институциональных реформ тезисы — все подряд, многие без должного обоснования. Так, доля зарплат в ВВП и так перестала расти — доходы населения снижаются. Аргументированного обоснования необходимости дефицита бюджета именно в 1% нет — есть только аксиома, что дефицит 3–4% ВВП неблагоприятно скажется на экономическом росте. В теории Кудрина фактически нет места финансовой системе с ее многочисленными инструментами, помогающими экономическому развитию. Есть только деньги на счетах предприятий, а у предприятий якобы денег достаточно — депозиты составляют 17% ВВП и 90% инвестиций в основной капитал, и государственный бюджет, дефицит которого непозволителен. Поразительное понимание экономической жизни на шестом веку развития капитализма!

Взгляд Столыпинского клуба: агрессивная политика, нацеленная на рост

На этом фоне программа Столыпинского клуба выглядит конструктивно. По ощущениям, программа была многими поддержана как наиболее оптимистическая и правильная. Это неудивительно: если Улюкаев и Кудрин фиксируют наше отставание — по вложениям в НИОКР, по инвестициям в целом и т. д., то Столыпинский клуб не только фиксирует их, но и предлагает поставить перед страной амбициозные цели. Наша экономика должна формировать не менее 5% мирового ВВП (сейчас около 3,5%), показывать устойчивый, выше мирового, рост, быть диверсифицированной, опираться на сильный средний класс и развитый частный сектор. Малый и средний бизнес должен создавать не менее 60% рабочих мест в стране (сейчас 25%); страна должна входить в первую десятку стран мира по продолжительности и качеству жизни. Социальные цели наравне с экономическими, забота о среднем классе — такое есть лишь в программе Бориса Титова, и это выгоднейшим образом отличает ее от остальных концепций с их скупой заморозкой зарплат, повышением пенсионного возраста и переподготовкой кадров.

Программа Столыпинского клуба нуждается в более подробном рассмотрении — хотя бы из-за передергиваний, которым ее тезисы регулярно подвергаются. К тому же именно программа Столыпинского клуба выгодно отличается детальной проработкой и увязкой одних мер с другими и с конечными целями.

Для роста инвестиций Столыпинский клуб предлагает стимулирующую денежно-промышленную политику — опережающее предложение доступного, под низкую ставку, долгосрочного кредита. Инфляционный риск, который грезится в этой схеме ЦБ и Кудрину, авторы программы «Экономика роста» предлагают исключить, связав предоставляемые средства, направляя их по целевым каналам в новые инвестиционные проекты (не действующим предприятиям!). Если говорить конкретнее, речь идет о рефинансировании ЦБ коммерческих банков и/или капитализация институтов развития на общую сумму не менее 1,5 трлн рублей в год в течение пяти лет, для финансирования высокотехнологических проектов, под залог и/или выкуп проектных облигаций специальных обществ проектного финансирования, а также о рефинансировании секьюритизированных кредитных портфелей, выданных коммерческими банками малому и среднему бизнесу. На самом деле ничего радикального в этом нет. Подобные инструменты использовали и используют многие страны, начиная с европейских, особенно активно после Второй мировой войны, и заканчивая азиатскими в более позднее время.

Центральному банку Столыпинский клуб предлагает отказаться от любовного таргетирования инфляции и наряду с этим таргетировать рост ВВП, низкие ставки долгосрочного кредита, снижение волатильности рубля к основным валютам. Снижение инфляции произойдет вследствие эффекта экономического роста, снижения издержек, повышения производительности труда.

Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев: надо стимулировать инвестиции предприятий 19-01.jpg РИА НОВОСТИ
Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев: надо стимулировать инвестиции предприятий
РИА НОВОСТИ
Председатель совета ЦСР и зампред Экономического совета при президенте России Алексей Кудрин: мы не можем позволить себе дефицит больше 1% 19-02.jpg РИА НОВОСТИ
Председатель совета ЦСР и зампред Экономического совета при президенте России Алексей Кудрин: мы не можем позволить себе дефицит больше 1%
РИА НОВОСТИ
Бизнес-омбудсмен и лидер Партии роста Борис Титов: экономика может расти на 4–5% в год 19-03.jpg ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ
Бизнес-омбудсмен и лидер Партии роста Борис Титов: экономика может расти на 4–5% в год
ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

По-своему понимает Столыпинский клуб и реформу госуправления, о которой говорят и Улюкаев, и Кудрин: Титов предлагает пойти намного дальше и отделить управление стратегическим развитием от управления текущим состоянием экономики — правительству отдать текущее управление экономикой, а реформы пусть проводит специально созданный Центр управления развитием. Этот центр будет реализовывать национальную программу экономического развития страны — в ней будут увязаны друг с другом цели, источники средств и будут назначенные ответственные лица. Это один из основных моментов, который заставляет сомневаться в том, что «Экономика роста» будет реализована в каком-либо значительном виде: Борис Титов прямо указывает, что «старой гвардии» не место в реализации новых принципов — их идеология, привычка к стабилизации и ограничению расходов любой ценой не позволит им развернуть масштабный инвестиционный процесс.

Наконец, только Столыпинский клуб предлагает конкретный показатель для контроля результативности мер, направленных на рост: число высокопроизводительных рабочих мест (высокопроизводительным считается рабочее место, если на нем произведено в полтора раза больше добавленной стоимости, чем в среднем по его (одному из 15) виду деятельности.

На наш взгляд, слабостью программы Столыпинского клуба является ее избыточная обширность и вытекающая отсюда рыхлость. Правда, авторы называют это системностью. Программа выглядит и докладывается на презентациях в техническом ключе. Но сегодня вопрос экономического роста — это не технический вопрос, не интеллектуальный и не аналитический. Это политическая проблема.

Зона компромисса

Даже беглое сравнение тезисов МЭРа, ЦСР и Столыпинского клуба приводит, казалось бы, к неожиданному выводу: в этих программах не так уж мало общего. Еще раз перечислим основные точки, в которых сходятся Алексей Кудрин, Алексей Улюкаев и Борис Титов:

— снижение нагрузки на бизнес — налоговой, тарифной, административной, надзорной. Причем список конкретных мер в этом отношении, предложенный Титовым, фактически является реализацией общих слов Кудрина о необходимости защиты бизнеса и собственности:

— реформа госуправления с назначением ответственных лиц за развитие экономики (напомним, что и глава Сбербанка Герман Греф год назад говорил о необходимости создания госоргана, ответственного за реформы);

— замедление роста тарифов естественных монополий, инвестиции в инфраструктуру;

— необходимость развитого рынка облигаций, длинных денег и инструментов для них;

— увеличение инвестиций.

Этот перечень представляет собой поле для работы, которую можно начинать прямо сейчас, благо и список подробных необходимых действий уже имеется. Так, Алексей Улюкаев заявил, что МЭР совместно с бизнесом разработал комплекс мер по защите бизнеса — вряд ли они сильно отличаются от мер, предложенных Борисом Титовым. Усиленная работа по направлениям, где уже есть консенсус, политически важна — она покажет готовность власти работать над развитием экономики и даст реальные плоды.

Что касается разногласий, то правильно было бы пока оставить их в стороне. Хроническая высокая инфляция, бесспорно, системная болячка российской экономики. По уровню инфляции Россия устойчиво держится в лидерах среди стран с развивающейся экономикой. В нынешнем году быстрее по динамике потребительских цен нас опережают только Бразилия, Казахстан и Белоруссия. Никто не спорит, что победа над инфляцией важна не только с экономической точки зрения, но и с политической. Но что первично — восстановление экономического роста или победа над инфляцией? МЭР и Кудрин исходят из того, что рост вторичен, он попросту невозможен без предварительной пресловутой макроэкономической стабилизации — учинения низкоинфляционной среды методами ограничительной денежной и фискальной политики. Альтернативная точка зрения, исповедуемая Столыпинским клубом, состоит в том, что первичен экономический рост и именно его восстановление является главным антиинфляционным рецептом.

Вопрос о таргетировании инфляции лучше пока вынести за скобки. Если упорная работа над мерами, по которым все концепции сходятся, даст плоды, то мы и так увидим снижение инфляции.

То же самое с вопросом дефицита бюджета — его можно пока отодвинуть в сторону, занявшись более практическими делами. В принципе яростный спор вокруг приемлемой цифры дефицита вообще не нужен: это не более чем один из временных параметров бюджета, и относиться к нему надо так же, ставя на первый план инвестиции в промышленные, производственные проекты. Будут качественные проекты, будет развитие — будут налоговые поступления в бюджет, и дефицит снизится за счет роста экономики.

Наконец, следует сказать о повышении качества человеческого капитала — речь идет о предложениях МЭРа и ЦСР стимулировать вложения в НИОКР, а также увеличивать расходы на образование и науку. Тут мы имеем дело со смешением фундаментальных, социальных факторов и текущего управления экономикой. Смешивать это не нужно. Компании сами, по мере развития своего производства, предъявят спрос и на НИОКР, и на квалифицированные кадры.

Перед началом Экономического совета Владимир Путин попросил его участников сосредоточиться не на теоретических вопросах, а на практических решениях и конкретных механизмах действий. Такие механизмы есть. Больше всего конструктивных предложений у Столыпинского клуба, по ряду направлений с этими мерами могут согласиться и остальные участники дискуссии об экономическом росте.

Наша политическая традиция предполагает, что, если вы не согласны с оппонентом хотя бы по одному пункту из десяти, надо с ним бескомпромиссно биться. Возможно, следует отступить от традиции и сконцентрироваться на работе по тем пунктам, которые разногласий не вызывают.

Джонатан Свифт «Путешествие Гулливера»

Профессора изобретают новые методы земледелия и архитектуры и новые орудия и инструменты для всякого рода ремесел и производств, с помощью которых, как они уверяют, один человек будет исполнять работу десятерых; в течение недели можно будет воздвигнуть дворец из такого прочного материала, что он простоит вечно, не требуя никакого ремонта; все земные плоды будут созревать во всякое время года, по желанию потребителей, причем эти плоды по размерам превзойдут в сто раз те, какие мы имеем теперь… но не перечтешь всех их проектов осчастливить человечество. Жаль только, что ни один из этих проектов еще не доведен до конца, а между тем страна в ожидании будущих благ приведена в запустение, дома в развалинах и население голодает или ходит в лохмотьях

Рецепты чуда существуют

Заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин:

— В основе низкого спроса на деньги — на те, которые предлагают сегодня банки под двузначный процент, — лежит избыточная ключевая ставка Банка России. Мы всегда предлагаем нашим оппонентам, часто никогда не бывавшим в бизнесе, взять длинный, на два-три года, кредит под 18–20 процентов и отработать, отдать его. Просто возьмите и почувствуйте, что это такое. На это тут же отвечают, что реальный процент намного ниже, там внутри «сидит» инфляция. На что, конечно, возникает следующее предложение: попробуйте выйти на конкретный рынок с ценами, которые «отбивают» инфляцию, и выжить при растущих издержках внутри компании. Ну просто попробуйте, не абстрактно, не в макроэкономических кривых, а в городе Кургане, или в Абакане, или даже в Самаре.

В регионах огромный потенциальный спрос на деньги. Мои корреспонденты-предприниматели пишут мне, что кризис надоел, они пытаются расти, но исключительно на собственных средствах, потому что кредит дорог, недоступен и связан с огромными регулятивными издержками.

Мы четверть века не можем справиться с двузначной инфляцией и процентом. Что это за политика и что это за экономическая школа в ее основе, которая четверть века не может нормализовать финансовую систему и делает ее все слабее и слабее? По насыщенности экономики деньгами (денежная масса /ВВП) мы находимся на 69-м месте в мире (данные за 2014 год). То же по кредитам, капитализации рынка акций, по финансовым институтам. У абсолютного большинства стран мира цена денег ниже, чем у нас. У нас очень высокая немонетарная инфляция. Сверхконцентрация денег в Москве, оставляющая регионы в дефиците денежных ресурсов. Остатки средств коммерческих банков в Москве и московском регионе достигли почти 90 процентов всей банковской системы (в начале 2000-х — чуть больше 50 процентов). Мы создали финансовый котел в Москве, пылесосим средства в регионах, и затем эти средства по артериям банковской системы просто не возвращаются назад так и в том объеме, как это было бы правильно. У нас банки исчезают со скоростью 10–15 процентов в год, а небанковские институты — со скоростью 15–20 процентов. Наша финансовая система всегда была мелкой машинкой, неадекватной размерам экономики, неспособной привести в нее инвестиции. В 2013 году доля России в глобальном ВВП составляла 2,8 процента. Ее же доля в глобальных финансовых активах кратно ниже, чуть больше 1 процента.

Альтернатива, конечно, есть. Это политика «экономики развития» (development economics). Рецепты, неоднократно примененные в международной практике, по меньшей мере полутора десятком стран после Второй мировой войны. Именно теми странами, которые совершили собственное экономическое чудо. Конечно, речь не идет о копировании — только о понимании трендов и набора инструментов, их сотни на выбор.