Помогаем активным

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
6 июня 2016, 00:00

Как выстроена работа Фонда развития моногородов и какова технология получения его средств, рассказывает генеральный директор ФРМ Илья Кривогов

Иллюстрация: ИГОРЬ ШАПОШНИКОВ

Сверхзадачей созданного в конце позапрошлого года Фонда развития моногородов было выстраивание унифицированной прозрачной системы мер поддержки монозависимых поселений со стороны федерального центра. Насколько этот институт продвинулся по пути к этой цели, мы решили выяснить у руководителя ФРМ Ильи Кривогова. 

— Илья Викторович, девять месяцев прошло с момента вашего назначения главой Фонда. Что вы считаете основными достижениями на посту, а по каким направлениям продвижение оказалось более трудным, чем вы представляли?

— Прежде всего, удалось провести организационную настройку Фонда на эффективную работу в соответствии с уставными документами. Сегодня у нас работоспособная, мобильная структура. Труднее всего было раскрутить инвестиционное направление деятельности, предполагающее не просто финансовую поддержку Фондом того или иного моногорода, но вхождение ФРМ в качестве соинвестора в конкретные проекты. Сейчас портфель инвестпроектов сформирован, скоро планируем осуществить первые сделки в Набережных Челнах и Кумертау.

— Расскажите о проектах чуть подробнее.

— В Набережных Челнах речь идет о развитии шестой очереди КИП «Мастер», которое предполагает проведение ремонтно-восстановительных работ и подготовку около  600 тысяч квадратных  метров производственных площадей. Потребителями новых площадей будут предприятия, являющиеся субъектами малого, среднего и крупного бизнеса, их отраслевая принадлежность легкое и среднее машиностроение, производство строительных материалов и конструкций, переработка полимеров, транспорт, логистика и так далее. Проект развития промышленной зоны в Набережных Челнах, в которой создана территория опережающего развития, быстро развивается, в число резидентов зоны уже вошла китайская компания Haier, построила там завод холодильного оборудования полного цикла.

В Кумертау речь идет о строительстве маслоэкстракционного завода.

— Каковы условия предоставления Фондом инвестиционных средств?

— Это проектное финансирование сроком до восьми лет по ставке пять процентов годовых на суммы от 100 миллионов до одного миллиарда рублей, в пределах 40 процентов от стоимости проекта. Для МСБ, а это проекты до 100−150 миллионов рублей, есть наработанные программы поддержки на федеральном и региональном уровнях, а также кредиты региональных банков. Крупный бизнес имеет доступ к кредитам госбанков и крупных частных банков, постепенно расширяются его возможности в области облигационного финансирования. А ниша среднего бизнеса сегодня провалена, не покрыта финансовыми институтами, и мы пытаемся заполнить пробел.

Еще одна особенность работы Фонда — он предоставляет средства траншами в соответствии с графиком стройки, установленным соглашением. Таким образом мы контролируем строго целевой характер расходования средств.

Наконец, Фонд активно привлекает в качестве соинвесторов банки. Так, если ставка Сбербанка 13 процентов, а наша пять, инвестор может получить заемные средства в целом по эффективной ставке семь процентов — примерно на уровне инфляции или даже ниже, что очень неплохо по нынешним временам.

— Зимой 2013 года мне довелось побывать в Краснотурьинске, на севере Свердловской области. Проект индустриального парка «Богословский» был согласован, якорный инвестор, компания «Энергетические системы», расчищала промплощадку. Затем проект оказался в подвешенном состоянии из-за сбоев в поступлении средств федеральной поддержки. Как там дела сейчас?

— Средства ФРМ дошли до Краснотурьинска в прошлом году. Задержка была связана с тем, что ряд объектов, в частности строительство водовода для города, не соответствовали мандату Фонда и инвестиции в их возведение взял на себя в итоге муниципалитет и регион. Стройка там началась. Идут заказы оборудования. А недавно принято решение о наделении Краснотурьинска статусом территории опережающего развития, что должно позитивно отразиться на бизнес-моделях инвесторов.

— Насколько сильно сейчас лоббирование регионами статуса ТОР?

— Не могу сказать, что  муниципалитеты и субъекты федерации охватила повальная мода на эту новую форму поддержки. Есть активные регионы, а в отдельных моногородах администрация не сильно заинтересована в привлечении таких инструментов.

Недавно я с удивлением обнаружил, что существуют моногорода, власти которых за последние восемь лет, с момента создания федерального Фонда поддержки ЖКХ, ни разу не подавали в него заявку. Другие — например, ряд моногородов Кемеровской области — за это время уже успели полностью обновить свой жилфонд. Очень много зависит от конкретных глав муниципалитетов. Есть активные персоны: в Кузбассе очень деятельные мэры городов плюс Дмитрий Исламов, замгубернатора по экономике, который энергично работает по теме моногородов. А есть инертные главы городов, не желающие брать на себя ответственность.

— До нынешней позиции вы в течение пяти лет входили в состав Рабочей группы по модернизации моногородов во главе с вашей коллегой по Внешэкономбанку, зампредом госкорпорации Ириной Макиевой. Зачем понадобилось создавать еще одну госструктуру по взаимодействию с моногородами? В чем различия в функционале Фонда и Группы?

— В арсенале инструментов Рабочей группы функция прямого инвестирования в конкретные проекты в моногородах отсутствовала. До создания ФРМ Группа предоставляла поддержку по разным каналам:  на развитие инфраструктуры, на развитие ЖКХ, на поддержку малого бизнеса в моногородах. В 2009−2011 годах деньги получили порядка 35 городов.

Сегодня Рабочая группа фактически выполняет роль координирующего комитета, в котором представлены различные министерства и банки с госучастием. Мы взаимодействуем, когда Фонду в тех или иных проектах требуется оперативная поддержка со стороны Минтруда или Минобразования. Кроме того, Рабочая группа сейчас фильтрует города на вход в Фонд. Здесь проводится первичная экспертиза и защита городами своих проектов. Наконец, Группа осуществляет регулярный мониторинг социального самочувствия в моногородах, в том числе на основе анализа опросов населения ФСО.

— Допустим, проект диверсификации развития моногорода прошел первичный фильтр Рабочей группы. Какие стадии «забег за федеральными деньгами» проходит дальше?

Глава ФРМ Илья Кривогов бывал во многих моногородах и знает об их проблемах не понаслышке 36-01s.jpg ДМИТРИЙ ЛЫКОВ
Глава ФРМ Илья Кривогов бывал во многих моногородах и знает об их проблемах не понаслышке
ДМИТРИЙ ЛЫКОВ

— Если Рабочая группа дает добро, руководство Фонда в течение десяти дней встречается с губернатором и подписывает с ним генеральное соглашение о сотрудничестве. После этого начинается работа региона по трем направлениям: он готовит заявку на развитие инфраструктуры, прорабатывает заявки на соинвестирование средств Фонда в конкретные инвестпроекты и формирует проектную команду для прохождения нашего курса обучения управленческих команд.

— Что это за курс? Зачем он нужен? Кто за него платит?

— В управленческие команды входят представители муниципалитетов и сами инвесторы. Люди получают конкретные знания, как управлять городом, приближенные к российской действительности. Курс рассчитан на четыре месяца, сейчас запущена вторая волна обучения — 20 городов. «Сколково» выиграло тендер на реализацию такой необычной программы. Отзывы у слушателей, как правило, положительные. Говорят, «как ершиком голову прочистили», то есть меняется восприятие действительности и стоящих  перед ними задач. За обучение платит Фонд. Продвинутые регионы не ограничиваются нашей программой. Скажем, Татарстан направил глав своих городов на учебу в Сингапур.

— Что дальше происходит с заявкой муниципалитета на развитие инфраструктуры?

— Далее региональная команда разрабатывает и подписывает с Фондом детальные дорожные карты реализации этих проектов. Они содержат целый ряд разнообразных направлений, в том числе нефинансовых. Так,  в дорожной карте по проекту создания промышленного парка в Димитровграде Ульяновской области нужно было обеспечить перевод земли в статус промышленного назначения. Помимо этого прописывались обязательства региона по финансированию проектно-сметной документации (ПСД) на инфраструктуру парка, так как Фонд не финансирует проекты без ПСД. Далее заявка проходит еще одну комплексную экспертизу Фонда, и затем финансовое решение выносится на Наблюдательный совет ФРМ во главе с первым заместителем руководителя аппарата правительства РФ Максимом Акимовым.

— Сколько моногородов уже дошли до финиша этой непростой дистанции и получили деньги Фонда? Вы можете поименно назвать счастливчиков?

— Сейчас в работе 32 моногорода из 22 субъектов федерации. В настоящий момент принятые обязательства по софинансированию расходов составили около шести миллиардов рублей — это десять городов: Надвоицы (Республика Карелия), Юрга и Анжеро-Судженск (Кемеровская область), Луза (Кировская область), Набережные Челны (Республика Татарстан), Краснотурьинск (Свердловская область), Череповец (Вологодская область), Селенгинск (Республика Бурятия), Кумертау (Республика Башкортостан) и Камешково (Владимирская область). В рамках деятельности по этим городам до 2020 года будет создано более 11 тысяч рабочих мест, объем частных инвестиций составит 44,2 миллиарда  рублей. Объем привлеченных инвестиций в моногорода, получившие средства за счет субсидии Фонда, уже достиг 7,964 миллиарда рублей.

Надвоицы 36-02.jpg
Надвоицы
Юрга 36-03.jpg
Юрга
Анжеро-Судженск 36-04.jpg
Анжеро-Судженск

— В настоящее время потенциальными «клиентами» Фонда могут стать только моногорода так называемой красной зоны, то есть 100 городов из 319, составляющих  официальный список городов с наиболее сложной социально-экономической ситуацией. Но такой порядок неизбежно провоцирует власти моногородов на оппортунистическое поведение — искусственно сгущать краски, стремясь попасть в «красную» зону списка. Как решить эту проблему?

— Здесь выход очень простой. Список этот, разбитый на категории, нужно оставить в нынешнем виде, но только для целей мониторинга. А шанс на получение поддержки, как по линии ФРМ, так и по линии МЭР, необходимо дать всем. Знаю, что такой позиции придерживается первый вице-премьер Игорь Шувалов, курирующий тему моногородов в правительстве.

— Известный эксперт по регионам Наталья Зубаревич считает, что нынешний список моногородов в целом избыточен и что его надо сфокусировать на действительно кризисные населенные пункты. Вы с ней согласны?

— Не согласен. Конечно, любой список несовершенен. Живая жизнь всегда богаче. На мой взгляд, нынешний список даже неполон. Скажем, он не включает города, где бывшее градообразующее предприятие уже давно остановлено, умерло. Но от этого острота проблем и вызовов, стоящих перед городом, не уменьшилась, а возросла. Таков, например, мой родной город Демидов Смоленской области, с некогда крупным льнокомбинатом и швейной фабрикой, где работали 80 процентов его жителей. Эти предприятия не пережили кризисных девяностых годов и не возродятся никогда. Таков тот же Байкальск с остановленным целлюлозно-бумажным комбинатом. Подобных городов десятки по стране. Они требуют внимания и индивидуальных решений по поддержке.

— Ряд экспертов, критикуя нынешние подходы государства к проблеме моногородов, указывают на отсутствие смычки между проблемами города и проблемами бизнеса градообразующего предприятия. Последние как бы выносятся за скобки и вообще не рассматриваются как потенциальный объект поддержки. Хрестоматийный пример: цена вопроса расселения забайкальского моногорода Жирекена оценивалась местными властями в пять с половиной миллиардов рублей. Затраты на проведение вскрышных работ на молибденовом ГОКе «Союзметаллресурса», которые позволили бы предприятию продолжить работать безубыточно даже при нынешних низких ценах на металл и, следовательно, сняли бы с повестки дня вопрос о расселении поселка, втрое ниже. Что вы думаете по этому поводу?

— Прежде всего, приведенные вами цифры необходимых ресурсов по расселению Жирекена неполны. Это лишь средства на переселение и строительство нового жилья. А ведь возникает еще нагрузка на детсады, школы и больницы в Чите. А куда девать очередь из пяти тысяч очередников на жилье в краевом центре? А где будут работать переселенцы — почему-то вы не учли расходы на создание рабочих мест для них.

Вопросы переселения моногородов, даже небольших, чрезвычайно болезненны. Наши граждане не любят переезжать. Молодежь легко срывается из моногородов, а люди среднего и старшего возраста с огромной неохотой реагируют на предложения по переезду в другие места, даже с трудоустройством на аналогичную должность, даже с повышением зарплаты. Переселять пытался  «Русал», АвтоВАЗ и другие крупные компании. Тщетно.  Поэтому остается предпочтительным вариант активного поиска альтернатив развития моногорода, даже если население из него уезжает.

Возможно, в отношении подобных населенных пунктов есть смысл попробовать применить опыт Казахстана. Там каждый из 27 моногородов «прикреплен» в качестве подшефного к той или иной крупной корпорации и она является ответственной за внедрение в нем новых стандартов жизнедеятельности и за диверсификацию развития города.

Добровольно-принудительная социальная нагрузка?

— Ну да. Почему бы нет?

 36-05.jpg
Луза 36-06.jpg
Луза
Краснотурьинск 36-07.jpg
Краснотурьинск
Череповец 36-08.jpg
Череповец
Селенгинск 36-09.jpg
Селенгинск
Кумертау 36-10.jpg
Кумертау
Камешково 36-11.jpg
Камешково