О способе цивилизовать 282-ю статью

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
20 июня 2016, 00:00

Жириновцы предложили отменить знаменитую 282-ю статью Уголовного кодекса «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». Соответствующий законопроект внесён в Государственную думу тремя депутатами из фракции ЛДПР. Радует, что на эту тему наконец заговорили в Думе: статья, по которой можно упечь — была бы охота — хоть преподобного Сергия Радонежского, набрала уже слишком мощный ход. Не радует, что заговорили именно жириновцы: исходя от них, предложение изначально оказывается несколько скомпрометированным — больно уж явно лидер их партии сам нарушает эту статью чуть не в каждом выступлении. Наконец, печалит, что инициатива слишком явно обречена на провал; глава профильного думского комитета Крашенинников уже предсказал журналистам, что комитет её не поддержит. Так вот, в лоб, опрокинуть нынешнюю «всеподметающую» статью заведомо не удастся, останавливать её раскат надо бы более аккуратными действиями.

Крашенинников очевидно прав: вычёркивать 282-ю из УК никто не собирается. Устоявшаяся позиция, подтверждённая ещё в 2010 году Конституционным судом, такова: поскольку Конституция РФ, гарантируя свободу мысли и слова, запрещает пропаганду, возбуждающую ненависть и вражду, то обсуждаемая статья как раз и обеспечивает соблюдение конституционного запрета. Хорошо уж там обеспечивает или плохо — это второй вопрос. Да и мировая практика говорит о том же: во множестве, например, западноевропейских стран действуют более или менее полные аналоги обсуждаемой статьи. Так что вердикт комитета — и Думы — известен наперёд: декриминализовать национальную или религиозную ненависть и вражду? пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства? в многонациональном и многоконфессиональном (и социально расслоённом) государстве? С ума сошли!

Но ведь и оставлять статью 282 в её нынешнем виде — очень скверное решение: её отличают крайняя размытость формулировок и полное отсутствие дефиниций. Что так сделали не затем, чтобы осудить всех вплоть до матери Терезы, а затем, чтобы без труда прищучить кого будет нужно, видно из того, как её применяют. Вопиюще избирательно: за шкирку хватают одного из сотен людей, написавших почти одинаковые слова или даже совершивших совсем идентичные действия (лайк, репост, ретвит). И число осуждённых по 282-й удваивается каждые два года. Избирательное правоприменение — бесспорное зло, но надо отдавать себе отчёт в том, что неизбирательное применение этой статьи означало бы даже не «37-й год», но массовое переселение народа на нары. При восхождении 282-й мы с коллегами задумывали серию публичных заявлений прокурору: о том, как все русские классики, от безымянного автора «Слова…» до Чехова, наработали на чистую 282-ю; это было бы совсем нетрудно (потому, наверно, и делать не стали). А теперь доказательства недопустимой широты статьи и вообще лежат грудами где ни попадя. Возьми в любой соцсети дискуссию по любому вопросу, от украинского до московских благоустройств, — да и сажай себе на здоровье всех её участников, включая расстановщиков лайков.

Авторы обсуждаемого законопроекта не без оснований называют 282-ю «инструментом для борьбы с лицами, не согласными с действующим политическим курсом», который «таким образом легализует политическую цензуру». Крашенинников сказал журналистам: «Если кто-то что-то широко применяет, то это вопрос, наверное, к применению», — но это лукавство или, точнее, по любимому словцу дяди Ерошки, фальчь. Статья сознательно так написана. Ещё в 2011 году Пленум Верховного суда просил (точнее, очень хотел попросить) законодателя восполнить нехватку ясных дефиниций фигурирующих в статье понятий — прежде всего понятия «социальной группы», — но законодатель не внял. Вот и идут приговоры, обрекающие людей на вполне серьёзные наказания просто за критику: она квалифицируется как возбуждение вражды к таким социальным группам, как полиция, чиновники или депутаты от «Единой России».

Мне кажется очень важным, чтобы уточнение статьи всё-таки произошло, чтобы были найдены дефиниции, позволяющие и карать за действительно опасные нарушения конституционного запрета — и не считать уголовщиной лайки и ретвиты. Обсуждения этой проблемы обычно упираются в две подтемы: должно ли наступление уголовной ответственности при подобного рода деяниях быть связано с наличием умысла оскорбить кого-либо или возбудить к кому-то вражду — и с последствиями сделанного? В первом случае, по-моему, нет, не должно. Наличие или отсутствие умысла всегда дело тёмное; был умысел, не был — духовнику расскажешь. А вот во втором случае я самым серьёзным образом «за». Если блогер, пусть даже очень читаемый, напишет у себя в блоге, что он безумно, безумно не любит блондинов (брюнетов, рыжих), что все блондины (брюнеты, рыжие) — конченая мразь и что пусть они все сдохнут, то для осуждения его уголовным судом должно быть мало чьего-то доноса. Должно быть необходимо доказать, что от его страстных филиппик возникло или хотя бы могло — пусть совершенно гипотетически — возникнуть какое-либо осязаемое зло. Например, что он в таком-то году поносил лиловых (бордовых, палевых) и некий лиловый (бордовый, палевый) вскоре заболел. Указаний на то, что гневную запись таким-то или сяким-то людям обидно читать, я бы достаточными не счёл: по мне, весьма странно ожидать, чтобы всё на свете тебя радовало. Обидно — плюнь, не читай. Или сам напиши что-нибудь обидное. Конечно, если наш гипотетический блогер припишет: пойдём туда-то, побьём блондинов — тогда другое дело; если же нет, то никакой уголовки — в крайнем случае пожалуйте в КоАП.

Неплохую возможность открывает здесь даже и обсуждаемый законопроект. Я бы предложил его принять в первом чтении, во втором же дополнить так: 282-я отменяется, скажем, с 1 января — и с 1 июля возвращается обратно с каким-нибудь минимально приемлемым изменением. Простой, хотя и не лучший пример: с вычёркиванием всех кар, кроме штрафа. Это пресекло бы инерцию дутых дел по статье — и поставило перед законодателем дедлайн: хочешь не хочешь, а найди до 1 июля действительно разумные дефиниции. Жаль, что ничего этого не случится.