Военные ошибки Башара Асада

Петр Скоробогатый
заместитель главного редактора, редактор отдела политика журнала «Эксперт»
5 сентября 2016, 00:00

Просчеты сирийского Генштаба дорого обходятся армии и отсрочивают финал битвы за страну. Но России это на руку

ТАСС

«Последнее время не наступит, пока римляне не придут в аль-Амак или Дабик. Тогда из Медины (чтобы противостать им) придет войско, состоящее их лучших воинов земли… Они вступят в сражение, и третья часть убежит — Аллах никогда не простит их за это. Третья часть — мученики в глазах Аллаха — будет убита. А третья часть, которая никогда не придет на суд, победит и захватит Константинополь».

Хадис 6924

 

Вынесенное в эпиграф пророчество из книги об учении и деяниях Мухаммеда до сих пор чрезвычайно популярно среди приверженцев «Исламского государства» (ИГ), организации, запрещенной в России. Небольшое поселение Дабик, где, по преданию, и должна состояться финальная для этого мира битва народов, находится на севере сирийского Алеппо (см. карту). Два года назад «черные» бросили мощные силы для его оккупации, предопределив своеобразную линию фронта в этом регионе. А после — многократно усилили эффект от пророчества искусной пропагандой. Редкое воззвание исламистов обходится без упоминания Дабика. В Дабик стремятся «воины Аллаха» со всего света. «Дабик» — так называется глянцевый журнал ИГ, пропагандистский рупор организации. Дабик назван местом, где Запад прекратит свое существование.

Интересно, что единственная крупная битва в окрестностях поселения произошла в 1516 году, когда войско Османской империи разгромило армию Мамлюкского султаната, предопределив его кончину. То есть приверженцы ислама выясняли отношения друг с другом. Пятьсот лет спустя ситуация повторяется, хотя идеологи ИГ предприняли массу усилий, чтобы спровоцировать новый «крестовый поход» христианского мира. Но глупцов не нашлось. Сегодня в Сирии действительно разворачивается битва народов. Утилизируются тысячи боевиков со всех континентов. Но западные демократии в союзе с аравийскими королями лишь дергают за ниточки в этом кровавом театре, высылая отдельные отряды своего спецназа для точечных операций. И пока пассионарная пехота едет в Дабик умирать за Аллаха, закулисные дельцы продолжают отбивать свои инвестиции и решать судьбу многострадальной страны. Почему Россия до сих пор участвует в этом спектакле?

 

Смена российской стратегии

 

Сирия не самое удачное место для статистов, и к имеющимся цифрам стоит относиться осторожно. Вот немецкие СМИ сообщили, что за пять лет в Сирию приехало около 350 тыс. иностранных наемников, а на финансирование войны ушло 45 млрд долларов. Кажется, цифры завышены вдвое, но все равно впечатляют. Подавляющая масса «легионеров» — выходцы из Средней Азии, которые при иных раскладах могли бы взорвать российское подбрюшье. Выгодно России? Безусловно. Балканские журналисты опубликовали доклад о поставках вооружений на общую сумму не менее 1,2 млрд евро из Боснии и Герцеговины, Болгарии, Хорватии, Чехии, Словакии, Сербии и Румынии в Сирию транзитом через Саудовскую Аравию, Иорданию, ОАЭ и Турцию. Могло ли это оружие оказаться на Донбассе? А так оно и было, пока Россия не вступила в сирийскую кампанию, не разворошила местный «муравейник» и не вынудила спонсоров отслюнявить купюры для своих марионеток.

Принимая решение о предоставлении военной помощи президенту Башару Асаду, президент Владимир Путин, несомненно решал в первую очередь задачу обеспечения безопасности на территории России и приграничных государств. И будем честными: это были не самые тревожные времена для страны, особенно с точки зрения террористической угрозы. Цена нашего спокойствия за год, по официальным данным, составила 20 погибших россиян, бомбардировщик, сбитый турками, и несколько вертолетов.

Нет большой военной тайны в том факте, что, объявив в марте о завершении сирийской кампании, Россия из региона не вышла, более того, даже нарастила свое присутствие, что на земле, что в воздухе. Так называемый сирийский экспресс (регулярные рейсы российских десантных кораблей в Сирию через Средиземное море с оружием и боеприпасами) не сократился, наши инструкторы по-прежнему помогают правительственным войскам, новейшие оружие и бронетехника обкатываются в сражениях, авиация господствует в небе, предопределяя исход локальных сражений, высокоточные ракеты продолжают удивлять экспертов своей эффективностью, базы в Тартусе и Хмеймиме обустраиваются надолго. И все же характер нашего участия в сирийской кампании радикально изменился, и вот почему.

В результате первой фазы операции Россия удачно решила ряд стратегических задач. В многолетней войне впервые обозначился перелом: войска Асада были спасены от разгрома, получили передышку, перевооружились и пополнились новыми обученными частями. Ряд эффективных операций позволили Дамаску прирасти подконтрольными территориями, восстановить логистику между частями страны и отвести угрозу от столицы и густонаселенного побережья. Была уничтожена экономика исламистов, разбиты нефтедобывающие скважины и нефтеперерабатывающие заводы. Колонны цистерн с нефтью теперь идут в обход Сирии через иракских курдов. Разбомблены укрепленные бункеры, тренировочные лагеря, пути снабжения, инфраструктура боевиков.

В марте России необходимо было принимать решение о видоизменении группировки и постановке новых задач: либо наращивать силы, возможно вводить сухопутные войска, либо постепенно сворачиваться и передавать руководство боевыми действиями в руки сирийских и иранских союзников. Тем более что отношения с ними, как кажется, стали напряженными. Во-первых, мы разошлись во взглядах на будущее страны. Россия предлагала (и предлагает) федеративное послевоенное устройство, основанное на национальном примирении и диалоге всех наций и вероисповеданий государства. Асад же до поры до времени не хотел идти на уступки оппозиции (особенно на фоне военных побед), а курдов и вовсе не видел за круглым столом. Позиция Ирана значительно сложнее, с учетом многообразия элитных интересов в руководстве (странная ситуация с предоставлением авиабазы Хамадан для российских ВКС, которую то дают, то забирают, результат как раз таких внутренних интриг в Тегеране). Но прежде всего иранцы хотели бы отбить свои сирийские инвестиции, и усиление России в регионе им не на руку. Нет, наши отношения не дали трещину, но Россия, верная своему принципу взаимного уважения (а не подавления) интересов союзников, уступила.

В итоге Владимир Путин выбрал смешанное решение. Россия осталась в Сирии, но локализовала свое участие тыловыми точечными операциями и дистанционной поддержкой боевых действий, продолжила поставки оружия и боеприпасов, а также начала активный переговорный процесс с оппозицией и племенными лидерами. Но, что более важно, российский Генштаб, похоже, отстранился от планирования военных операций, предоставив свободу действия иранским и сирийским генералам. Об этом мы можем лишь догадываться, но все косвенные признаки, а главное, решения союзников указывают на этот факт.

Карта 1. Расклад противоборствующих сил в Сирии, сентябрь 2016 44-02.jpg Источник: «Эксперт»
Карта 1. Расклад противоборствующих сил в Сирии, сентябрь 2016
Источник: «Эксперт»

 

Политика над здравым смыслом

 

Весной Башар Асад и его Генштаб также оказались перед интересной стратегической дилеммой. Напомним, что сирийский театр военных действий довольно специфичен. Большую часть территории страны занимает пустыня со слабой инфраструктурой: здесь мало магистралей, поселений, оазисов. В свое время эти обстоятельства позволили «летучим» отрядам боевиков быстро оттеснить правительственную армию к густонаселенному побережью, образовав мозаичный фронт из сотен мелких группировок, подчиняющихся разным спонсорам и исповедующим разные идеологии. В этой части страны важно контролировать дороги, транспортные коридоры, несколько десятков перекрестков, колодцы, но не всю площадь — это нереально, да и не нужно. При этом растянутые коммуникации оказываются чрезвычайно уязвимы под ударами небольших отрядов боевиков, которые налетают на быстрых тачанках на блокпосты и так же быстро отступают, оттягивая правительственные подкрепления от важных участков фронта. В сердце страны, рядом с Дамаском, а также на юге и на севере сирийская оппозиция с самого начала войны удерживала огромные городские анклавы. Необходимость блокировать эти котлы по окружности отнимает у Асада значительные силы.

Притом что сил этих у Дамаска не так уж и много. Если боевики регулярно получают подкрепление, черпая человеческие ресурсы из лагерей сирийских беженцев в Турции и на международном террористическом рынке, то Асад уже который год воюет с ограниченным мобилизационным потенциалом. По сути, у него есть две-три высококвалифицированные боевые бригады, которые перебрасывают с одного активного участка фронта на другой, плюс несколько тысяч опытных иранских и ливанских ополченцев. Остальная армия состоит из нестойких, слабо мотивированных и плохо подготовленных частей, часто резервистов, которыми обычно затыкают дыры, обеспечивают тыловую поддержку и защиту коммуникаций. Именно этот молодняк попадает под наскоки боевиков, быстро отступает, оголяет фронт, вынуждает «палить» резервы и снимать боеспособные части с прорывных направлений.

Даже дилетанту понятно, что вести в таких условиях полномасштабную войну на нескольких фронтах смерти подобно. Однако до ввода российских войск именно такую логику войны исповедовал Асад, что, конечно, отчасти можно было объяснить постоянным отступлением лояльных частей и попыткой удержаться на редких плацдармах. Одновременные операции в разных частях страны, часто по расходящимся направлениям, наступления, не связанные единым планом по месту и времени, приводили к тому, что армия быстро выдыхалась и теряла позиции. А уж обороняться в Сирии не умеет никто, местные вояки считают ниже своего достоинства рыть окопы, строить укрепления и ставить минные поля.

Российские советники быстро внесли коррективы в стратегию союзников, навязав принципы, скажем так, «логистической войны», войны за коммуникации. Все линии фронта были стабилизированы, а боеспособные части сконцентрированы на участках прорыва. Все операции первой фазы российской операции в Сирии имели очевидную логику. Боевиков в Северной Латакии оттеснили к турецкой границе, чтобы обезопасить наши военные базы. На востоке от Дамаска «черных» выдавили в пустыню, отстояв логистический коридор «север—юг». Наступление на востоке Алеппо (освобождение военной базы Квейрис) и на севере Алеппо (совместная операция с курдами из кантона Африн) позволило перекрыть самые удобные транспортные маршруты с Турцией для контрабанды и снабжения боевиков. Последовавшее вслед за «выводом» российских войск освобождение Пальмиры также соответствовало принципам логистической войны. В результате под контролем Асада оказались примерно 80% всех значимых перекрестков в Сирии.

По всей видимости, эйфория от побед накрыла Башара Асада и его советников. В результате характер войны поменялся, «логистические» принципы были принесены в жертву «политическим». Судите сами. После взятия Пальмиры было решено развить наступление в сторону анклава Дейр-эз-Зор, который давно находится в окружении. Его освобождение стало бы мощной моральной победой правительства, но выдохшиеся войска растянулись по пустыне вдоль магистрали и быстро получили по зубам от исламистов. Затем крупные силы были накоплены в районе базы Квейрис на востоке Алеппо для наступления на Аль-Баб. Контроль над этим населенным пунктом позволил бы кардинально перечертить коммуникации всех разномастных сил на сирийском севере. Но тут США и курды объявили наступление на Ракку и даже одержали ряд локальных побед, пока «черные» не подтянули резервы. Асад не захотел отдавать принципиальному противнику лавры победы над ИГ, спешно перебросил группировку на юг и организовал свою атаку на столицу исламистов. Стоит ли говорить, что «черные» быстро прервали победные реляции Дамаска (как и курдов), организовав мощные болезненные удары по флангам растянутой колонны. Правительственные войска понесли тяжелые потери, в том числе моральные, и отступили.

Провальное наступление на Ракку на самом деле имело куда более тяжелые последствия для Асада, чем кажется на первый взгляд. Во-первых, боевики осознали, что армию можно бить, и бить больно, даже несмотря на новое российское вооружение и иную поддержку союзников. Во-вторых, «Исламское государство», протурецкие группировки и так называемая зеленая оппозиция в Идлибе и Алеппо получили передышку, пополнение и оружие, укрепили позиции и подготовились к новому сражению.

Асад же, вместо того чтобы стабилизировать западный фронт, ликвидировать наконец хотя бы некоторые «котлы» в тылу и освободить значительные силы, вновь принял «политическое» решение и решился на штурм Алеппо. Поход на север кажется особенно нелогичным, учитывая, что в этом регионе не существует стабильного фронта, все группировки активно сражаются между собой, а активизация курдов и, позже, Турции вовсе вносит чрезвычайную сумятицу в местный театр военных действий.

 

Мясорубка в Алеппо

 

Алеппо до сих называют второй политической и экономической столицей Сирии, хотя ни тем ни другим город уже давно не является, представляя собой масштабные развалины мегаполиса. Здесь до сих обитает гражданское население, но от двух довоенных миллионов осталось не более 300–400 тыс. человек. Алеппо поделен на две части: западную занимают правительственные силы, восточную — боевики. Однако разделение это весьма условное: «свои» кварталы держат сунниты, шииты, алавиты, палестинцы, курды. Представить военную стратегию, которая позволила бы освободить город, в нынешних условиях не представляется возможным. Раздавить авиаударами не позволит западная пропаганда и собственные убеждения Асада. На полное окружение и блокирование города у Дамаска нет сил, а в лобовой зачистке кварталов, укрепляемых годами, армия умоется кровью. С точки зрения победы над «зелеными» куда практичнее было бы организовать наступление в Идлибе, последнем оплоте оппозиции, сельской провинции, где сказалось бы преимущество Асада в артиллерии и авиации. Однако сирийский Генштаб избрал иной путь, решив хотя бы условно окружить Алеппо и перерезать основные магистрали снабжения повстанцев.

Первым ходом армия замкнула кольцо на севере, организовала мощную оборону в районе важной трассы и пресекла неоднократные попытки боевиков прорвать кольцо. Но «зеленые» быстро перегруппировались и предприняли успешную деблокаду города с юго-запада, вклинившись в городскую застройку. Одурманенные той же эфемерной «политической» значимостью Алеппо, боевики бросили в бой лучшие силы. Идлибские тренировочные лагеря опустели. На юге оппозиция сдала город Деръа, которую с чрезвычайным трудом удерживали четыре года. По договоренности с Дамаском боевики из города отправились на север. В Алеппо брошена «элита» зеленых: чеченцы, афганцы, узбеки, уйгуры, выходцы из Средней Азии, аравийский спецназ, десятки смертников — товар штучный, оттого наиболее ценный. Асад в свою очередь подтянул свои ударные части. В кровавой мясорубке на крохотном пятнышке фронта участвуют примерно по четыре-пять тысяч человек с каждой стороны. Немного, но речь идет об отборной пехоте. Противники перемалывают друг друга, не считаясь с потерями (в день по несколько десятков человек) и расходом боеприпасов. Лишь спустя две недели боев наметился небольшой перевес в пользу армии, и это несмотря на господство в воздухе.

Карта 2. Битва за Алеппо, сентябрь 2016 44-03.jpg Источник: «Эксперт»
Карта 2. Битва за Алеппо, сентябрь 2016
Источник: «Эксперт»

С тактической точки зрения действия сторон отдают безумством. Боевикам стоило бы «размазать» наличные силы по городским кварталам и постоянно бить по коммуникациям Асада, учитывая слабую боеготовность отдельных частей «кольца». Армии тем более не выгодно лобовое столкновение с многочисленными потерями, и, раз уж Генштаб решился на авантюру с окружением, надо было перемалывать подкрепление боевиков авиацией и артиллерией на открытых участках вблизи города, держать транспортные коммуникации под огневым контролем и проводить точечные прорывы с перспективой охвата отдельных группировок в кольцо. Это, конечно, «диванная» теория, однако немало серьезных экспертов оценивают ситуацию именно так. Недоумение действиями сторон привело к появлению на свет трактовок «хитрого плана Асада», согласно которому сирийские генералы намеренно заманили боевиков в ловушку, чтобы перемолоть их в одном месте. Это не так. Кровавая жатва по обе стороны фронта будет столь высока, что о новых операциях (по крайней мере масштабных) в Сирии мы услышим еще нескоро. Война затягивается на неопределенный срок, а статус-кво в Алеппо сохранится, если, конечно, для бывшего мегаполиса не будет найдено политическое решение.

 44-04.jpg ТАСС
ТАСС

 

Курдов снова кинули

 

На севере Турции за минувшее лето фронт также претерпел ряд существенных изменений, наиболее радикальных вследствие цепочки событий: неудавшийся военный переворот в Турции, извинение Реджепа Эрдогана за сбитый российский бомбардировщик, официальная военная интервенция турецких войск в Сирию и предательство американцами интересов сирийских курдов. Но обо всем по порядку.

По сути, с начала российской операции в Сирии у местных курдов была очевидная развилка в выборе союзников и своей судьбы в послевоенном устройстве государства. Слухи о переговорах с Москвой имели конструктивную почву: Россия предлагала движение к широкой автономии, подключение к экономическим проектам, военную поддержку, наконец. Однако курды клюнули на посулы американцев и в очередной раз поверили в сказку о собственном государстве. Факторов, обусловливающих это решение, на самом деле больше: иллюзии о своем военном потенциале, о слабости Эрдогана, нежелание разговаривать с Асадом, участие в темных схемах по перевалке нефти из ИГ в Турцию и много чего еще. Кроме того, и Штаты не жалели обещаний — для них ставка на курдов была единственной возможностью остаться в Сирии в качестве реального военного игрока.

Летом курды при поддержке американской авиации и военного снабжения из США, а также подразделений европейского спецназа организовали ряд успешных наступлений, разжившись территориями на юге провинций Хасака и в Дейр-эз-Зор, вошли в провинцию Ракка и Халеб, пересекли Евфрат, а в августе в кровопролитном сражении отобрали у «черных» город Манбидж, важный стратегический населенный пункт. Неудачное наступление на столицу ИГ Ракку охладило пыл пешмерги, кроме прочего, курды не горели особым желанием бодаться с исламистами, несмотря на давление американцев. Задача была иной — продвинуться на запад вдоль турецкой границы, чтобы в итоге соединиться с братским кантоном Африн. Такой сюжет не устраивал никого из сирийских игроков, но до поры до времени возможности противостоять курдско-американской коалиции отсутствовали. И тут случился неудачный переворот в Турции.

Разворот Эрдогана в сторону Москвы и опасения Штатов потерять влияние на Анкару привел к ситуативной сделке, в ходе которой интересами курдов быстро пожертвовали. С турецкой территории в направлении города Джераблус зашли группировки боевиков и регулярные бронетанковые и артиллерийские части, а также отряды спецназа Турецкой Республики. Быстро выдавив силы «черных», турки заняли приличную территорию и вступили в боестолкновения с курдскими солдатами. После показательных протестов и сожалений, российско-ирано-сирийская коалиция перестала реагировать на военную интервенцию, что оправдало подозрение в наличие ситуативной сделки с Анкарой. Раньше союзники выступали категорически против турецких операций в приграничных районах, поскольку Эрдоган планировал создать полноценную буферную зону с опорными базами для своих боевиков. Сегодня для всех очевидно, что «зеленым» уже не свергнуть Асада, а потому Эрдогану позволили поставить крест на проекте сирийского Курдистана и попутно повысить авторитет среди генералитета после неудачного переворота и ковровых зачисток в элите. Асад ничего не теряет (речь идет о территории, которую он и так не контролирует) и даже выигрывает («зеленые» отряды уходят из Латакии и Идлиба, оголяя фронт и облегчая задачу сирийской армии). Вашингтон тоже не в накладе, поскольку возвращает доверие Анкары и активизирует военное сотрудничество с турками.

А вот курдам деваться некуда: они не могут разорвать сотрудничество с американцами, поскольку завязаны на их военную поддержку, без которой «черные» быстро вернут потерянные территории. Наглядный пример: курды под давлением США уже готовы уступить туркам Манбидж, который они штурмовали 75 дней и заплатили сотнями убитых соплеменников. Впрочем, радикальная часть пешмерги готова драться и с турками, и с «черными». Так что в ближайшее время на севере Сирии стоит ожидать продолжения войны «всех против всех».

 

Российский прагматизм

 

Мартовское решение о «выводе» российских войск из Сирии, равно как и ограниченное участие в этой войне, имеет еще одно объяснение, которое просто стесняются предлагать многие эксперты. Это объяснение циничное, но вполне в духе современной международной политики, а на фоне лицемерного предательства американцами курдских интересов и вовсе выглядит вполне прагматично. Дело в том, что с учетом всех обстоятельств России выгодно продолжение сирийской войны, не бесконечный, но длительный конфликт.

Во-первых, в этом очаге напряженности на большом удалении от наших границ продолжают перемалываться значительные силы мирового исламизма, что важно, пассионарная бедная молодежь из Средней Азии, одурманенная религиозной пропагандой без надежды на перевоспитание (рост количества смертников тому яркое подтверждение). Во-вторых, мы получили передышку для стабилизации обстановки в Евразии, восстановления военного потенциала и упреждения новых конфликтных точек на постсоветском пространстве. Мирный процесс на Донбассе пусть и стопорится, но не имеет альтернативы, а сама Украина постепенно трезвеет, понимая истинное отношение западных союзников и получая дикие платежки за ЖКХ. В-третьих, мы набираем немало политических вистов для разговора с европейскими элитами о снятии санкций, и с американцами — для конструктивного диалога с новой администрацией Белого дома, причем со своими козырями в рукаве.

В-четвертых, Россия приобретает статус универсального посредника, когда разговор о судьбе Сирии и всего региона в целом без нас не представляется возможным. На фоне традиционных арабских дрязг и интриг мы остались единственной силой, которая теоретически может разговаривать со всеми, кроме ИГИЛ, даже с нерадикальными исламистами. Это открывает путь к политическому урегулированию сирийского конфликта. К слову, наступление правительственных сил в Алеппо серьезно отсрочило возможность диалога всех внутренних и внешних игроков, но иной мирный финал этой войны не видится возможным.

Наконец, обретает очертание собственная политика России в разрешении внешних конфликтов. Отдельные ее черты можно было увидеть на Донбассе: гуманитарные конвои, соглашения о прекращении огня, приоритетная защита мирного населения, поиск компромисса для всех конфликтующих участников, «замораживание» войны, а не ее активизация. Все то, что так раздражает апологетов «ястребиной» политики. В Сирии мы видим практически идентичные решения Кремля. Это не ради пропаганды или контрпропаганды, как посчитают многие, и это вовсе не признак слабости или трусости. Нет, мы наблюдаем попытки сформировать тактику, скажем так, гуманитарной интервенции, системный механизм внешней политики в зоне конфликтов, фактически модернизировав те подходы, которые исповедовали Соединенные Штаты на пике своего могущества. С такой точкой зрения согласен и Дмитрий Евстафьев, специалист по локальным конфликтам и военно-политическим проблемам, профессор Национального исследовательского университета ВШЭ.

«Россия, безусловно, освоила технологию гуманитарных интервенций. Проблема в том, что все наши гуманитарные интервенции на сегодняшний момент очень небольшие по масштабу, мы только учимся. Немножко перебарщиваем с пиаром, в пространстве скрытой, долгосрочной информационной работы.

Мы пытаемся продавать себя как страну, которая способна осуществлять стабилизирующие операции. Но я пока не убежден, что эти подходы адекватны той целевой аудитории, которая есть, прежде всего на Западе. Мне кажется, что для них на сегодняшний день ключевым является демонстрация возможности вести точечные боевые действия. А ведь купить нас как силу, которая может стабилизировать конфликты, должны прежде всего на Западе, а не в арабском мире. Если нас признают за такую силу на Западе, тогда признают и на Востоке.

Главной проблемой является то, что многие воспринимают Россию как новый вариант Советского Союза, и мы отчасти этому подыгрываем. Это порождает психологическую готовность нас где-то кинуть, развести, обмануть.

На мой взгляд, надо объяснять, что мы циничная имперская сила, абсолютно колониальная, что мы не социалисты, а капиталисты. Что никакого Советского Союза, где “мир, дружба, Патрис Лумумба” уже нет. Что мы с удовольствием купим Манхеттен за бусы. Мы пока не сконструировали репутацию прагматичного игрока в современной политико-экономической системе, с учетом того, что все уже поняли: никакой отдельной военной силы и экономики не существует, это все в одном флаконе и еще долго там будем. Мы выстроили неплохой образ новой России, но пока не до конца вписали те реалии международной обстановки, которые на самом деле существуют».