Новая реальность Театра на Таганке

Вячеслав Суриков
редактор отдела культура журнала «Эксперт»
12 сентября 2016, 00:00

Судьба театра, когда-то основанного Юрием Любимовым, теперь связана с именем Ирины Апексимовой. Второй сезон подряд она ищет для него новую формулу успеха

ТАСС

В саду «Эрмитаж» в четвертый раз прошел фестиваль «Театральный марш», где ведущие московские театры показали спектакли в формате «под открытым небом». Автор идеи и продюсер фестиваля — Ирина Апексимова. Еще один ее нынешний статус — директор Театра на Таганке. Она пришла в него из Театра Романа Виктюка, где в 2012 году для актрисы, режиссера театра и кино началась карьера театрального менеджера. «Эксперт» поговорил с Ириной Апексимовой о том, зачем нужно вырывать спектакли из привычной среды, и о том, как она видит настоящее и будущее возглавляемого ею легендарного театра.

— Как спектакли адаптируются для фестивальных показов?

— Это техническая адаптация, потому что под открытым небом не может быть спектакля с антрактом. При этом спектакль не может длится дольше полутора часов — больше люди просто не могут высидеть, приходится выбирать лучшее из того, что есть в спектакле. Мы показываем на фестивале одну из лучших наших премьер прошлого сезона — спектакль «Кориолан», который стал победителем Международного шекспировского фестиваля, и нам приходится отказываться от показа эпизодов, в которых задействована машинерия сцены. Но спектакль при этом остается таким, каким он изначально задумывался.

— Насколько это рискованно — вырвать спектакль из привычной среды, лишить его театрального света?

— Это очень рискованно. Со светом везет только тем спектаклям, которые идут поздно вечером, когда уже темнеет. Как бы ни старались освещать свои спектакли специальными приборами днем, этого не видно. В этом случае все трудности ложатся на плечи артистов, от которых требуются дополнительные усилия — судьба спектакля зависит от их профессионализма.

— Что вам дает этот проект?

— Прежде всего людей — тех, которые никогда в жизни не зайдут в театр, потому что они априори считают его неинтересным, скучным местом, где нельзя есть и целоваться на задних рядах. А здесь они ничем не рискуют, потому что это бесплатно, и я вижу, как люди, приходящие с изначально пренебрежительным отношением — «Давайте, покажите нам что-нибудь!», — как они втягиваются, как они смотрят, и это отдельный спектакль — то, как ведут себя зрители. Если из двадцати тысяч человек, которые приходят на фестиваль в сад «Эрмитаж», хотя бы сто пятьдесят потом придут в театр, то мы достигнем того результата, на который можем рассчитывать.

— Что сейчас происходит в Театре на Таганке?

— Театр на Таганке сейчас живет под девизом «Алло, мы ищем молодые таланты!». Мы стараемся работать исключительно с молодыми режиссерами. Нашему театру, которые в шестидесятые годы был новаторским, а потом перешел в категорию традиционных, нужна свежая кровь.

— Почему вы не хотите пригласить режиссера с именем?

— А зачем?

— Ради успеха.

— Это будет не успех театра, а успех топового режиссера. На этот спектакль придут зрители, но это не значит, что они станут постоянными зрителями Театра на Таганке.

— Чем для вас ценен успех «Кориолана»?

— Тем, что в этом случае зрители идут как раз на спектакль, а на не имя режиссера или медийную звезду в главной роли, которых в нашем театре уже не осталось. Раньше я думала, что это большее несчастье. Но сейчас для меня очевидно: для репутации театра важнее, что зрителя привлекает сам продукт, нежели чье-то имя.

— Бренд Театра на Таганке сейчас работает в плюс или в минус?

— Наследство не выбирают, поэтому я стараюсь все те минусы, которые появились у бренда Театра на Таганке, обратить в плюс. Понятно, что люди очень устали от того негатива, который исходил из этого театра в последние годы, когда он славился скандальными историями. И это очень сложно переломить, убедить в том, что это больше не «горшочек», в котором варятся одни склоки, а театр, где работают живые, талантливые люди, которые в состоянии делать достойные спектакли и дарить счастье зрителям.

— С учетом вашей работы в Театре Романа Виктюка как вы можете определить, в чем заключаются особенности театра, история которого связана с именем одного режиссера?

— Режиссер, если он выступает в качестве лидера театра, набирает труппу под себя. Но в любом случае театр — это искусство коллективное, и пока в этом коллективе есть любовь и понимание, появляются шедевры. А потом люди, как и в любой семье, начинают уставать друг от друга, но тем не менее они работают вместе. С одной стороны, им что-то легче сделать, с другой — им становится сложнее оценить, хорошо у них получается или плохо. В театре, где работают разные режиссеры, актерам работать сложнее и интереснее, потому что они не работают каждый раз в одном и том же рисунке роли, тогда как актеры Театра Романа Виктюка могут репетировать уже без него.

— Ваш проект «Репетиции», когда вы приглашали зрителей наблюдать за процессом создания эскизных постановок и таким образом отбирали наиболее интересные проекты, насколько он удался?

— В этом случае не было никаких минусов. Мы нашли очень много режиссеров, которые уже поставили спектакли и еще поставят их в этом сезоне, а какие-то спектакли перейдут на следующий. Есть какие-то обиды по поводу проектов, которые не получились, потому что у режиссеров не сложились отношения с актерами. Но из всех тридцати трех показов у меня возникло сожаление лишь по поводу одного, над которым работал талантливый многообещающий режиссер, решивший, что это лаборатория, где он может себе позволить абсолютно безответственно экспериментировать на сцене.

— Насколько универсален проект «Репетиции» как рецепт выхода из репертуарного кризиса?

— Судя по тому, что этот проект уже появился в Театре Пушкина, он может быть полезен не только нам. В нашем деле только опытным путем можно чего-то добиться. Решить умозрительно, что это хороший режиссер и он поставит хороший спектакль, нельзя. Даже о тех режиссерах, которые входят в условный топ-десять, нельзя сказать, что они каждый раз ставят хорошие спектакли.

— Всегда ли хороший спектакль обречен на успех?

— Не всегда хорошие спектакли имеют успех у зрителя, так же как не всегда успешные спектакли бывают хорошими. Случаются спектакли, которые не сразу находят своего зрителя. Как правило, это происходит из-за недостаточного продвижения. Для того чтобы постановка получила свою аудиторию, нужно отыграть десять-пятнадцать спектаклей. У некоторых артистов в этот период портится настроение — они перестают верить в спектакль.

— Театру удалось сохранить когорту зрителей, которые ходят в него всегда и несмотря ни на что?

— У театра есть зрители, которые ходят в него с шестидесятых годов, и они принимают спектакли, которые сейчас ставятся на его сцене, что очень для нас ценно. Но у театра в восьмидесятые произошел разрыв с большей частью аудитории, которая ходила в него в шестидесятые и семидесятые годы, поэтому мы сейчас стараемся привлечь зрителей, которые только слышали о том, что есть такой театр, но никогда в нем не были.

— Насколько остро внутри театрального коллектива дает себя знать конфликт между традицией и новыми веяниями?

— Здесь все зависит от людей, степени их восприимчивости ко всему новому. Есть артисты, которые работают в театре с 1962 года, которые открыты всему новому, а есть молодые люди, которые не принимают того, что в нем сейчас происходит, и продолжают взывать «где наш Любимов?».

— Можно ли сейчас сказать, что кризис Театра на Таганке уже преодолен?

— Я не могу сказать, что он преодолен. И в то же время нельзя сказать, что театр остается в том же состоянии, в котором он находился несколько лет назад. Мы совершаем поступательное движение небольшими шагами. Этот тот случай, когда нельзя рубить с плеча. Это каждодневный, кропотливый, очень нужный процесс, который в идеале должен привести к успеху.

— В новых постановках Театра на Таганке бросается в глаза акцент на женщин-режиссеров. Для чего это сделано?

— Это не так. Просто появилось очень много женщин-режиссеров, раньше они встречались гораздо реже. И они гораздо более собранны, у них, что очень важно для режиссера, намного более стойкий характер. Так сложилось, что на проект «Открытые репетиции» пришло много женщин, и они оказались более работоспособными.

 42-02.jpg ТАСС
ТАСС

— Как вы оцениваете такое явление, как волна женской режиссуры, наплыв которой наблюдается не только в театре, но и в кино?

— Я не делю режиссуру на женскую и мужскую. На мой взгляд, есть режиссура талантливая и бездарная. Бывают очень яркие мужчины, которые делают очень эмоциональные спектакли, и есть женщины, которые делают спектакли холодные, рассчитанные, словно формула. В этом сезоне у нас выпустили премьеры три женщины: Лера Суркова, Анна Потапова и Юлия Ауг. У Леры Сурковой это абсолютно новый театр, непривычный, с очень яркой формой и при этом рассчитанный как по нотам, где все выверено. У Юли Ауг, выпустившей спектакль «Эльза», — то, что называется «простой» театр, где нет никаких спецэффектов, где артисты играют только на своем таланте, и он очень эмоционален. Есть Анна Потапова, которая сделала «Кориолана», где очень жесткая форма и где никуда не деться от шекспировских страстей.

— Вы планируете и дальше сотрудничать с этими режиссерами?

— Мы будем сотрудничать, но я не считаю, что у театра должен быть какой-то один режиссер. Те времена, когда репертуарный театр мог быть театром одного режиссера, уже прошли.

— Что дает театру многообразие режиссеров?

— Я знаю, что может поставить один, другой, третий, чем они могут быть интересны в том или ином сезоне, и исходя из этого планировать репертуар. Но нужно понимать, что, например, Гоголь-центр — это все-таки авторский театр Кирилла Серебренникова, притом что он спектакли в этом театре ставит не он один. Есть театр «Школа драматического искусства», где работают два крупных режиссера. Есть театры, которые выбирают для себя то или иное направление, такие как «Школа современной пьесы», «Театр.doc», «Практика». Мне не нравятся какие-либо рамки. Дайте нам возможность поработать с разными режиссерами! Дайте нам возможность делать разнообразные интересные спектакли! От этого будет лучше и артистам, и зрителям. Зритель может пойти сегодня в один театр посмотреть спектакль Юрия Петровича Любимова, а завтра в другой театр посмотреть спектакль Кирилла Серебренникова. А если в одном театре будут спектакли разных режиссеров, то зритель придет в него и сегодня, и завтра.

— Каким должен быть актер Театра на Таганке?

— В восьмидесятые годы было такое ужасное определение «синтетический артист» — который может не только играть, но и петь и двигаться по сцене. Именно такие люди нам нужны. По традиции Театра на Таганке артист должен обладать опытом хорошей драматической школы, незаурядными вокальными данными и одновременно быть пластически одаренным.

— Разве актер современного театра для решения задач, которые стоят перед ним на сцене, не должен быть похожим на обычного человека, даже внешне?

— Я прилагаю все силы, чтобы этого не произошло. Я приверженец классической актерской школы. На мой взгляд, артист, который может играть классику, может играть все. Те артисты, которые могут играть в театре вербатим, не могут выйти на большую сцену, им не хватает энергетики даже для того, чтобы озвучить то, что они хотят донести. Что касается внешних данных, то зрители, которые приходят в театр, как раньше, так и сейчас, хотят видеть на сцене актеров с красивыми лицами и хорошими фигурами.

— Как вы оцениваете потенциал любимовских спектаклей? Какой срок им отпущен?

— Это очень сложный вопрос. В начале каждого сезона все режиссеры проводят в театре так называемую чистку спектаклей, они их возобновляют. Юрия Петровича Любимова с нами нет, есть Анатолий Исаакович Васильев, который следит за этими спектаклями. Но он не режиссер, он их держит. Сколько они будут еще идти, зависит от артистов — как долго они будут держать в памяти то, что от них требуется, и от зрителей — как долго им будут интересны любимовские спектакли.

— Как вы для себя определяете то направление, в котором вы ведете театр?

— Я веду его к счастью, к успеху, к тому, что здесь будут стоять зрители в очереди за билетами. Он не станет кукольным или театром мюзиклов, он должен стать театром, где будет много разных спектаклей для разного зрителя.

— Какие премьеры будут в театре в этом сезоне?

— В октябре — премьера рок-н-драмы «Вий» по классическому тексту Гоголя, пьесе «Панночка» Нины Садур и музыкально-поэтическому материалу рок-музыканта Вени Д'ркина. Затем «Старая, старая сказка» - спектакль для детей и взрослых. Затем «Суини Тодд», это будет грандиозная премьера. Далее «Старший сын» Александра Вампилова на Малой сцене, «Красная шапочка» Жоэля Помра, «Фантазии Фарятьева» Аллы Соколовой. Кроме того, в этом сезоне мы должны успеть выпустить «Бравого солдата Швейка».  Пока хватит.