Метафизика доллара

Культура
Москва, 26.09.2016
«Эксперт» №38-39 (1001)
Виктор Пелевин написал роман «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» с необычайным интеллектуальным и стилистическим изяществом, тем самым подтвердив свой статус лучшего писателя современной России

Первой жертвой капкана для литературных критиков, расставленного автором внутри текста романа «Лампа Мафусаила», стал Дмитрий Быков. Заполучив книгу в день ее выхода и не успев дочитать до конца, он отозвался о ней на радио «Эхо Москвы» следующим образом: «Могу сказать, что опубликованные шесть или семь фрагментов, на мой вкус, самые неинтересные […] Наиболее интересной пока мне кажется вторая, хотя она отдает обычной пелевинской демагогией в разговорах ученика и учителя […] Одно из основных чувств, мною владеющих, — это все-таки скука, как это ни горько […] это все давно не имеет никакого отношения к реальности». В тексте, на момент высказывания, видимо, еще не прочитанном Быковым, есть фрагмент, который можно счесть по меньшей мере созвучным быковской интонации: «Во-первых, действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в писанине твоей слишком много, так это мрака. Трагического надрыва на ровном месте, экзистенциализьма… Умняка тухлого, как у нас в училище говорили. Жизнь-то, она не такая, как ты думаешь. Проще она». Это слова генерала Федора Михайловича, фигурирующего в романе под псевдонимом Капустин, адресованные трейдеру Кримпаю Можайскому, сказанные им по поводу текста под названием «Золотой жук», которая в книге «Лампа Мафусаила» выступает в качестве внутренней повести.

Это перформанс, устроенный невидимым Пелевиным, в котором Дмитрий Быков почти дословно совпал с литературным персонажем, которого сам же назвал «олицетворением зла», иллюстрирует, насколько тонкую игру ведет Пелевин не только внутри своего текста, но и за его пределами. Он по-прежнему по большей части интересуется двумя вещами: устройством секса и устройством мира. В качестве эротической экзотики — обязательного элемента большей части книги Пелевина — читателю предоставляется описание тонкостей дендрофилии, а что касается устройства мира, то, в соответствии с «Лампой Мафусаила», им правит дух денег. «Когда-то Пелевин высмеивал ужасную норму; а теперь, напротив, как бы закрепляет ужасное в качестве нормы», — написал Андрей Архангельский в «Коммерсанте». Это высказывание считывается как осуждение автора. Остается только невыясненным, каким образом критик идентифицирует Пелевина. Какой из персонажей, с его точки зрения, говорит авторским голосом: Кримпай, Маркиан Можайский, историк Голгофский или генерал Капустин? Пелевин, исчезнувший с радаров общественного внимания много лет назад, последовательно стирающий личную историю, и в тексте практически неуловим. Мы не можем извлечь из него мысль, принадлежащую самому Пелевину. Единственный, кто на него может быть похожим, — управляющий миром всевидящий глаз, иногда являющийся персонажам романа в виде золотой рыбки, но она слишком немногословна.

Автор виртуозно выстраивает композиционную конструкцию романа, которая обращена в форму четырех повестей, одна из которых — «Самолет Можайского» — представляет собой тончайшую стилизацию под русские литературные произведения середины девятнадцатого века. В «Золотом жуке» Пелевин проник

У партнеров

    «Эксперт»
    №38-39 (1001) 26 сентября 2016
    200 крупнейших экспортеров России
    Содержание:
    Победа двора

    Ошеломительная победа «Единой России» и провал оппозиции ускорит ход большой политической реформы. А Государственная дума может обрести самостоятельный политический вес

    Политика
    Потребление
    Реклама