Победа двора

Петр Скоробогатый
заместитель главного редактора, редактор отдела политика журнала «Эксперт»
26 сентября 2016, 00:00

Ошеломительная победа «Единой России» и провал оппозиции ускорит ход большой политической реформы. А Государственная дума может обрести самостоятельный политический вес

ТАСС

Не такого состава Государственной думы мы ожидали в седьмом созыве после возвращения смешанной системы и института одномандатников, по промежуточным итогам большой политической реформы и на фоне социально-экономического кризиса. Абсолютный рекорд «Единой России» (ЕР): 343 мандата (против 238 в 2011 году) — 140 по общефедеральному списку и 203 по одномандатным округам, уверенное конституционное большинство, позволяющее принимать конституционные законы без кооперации с другими фракциями. Парламентский квартет был предсказуем: КПРФ получила 42 мандата (92 в прошлом созыве), ЛДПР — 39 (против 56), «Справедливая Россия» — 23 (против 64). Теплилась надежда на большее представительство одномандатников от малых партий. Однако в итоге в своих округах победили лишь лидеры «Родины» и «Гражданской платформы» Алексей Журавлев и Рифат Шайхутдинов, а также баллотировавшийся в качестве самовыдвиженца депутат-единоросс Владислав Резник.

Эти неоправдавшиеся ожидания говорят прежде всего о том, что итоги выборов были непредсказуемыми. Очевидно и то, что к новым правилам политической борьбы оказалась готова лишь «Единая Россия». Остальные политические движения расписались в неумении привлечь и мобилизовать свой электорат. Стратегия допуска к кампании всех желающих сработала на ура: внезапно оказалось, что, если убрать из оппозиционного уравнения естественное сопротивление номенклатуры, останется множество неизвестных «месседжей» для избирателя, разгадывать которые тот «почему-то» не стал, голосовать за «идею» или протестно не пожелал, что и предопределило триумф партии власти.

Впрочем, нас не должны волновать беды оппозиции, которая из года в год ждет, что власть сама решит ее проблемы, расторгует места в парламенте, подкинет голосов ради искусственного плюрализма, подтолкнет к обновлению партактива и покажет дорогу к избирателю. Значительно важнее определиться с рядом системных вопросов: а) можно ли считать политическую реформу неудачной; б) о чем говорит падение явки; и наконец, в) чего нам ожидать от новой Думы, которой, похоже, готовят новую роль в рамках модернизации всей системы госуправления.

 

Триумфаторы выборов в Государственную Думу седьмого созыва: (верхний ряд слева направо) Сергей Неверов, секретарь Генерального совета «Единой России»; Дмитрий Медведев, премьер-министр, председатель партии «Единая Россия»; Геннадий Зюганов, председатель ЦК КПРФ; Иван Мельников, зампредседателя ЦК КПРФ; Сергей Миронов, руководитель фракции «Справедливой России»; (нижний ряд) Владимир Жириновский, председатель ЛДПР; Владимир Путин, президент России 19-02.jpg ТАСС (4)
Триумфаторы выборов в Государственную Думу седьмого созыва: (верхний ряд слева направо) Сергей Неверов, секретарь Генерального совета «Единой России»; Дмитрий Медведев, премьер-министр, председатель партии «Единая Россия»; Геннадий Зюганов, председатель ЦК КПРФ; Иван Мельников, зампредседателя ЦК КПРФ; Сергей Миронов, руководитель фракции «Справедливой России»; (нижний ряд) Владимир Жириновский, председатель ЛДПР; Владимир Путин, президент России
ТАСС (4)

Стратегия «Единой России»

Вечером единого дня голосования эксперты остались без экзит-поллов: треть избирателей отказалась раскрывать тайну своего голоса на выходе с избирательных участков. Согласно социологическим канонам, при таком раскладе опрос считается нерепрезентативным. Наутро же оказалось, что наибольшее количество «отказников» проголосовало за «Единую Россию» (тогда как в минувшие годы по этому показателю лидировала ЛДПР). Этот феномен можно трактовать по-разному, но вот еще цифра: почти 40% неопределившихся накануне выборов избирателей, похоже, сделали выбор в пользу партии власти, но не посчитали правильным его афишировать.

Косвенно ту же мысль подчеркнул и руководитель фонда ИСЭПИ Дмитрий Бадовский в интервью РИА «Новости»: у ЕР и ЛДПР «рейтинг имел тенденцию к росту в завершающей фазе кампании». «В конечном счете можно говорить, что, если бы явка в целом по стране в итоге оказалась ощутимо выше 53–54 процентов, результат выборов мог бы быть иным. Показатели “Единой России” могли бы быть еще больше и приблизиться к 60 процентам, а ЛДПР имела бы устойчивое второе место по итогам выборов. Тогда как результат КПРФ снизился бы, а “Справедливая Россия” вообще оказалась бы на грани преодоления пятипроцентного барьера и, скорее всего, не прошла бы в Госдуму по партийным спискам».

Таким образом, подчеркнем нехитрую мысль: голосование вовсе не было инерционным, избиратель откликнулся на конкретный продукт агитационной и мобилизационной кампании ЕР, которая оказалась даже более эффективной, чем предполагали в президентской администрации. Мощный результат партии власти сложился, по сути, из двух кампаний — партийной и локальной, по одномандатным округам. Причем изначально представлялось, что хорошее выступление одномандатников компенсирует средний партийный результат (большинство прогнозов балансировало в границах 35–45% за списочную часть, а получилось 54,2%). Но граждане вновь доверились «Единой России», и вот по каким причинам.

Именно в последние сентябрьские недели ЕР получила четкое позиционирование как партия Владимира Путина. Хотя президент гораздо чаще встречается с активистами «Общероссийского народного фронта», под занавес кампании он показал, что поддерживает «Единую Россию», и тем самым поделился с партией частью своего рейтинга. В результате за ЕР сыграла и общефедеральная повестка, например внешнеполитические обстоятельства. Казалось, что крымский консенсус и антисанкционное негодование выветрилось из актуального сознания граждан, об Украине уж никто не вспоминает, пик интереса к Сирии тоже остался в прошлом. Однако наши партнеры подбросили дровишек в горнило антизападной риторики. Допинговый скандал с олимпийцами и особенно с паралимпийцами, не допущенными к играм в Рио, в очередной раз высветил цивилизационное противостояние и не оставил сомнений у рядовых россиян в том, что аморальное давление на страну продолжается. (Этот же фактор сыграл на убийственно низкий результат партий «крымненаша».) В общем, «Единая Россия» выражает искреннюю благодарность МОК, ВАДА, CNN, BBC и администрации Белого дома.

Подключение Путина к избирательной кампании ЕР (притом что единороссам было запрещено использовать образ президента в агитации) оттенило фигуру партийного лидера Дмитрия Медведева и тем самым демпфировало недовольство населения социальной и экономической политикой правительства. Впрочем, тезис, что люди в кризис голосуют за перемены, — давно устоявшийся миф. Напротив, граждане прежде всего выбирают стабильность здесь и сейчас, если, конечно, речь идет не об экономической катастрофе, которой пока нет. Оседлала партия власти и внутреннюю повестку дня, которая этим летом заключалась в масштабных кадровых перестановках, антикоррупционных расследованиях и сфокусировалась на проблемных социальных стратах: пенсионерах, учителях, сиротах.

 19-03.jpg

Впрочем, основу конституционного большинства ЕР составили 203 победы одномандатников, которые не были подстрахованы списками и шли до победного конца. Партия выстроила эффективную стратегию борьбы, причем развернула ее еще два-три года назад в каждом округе. А в 2016 году единороссы первыми начали избирательную кампанию в начале весны и провели праймериз, в ходе которых были сняты региональные внутриэлитные конфликты и обновлен состав кандидатов за счет самых популярных фигур на местном уровне. Не везде предварительное голосование было действительно конкурентным и прошло без нареканий. Но, что важно, победители праймериз не были задвинуты статусными фигурами (как часто случалось в прошлые годы) и в итоге получили заветный мандат.

В целом «Единая Россия» выработала четкое позиционирование: на федеральном уровне демонстрировала поддержку популярному президенту, а на локальном сфокусировалась на местных проблемах через подготовленный институт одномандатников. Проблемная федеральная повестка дня, таким образом, оказалась сглажена.

Содержательно оппонировать этой кампании оказалось некому. А результат ЕР действительно мог бы быть и выше. При высокой явке.

Оппозиция без повестки

Мантра проигравших — самая низкая явка за всю историю парламентских выборов в стране (47,88% против 60,21% в 2011-м, к примеру). Конечно, сравнение некорректно. Ведь голосование впервые проходило в сентябре, а не в декабре, когда включенность избирателя в общеполитические проблемы страны не разбавлена летней негой и дачным сезоном. Кроме прочего, снижение явки объясняется усилением запрета на использование административного ресурса и повышением контроля за накруткой голосов. Впрочем, простой анализ показал, что в регионах с более высокой явкой и результат «Единой России» заметно выше. Вывод очевиден: избиратель партии власти на участки пришел, а вот другие политические силы поддержку потеряли. Тому есть несколько причин, причем мы сознательно опустим давние и запущенные «болезни» оппозиции: старение лидеров, неумение договариваться и объединяться в коалиции, нежелание учитывать запросы региональных ячеек и т. д. Сосредоточимся на технологических промахах.

Во-первых, ни одна из партий не смогла выработать четкую федеральную повестку (разве что ПАРНАС определился четко: «против Путина»). Проблемы парламентской оппозиции очевидны: «посткрымский консенсус», по сути, сужает игровое поле, консолидация с путинской повесткой практически означает и поддержку правительственных инициатив, то есть избирателю приходится объяснять каждый голос, поданный в прежней Думе за тот или иной непопулярный законопроект. Усиливает это обстоятельство и подчеркнутое игнорирование народного возмущения в той или иной точке страны. Обратите внимание, никто из оппозиции (в том числе несистемной) не присоединился к маршу кубанских трактористов, не поддержал забастовку донских шахтеров и не вышел к дальнобойщикам, которые поднесли свой бунт против системы «Платон» чуть ли не под двери московских партийных штабов.

В итоге программы оппозиции обернулись набором популистских лозунгов, а неумение работать с локальной повесткой предопределило провал одномандатников. КПРФ переживает системный кризис и вообще может оказаться на грани раскола. Недовольство региональных ячеек центральным комитетом, похоже, удалось заглушить лишь на время выборной кампании. КПРФ не только заполнила всю списочную часть статусными лицами и «ресурсниками», но и не отправила никого из них в округа. Сильные регионалы и активные одномандатники были задвинуты. Партия потеряла «монополию на оппозиционность». Показательно, что движение «Коммунисты России» набрало голосов больше всех малых партий. Еще недавно его считали всего лишь спойлером КПРФ, но после того как к партии присоединились авторитетные коммунисты, недовольные политикой Геннадия Зюганова, «Коммунисты России» усилили программную часть и вполне могут считаться новой политической силой.

Успешно выступила ЛДПР, которая почти выгрызла второе место у коммунистов, причем во многом за счет их же электората. В основе этого успеха по-прежнему индивидуальные таланты Владимира Жириновского (опрос «Левада-центра», кстати, показал, что ЛДПР разделила с ЕР симпатии зрителей дебатов — по 38%), но не только. Во-первых, партия регулярно отыскивает новые молодые лица как на федеральном, так и на местном уровне. Во-вторых, ЛДПР удалось мобилизовать часть протестного электората. В-третьих, провести запоминающиеся кампании в одномандатных округах, которые не сыграли на конкретных кандидатов, но усилили поддержку самой партии.

Серьезным образом просела «Справедливая Россия» (СР). Если ее лидер Сергей Миронов не примет мер, в следующей Думе мы эсэров вряд ли увидим. И это при том, что СР получила от единороссов больше всего — сразу семь коалиционных округов, но к кампании по-настоящему так и не приступила, забив списки «ресурсными» лицами и неактивными политиками.

Из непарламентских партий надо отметить «Родину» с ее удивительно неэффективной кампанией, в результате которой не удалось донести патриотический месседж до сколько-нибудь значимой аудитории, и Партию роста, которая таки стала лидером — по стоимости одного голоса (см. таблицу). Пожалуй, это исчерпывающая оценка эффективности кампании Бориса Титова.

Не заслуживает многих слов и результаты несистемной, в прошлом «уличной» оппозиции. Деградация, раздробленность, мелкие дрязги и интриги, низкий рейтинг даже в Москве и Санкт-Петербурге. А главное — тотальное непонимание причин провала: почему же нас не поддерживает избиратель, вопрошают местечковые лидеры Болотной площади, популярность которых этой площадью и ограничивается.

Вячеслав Володин (справа) сменит Сергея Нарышкина (слева) на посту спикера Государственной Думы 19-04.jpg ТАСС
Вячеслав Володин (справа) сменит Сергея Нарышкина (слева) на посту спикера Государственной Думы
ТАСС

Победа ЛОКа

Прошедшие выборы можно считать безусловным триумфом первого заместителя руководителя администрации президента Вячеслава Володина и воплощенной им в жизнь большой политической реформы 2012 года, которая в народе обрела устойчивую аббревиатуру ЛОК (легитимность, открытость и конкурентность). Апробированная на региональном уровне избирательная система удачно сдала первый большой тест. Нынешние выборы прошли без привычных скандалов, связанных с недопуском тех или иных сил к кампаниям. Несмотря на доминирование «Единой России», результат был относительно непредсказуемым. При этом итог голосования признан всеми игроками, хотя абсолютно чистым его не назовешь. При желании можно найти с десяток видеороликов с «вбросом» бюллетеней и так называемыми каруселями. Но, во-первых, общий процент выявленных нарушений мизерный и на результат не влияет. Во-вторых, новый глава ЦИК Элла Памфилова ясно дала понять, что собирается тщательно проработать каждый инцидент. Кроме того, появление видеодоказательств говорит о том, что партии научились работать с системой наблюдения за голосованием, а это поможет сократить число нарушений в будущем.

 19-05.jpg

Категорически нельзя признать провальной и стратегию по самонастройке политической системы после расширения возможностей для регистрации партий и политике их «приземления» на местах. Напротив, спустя четыре года мы фиксируем лишь промежуточный, но вполне адекватный результат. Напомним, что идея большой политической реформы заключалась в принуждении партийного института отказаться от исключительно федеральной повестки дня и обратить внимание на региональную жизнь. Для этого были введены избирательные фильтры: заявить своих кандидатов на выборы того или иного уровня без сбора подписей партия может лишь пробившись в представительный орган более низкого статуса. То есть политические движения вынуждены искать поддержку и новых лиц в муниципальных и региональных парламентах. В итоге в думских выборах смогли принять участие 14 партий (из 74). При этом за четыре года свое представительство в регионах, то есть поддержку избирателей, получили 25 движений. Фактически мы говорим о формировании понятной многоуровневой партийной конструкции, с доступными и смазанными лифтами, где движение вверх-вниз зависит исключительно от собственной политической работы.

 19-06.jpg ТАСС
ТАСС
 19-07.jpg

По понятным причинам партия власти быстрее адаптируется к нововведениям автора политического конструирования, который имеет к ЕР самое непосредственное отношение. Остальные игроки, едва успев переварить тренд на «приземление», получили «одномандатный удар» и, по большому счету, вынужденно и без подготовки оказались втянуты в борьбу за локальную, местную повестку, хорошо освоенную единороссами. На этой неделе довольно часто можно было услышать тезис, что, мол, «Единая Россия» — это партия прошлого, которая (впрочем, как и конкуренты) не смогла сформировать для избирателя некий «образ будущего» страны. Отчасти это так, хотя дефицит долгосрочной повестки мы фиксируем и многими уровнями выше. Тем не менее одномандатники от ЕР, чаще всего с управленческим бэкграундом, смогли предъявить избирателю и местные социальные программы, и отстроенные стадионы-больницы-детсады, и успешные административные решения — а таковые чаще всего есть, и это стоит признать. Оппоненты довольствовались лишь обещаниями, то есть эфемерным политическим капиталом.

К слову, перенос избирательной кампании на летний период также вполне объясним желанием принудить партии к локальной повестке. Дождливой осенью избиратель чаще проводит время дома у телевизора или в интернете, питаясь в большей степени федеральными событиями. Тогда как летом чаще выходит на улицу, обращает внимание на обустроенность дворов или парков, состояние дорог и подъездов. То есть эффективность рекламы в интернете и на телевидении, листовок и газет падает, а ценность «полевых кампаний» растет. Не все технологи осознали необходимость «коммуникативной», «контактной» политики, а вот единороссы оказались готовы к хождению по дворам, общению с населением, сбором наказов избирателей.

Сам Вячеслав Володин и продемонстрировал идеальный стиль избирательной кампании. Хотя он шел по партийному списку в Саратове, тем не менее организовал типичную «полевку» депутата-одномандатника: никакого печатного мусора и медиарекламы, максимум личных встреч и прямых контактов. Накануне выборов Володин сформулировал основные принципы новой публичной политики: а) «двор — это единица политического пространства»; б) «реальные позитивные сдвиги» и объективная политическая реальность, а не популизм; в) «важно не только слышать людей, но и вовлекать через обсуждение или их непосредственное участие во всевозможные процессы начиная от благоустройства дворов и заканчивая формированием Общественной палаты. Это новая реальность»; г) «главные технологии на выборах — это не технологии манипуляции голосами, а технологии создания пространства доверия между кандидатом и избирателями, а значит, и доверия к результатам голосования».

Описал первый замглавы администрации и образ депутата Госдумы, у которого на первом месте представительская функция, то есть понимание проблем граждан, отдавших за него голос. На втором месте контроль за исполнение обещаний и защита интересов своих избирателей перед местными властями. И только затем депутат должен быть профессионалом, предлагающим «эффективное, неожиданное, прорывное решение проблем» в самом парламенте.

Такой подход, по большому счету, и есть основа представительной системы в западных демократиях, когда редкий кандидат выигрывает выборы исключительно на популистской федеральной или тем более международной проблематике: цена победы — внимание к местным проблемам избирателя. Оппонентам «Единой России» предстоит приспособиться к новым принципам «коммуникативной» политики, на это у них есть еще пять лет — и тут без вариантов.

 

 19-08.jpg

Роль новой Думы

Мы не случайно уделили так много внимания тезисам Вячеслава Володина. На встрече с лидерами прошедших в Госдуму седьмого созыва партий Владимир Путин предложил депутатам поддержать на пост спикера кандидатуру Володина. Как ожидается, это повлечет за собой перезагрузку всей политической системы страны. Вслед за Володиным из администрации президента в нижнюю палату парламента должен уйти функционал по работе с законопроектами, партиями, общественными движениями.

Таким образом, политический вес Государственной думы седьмого созыва значительно увеличится, она станет более автономной и самоуправляемой, получит возможность по-новому выстроить свои отношения с правительством, сделав их для кабинета министров более обязывающими в политическом плане. Пусть не сразу, но мы сможем говорить, что политическая элита возвращает самостоятельный статус и вес среди других основных отрядов российской элиты: экономической и административной.

Крупный отряд избранных единороссов тому вовсе не помеха, а на первых порах и большое подспорье в длительном процессе перенастройки парламента. Во-первых, депутатский корпус ЕР не монолитен, списочная часть уступает одномандатникам, а те, в свою очередь, значительно укрепили связь с избирателем, с одной стороны, и понимают ответственность — с другой: через пять лет многим предстоит ответить за свои решения в своих округах. Во-вторых, почти треть мандатов «Единой России» может уйти представителям «Общероссийского народного фронта», которые в значительной степени ориентированы на президента и за счет этого имеют самостоятельный политический вес. Наконец, большую свободу для самовыражения получат депутаты от парламентской оппозиции, которым предстоит отвоевать утерянные позиции, и острая социально-экономическая повестка ближайших лет даст для этого многочисленные поводы.

В целом усиление Государственной думы и политические новации последних лет ложатся в тренд более масштабной реформы всей системы госуправления страной, старт которой многие политологи ведут с 2000 года. Сегодня же мы наблюдаем постепенную реализацию Кремлем двух задач: формирование конструкции власти постпутинской России, которая будет куда в меньшей степени ориентирована на национального лидера, отыщет межэлитный баланс и получит условия для самонастройки. Вторая задача заключается в поиске путей выхода из экономического кризиса, но, к сожалению, пока ориентируется на усиление эффективности институтов, а не на разработку программы развития. Обе цели взаимосвязаны и тесно переплетены. Весь минувший год мы наблюдали отдельные мазки к общей картине: бесконфликтный уход представителей старой путинской гвардии (к слову, на прошлой неделе Михаил Фрадков покинул пост главы СВР и возглавил совет директоров РЖД, а его место занял бывший спикер Сергей Нарышкин), масштабные антикоррупционные кампании, тотальную перетряску силовых ведомств, серьезный передел сфер влияния финансовых элит, их национализация и отсечение от внешнего контура. По сути, продолжается процесс отделения бизнеса от политики, а теперь еще и силовиков — немыслимые еще лет пять назад тренды. Эта элитная перезагрузка — вовсе не расчистка поля накануне президентских выборов 2018 года. Масштаб преобразований позволяет предположить куда более долгосрочный эффект переналадки системы.

«Это магистральное направление большой путинской политической реформы, которая идет с 2000 года, — считает Алексей Зудин, член экспертного совета Института социально-экономических и политических исследований. — Это логика усиления институтов, которые Путин, грубо говоря, выращивает под собой. Он их освобождает от влияния внешних сил, стимулирует к обязывающим плотным связям с российскими гражданами. Таким образом, институты крепнут, а игроки становятся более автономными, поскольку лояльны своим партиям и избирателям. Именно в этом направлении менялась партия “Единая Россия” и партийные фракции в Государственной думе последних созывов. И что, как мне кажется, особенно интересно, именно в этом направлении в последнее время изменилась фракция ЛДПР. Там стало резко меньше бизнесменов, и там заметно увеличился удельный вес молодежи, которая ориентирована на карьеру политика. В то время как КПРФ не делает никаких реальных шагов к обновлению, живет старым капиталом, живет тем, что заключает различного рода ситуативные и прагматические альянсы с бизнес-интересами и по-прежнему двигает партийную номенклатуру, не омолаживается, отказывается от праймериз и деградирует.

В целом же логика большой политической реформы, той, которая идет с 2000 года, состоит в том, чтобы каждый занимался только своим делом. Силовики — обороной и безопасностью. И больше ничем. Министерство иностранных дел — реализовывало внешнеполитический курс, а не зарабатывало деньги в коммерческих предприятиях, как это было в 1990-е и в начале 2000-х. То же относится и к армии, кстати, а не только к силовым структурам и спецслужбам. Мы помним, да, что у армии было много коммерческих функций. Оружием торговали, склады распродавали. А потом эти склады горели и взрывались, время от времени.

То есть задача состоит в том, чтобы выстроить эти отряды элиты и эти институты как адекватные профильным функциям. Восстановить адекватную мотивацию у государственных служащих, силового и гражданского блоков. Восстановить, или, точнее, создать адекватную мотивацию у политиков. И привести бизнес тоже к адекватной мотивации: “Ребята, вы хотите деньги зарабатывать? Вы хотите создавать все новые предприятия? Хорошо. Но тогда перестаньте использовать “теневое” влияние на публичную политику, прекратите попытки сращивания с административными элитами. Есть легальные каналы воздействия, вот их и используйте”».

Если Государственная дума действительно обретет автономный политический вес, уже к новому сроку мы обязательно увидим в партийных программах искомый «образ будущего» России. Писать его все же предстоит снизу, ориентируясь на запросы избирателей, а не на элитные чаяния.