Посмотрим

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
3 октября 2016, 00:00

Прошел год с начала российской военной операции в Сирии. Начался второй, которого, по идее, и не должно было быть

ТАСС

Мальчику на четырнадцатилетие купили лошадь. «Здорово!» — воскликнули жители деревни. «Посмотрим», — сказал мудрец. Через два года мальчик упал с этой лошади и сломал ногу. «Ужасно!» — воскликнули жители деревни. «Посмотрим», — сказал мудрец. Началась война, всех молодых людей призвали в армию, а мальчик со своей сломанной ногой остался дома. «Здорово!» — воскликнули жители деревни. «Посмотрим», — сказал мудрец.

Ровно такие же неоднозначные и конъюнктурные оценки дают сейчас по итогам года российских военных действий в Сирии. Часть обозревателей (что интересно, как российских, так и зарубежных — тут нет географического разделения) говорит: «Здорово!» По их словам, Москва вошла в Сирию и продемонстрировала всем желающим и не желающим видеть свои возможности. Причем не только военные (террористы с оппозиционерами понесли серьезные потери от действий российских ВКС), но и политические. Кремль фактически принудил Соединенные Штаты снять информационную паранджу и продемонстрировать всем слабость или даже бессилие американской политики в Сирии. И теперь, уверяют «руссооптимисты», Кремль может извлекать выводы из своей сирийской кампании в других регионах мира, прежде всего на Украине.

Другая часть российских и зарубежных экспертов восклицает: «Ужасно!» — и утверждает, что для извлечения дивидендов из сирийской кампании нужно сначала эту кампанию завершить. Они видят Россию, завязшую в сирийской войне и ваяющую себе новый Афганистан. По их мнению, Кремль взял на себя нереализуемые задачи и теперь не может ни выполнить их до конца, ни сбросить, ведь в последнем случае крайне велики репутационные риски. Они считают, что Россия будет все глубже и глубже вовлекаться в сирийский конфликт, тратя на решение сирийских и иранских проблем деньги, жизни своих солдат и политический капитал своего президента.

На самом деле год — достаточный срок для того, чтобы трезво проанализировать российскую операцию с точки зрения достигнутых и недостигнутых целей. А уже после этого можно «посмотреть».

Удобряем пески

Кремлю удалось реализовать или частично реализовать большую часть поставленных в начале операции задач.

Одной из основных задач операции стало спасение режима Башара Асада. Напомним, что Россия выступила в защиту сирийского президента не потому, что он «наш сукин сын» — «родителями» были скорее иранцы, а для РФ он был просто дружественным лидером. И не потому, что оценила его смелость и мудрость в ходе гражданской войны (когда сирийский президент не стал бежать из страны или же призывать соратников «идти давить крыс и тараканов» в лице оппозиции, а сразу выступил за диалог). Международные отношения не место для сантиментов или симпатий. Защищая режим Башара Асада, Москва преследовала свои национальные интересы. Которые заключались прежде всего в сохранении у власти в важной для Кремля с экономической и военной точки зрения стране пусть не своего, но лояльного президента. Кроме того, Россия не хотела прихода к власти в Сирии радикальных исламистов-суннитов, которые (учитывая религиозную разнородность этой страны) могли начать резать тех, кто неправильно молится. Еще одной причиной, побудившей спасать Асада, стала примерка тоги «основного защитника международного права». Наконец, Кремль хотел продемонстрировать всем лидерам стран третьего мира, что Россия (в отличие от Америки) своих не сдает.

И режим на сегодняшний день можно считать спасенным. Наступление светской оппозиции на Латакию остановлено, их войска под Дамаском разгромлены, а отряды дезорганизованы. Большая часть внешних игроков (ЕС, США, Турция) изменили отношение к режиму Асада, признав его право хотя бы на временное существование и согласившись с ним работать. В худшем для режима случае война может закончиться передачей части полномочий представителям светской оппозиции, а в самом худшем — легитимной заменой «лица режима» Башара Асада на кого-нибудь из его соратников.

Второй задачей было отвлечение внимания мировых СМИ от украинских событий на сирийский театр — и она тоже была выполнена. В статьях о Донбассе Россия позиционировалась исключительно негативно, а в Сирии она уже выступала как основной игрок в борьбе с терроризмом. Трудно (хотя и при должных навыках словесной эквилибристики возможно) демонизировать Москву, борющуюся с Гитлером XXI века — запрещенной в РФ террористической группировкой «Исламское государство» (ИГ). Организаторы информационной войны против России пытаются вбрасывать некие лозунги из серии «российская авиация бомбит госпитали» или «российские военные убивают сирийских детей», но в ходе событий арабской весны уж слишком часто эта пресса кричала «волк» в отношении пастухов, пытающихся защищать стадо от волков. И сейчас, когда волком очевидно является ИГ, значительная часть мира, наоборот, симпатизирует российскому пастуху. У него хватило смелости и решимости начать борьбу с агрессивным животным, в то время как самопровозглашенные охранники стада лишь имитировали борьбу. И на этом фоне вся стратегия украинской дипломатии, базирующейся на противопоставлении Украине безусловно плохой России, оказалась под большим вопросом.

Наконец, третьей задачей была физическая ликвидация как можно большего числа террористов, особенно из числа террористического интернационала, прибывшего в сирийскую командировку из Средней Азии или из самой России. В Кремле отдавали себе отчет в том, что стажеры через какое-то время постараются вернуться на родину и применить полученные боевые навыки. Поэтому в интересах Москвы было помочь сирийцам оставить этих людей гнить в песках. Эта задача была, пусть частично, выполнена. За время операции российских ВКС было совершено более 10 тысяч вылетов, в ходе которых, по официальным данным, уничтожено более 30 тысяч уничтоженных объектов боевиков. Пески пополнились телами почти пяти тысяч террористов «Исламского государства» и других группировок (более 5% всех ликвидированных в Сирии боевиков), две тысячи из которых являлись выходцами из России. Причем ликвидация обошлась минимальной кровью: за все время боевых действий Москва потеряла один самолет (и то из-за турок), несколько вертолетов и около двух десятков бойцов. Война с убиенными в Сирии террористами на территории РФ или Средней Азии вышла бы для Кремля в разы дороже и кровавее.

Разбомбленное соглашение

Однако на фоне очевидных успехов есть если не провалы, то уж как минимум неудачи. К счастью, ни одна из них не является фатальной и может быть исправлена во второй операции. Которая, при самом хорошем раскладе, должна стать для России последней.

Так, Кремлю не удалось провести блицкриг. В Москве надеялись завершить операцию за несколько месяцев, и кому-то казалось, что эти планы вполне реалистичны. Россия рассчитывала разделить полномочия с союзниками — Сирией, Ираном, Ираком и «Хезболлой». Предполагалось, что при помощи российских ВКС предоставленные местными силами наземные войска начнут быструю и эффективную зачистку территории от боевиков. После чего восстановят контроль Асада над значительной частью Сирии, позволив России завершить операцию победой.

Однако план дал сбой в самом начале. Очень быстро выяснилось, что вымотанная многолетней гражданской войной сирийская армия (а точнее, то, что от нее осталось) не способна вести серьезные наступательные действия на нескольких участках фронта одновременно. В лучшем случае командование перебрасывало наиболее боеспособные подразделения в одну точку для проведения конкретной операции, чем активно пользовались боевики и проводили наступательные действия на других театрах боевых действий. Именно поэтому за весь год удалось провести лишь несколько успешных операций (вытеснение боевиков из провинции Латакия, освобождение Пальмиры и авиабазы Квейрис, окружение Алеппо, локальные успехи в анклавах боевиков около Дамаска). В Кремле рассчитывали, что сирийцев на земле поддержат иранцы, и Тегеран действительно отправил в Сирию своих военных специалистов, а также подбросил туда подразделения «Хезболлы» и иракских шиитов. Десятки, если не сотни иранских бойцов уже сложили свои головы на сирийском фронте. Москва чтит их память, однако дает понять иранским партнерам, что ждала от них гораздо большей помощи. Иранцы же увеличивать свой контингент до нужной России численности не хотят. В итоге сейчас складывается парадоксальная ситуация: Дамаск и Тегеран (то есть стороны, наиболее заинтересованные в успешном завершении сирийской гражданской войны) хотят минимизировать свое участие в ней и повесить все действия на Россию. В том числе проведение наступательных операций на земле. И Москва, стоящая перед выбором «бросать все и уходить — либо втягиваться», выбирает второй вариант. Российские подразделения (как из официальной группировки, так и представители ЧВК) уже работают в Сирии, проводя военные операции в Алеппо. Да, некоторым россиянам это греет душу, но призрак Афганистана хоть и медленно, но все же начинает материализовываться.

Второй — и, на наш взгляд, куда более серьезной неудачей — стал срыв американо-российского сотрудничества. Российские эксперты не любят это признавать, но одной из целей участия России в сирийской кампании было принуждение Соединенных Штатов к сотрудничеству. Москва еще с момента подготовки операции демонстрировала готовность к конструктивному диалогу с Западом о решении ставшей для всех общей сирийской проблемы. Причем не только для того, чтобы договориться с Вашингтоном по Сирии, — в Кремле рассчитывали, что успешный кейс российско-американского практического сотрудничества можно будет сделать основой реального и конструктивного диалога по другим важным вопросам мировой повестки дня.

И поначалу казалось, что этот авантюрный план удастся реализовать. Сначала Россия и Запад достигли рамочного соглашения по судьбе Асада, исходя из формулы «Асад уходит, но когда-нибудь потом». Затем они наметили общий план федерализации Сирии, после чего Москва и Вашингтон заключили первую сделку по сирийскому перемирию. Она закончилась провалом, однако Кремль и Белый дом не опустили руки. После серии многочасовых переговоров между Джоном Керри (главным апологетом сделки с американской стороны) и Сергеем Лавровым стороны 12 сентября заключили вторую версию сделки. Крайне выгодную для России. «В случае его имплементации соглашение подразумевало сохранение нынешнего сирийского режима у власти в Дамаске на обозримое будущее. Оно обеспечивало России статус основной державы на Ближнем Востоке, усиливало антитеррористическую кооперацию между военными и разведывательными ведомствами двух стран, снижало цену конфликта и гарантировало за Россией сохранение средиземноморской базы», — говорит старший научный сотрудник Совета по внешней политике Филипп Гордон. Но, к сожалению, соглашение не было имплементировано. Сначала США нанесли авиаудар по сирийским позициям в Дейр-эз-Зоре, затем сирийские самолеты разбомбили гуманитарный конвой ООН, направлявшийся в Алеппо. И американцы уверяют, что за действиями сирийских войск стоят россияне.

Российская авиация не смогла остановить сирийскую гражданскую войну 66-02.jpg ТАСС
Российская авиация не смогла остановить сирийскую гражданскую войну
ТАСС

Чем ответите?

Понятно, что речь шла о провокации со стороны тех сил, которые были недовольны перемирием. За атакой на Дейр-эз-Зор могли стоять протестующие против «трусливой капитуляции» ястребы из Пентагона или же «союзники» из Саудовской Аравии, больше всех заинтересованные в продолжении сирийской бойни. Конвой могли разбомбить недовольные в сирийском руководстве, выступающие против компромиссов и желающие, чтобы РФ принесла им на блюдечке всю Сирию. Однако факт остается фактом: Москва и Вашингтон расписались в неспособности контролировать своих союзников и сателлитов на местах, без чего невозможно заключить какое-либо действенное компромиссное решение.

И в итоге у американцев маятник качнулся в другую сторону: Вашингтон уверяет, что Москва теперь заплатит за свое коварство. «Мы находимся на грани прекращения переговоров с Россией по сирийскому вопросу. На фоне идущих бомбардировок бессмысленно сидеть тут и обсуждать серьезные вещи, — сказал Джон Керри. — Мы вынуждены будем следовать иным альтернативам». На иные альтернативы намекнул представитель Госдепа Джон Кирби. Он заявил, что если переговоры будут свернуты, то Москву ждут теракты в российских городах, новые трупы российских военных и сбитые самолеты ВКС РФ в Сирии.

Это заявление можно рассматривать с разных точек зрения. Например, речь может идти о готовности США более активно участвовать в сирийской гражданской войне, помогать в появлении новых трупов российских военнослужащих. Вот только на деле эта активизация крайне маловероятна.

Есть как минимум три варианта активизации. Первый — полномасштабный ввод американских войск (не нескольких тысяч бойцов, которые уже действуют на курдских территориях, а гораздо больших сил) либо в восточную Сирию под предлогом борьбы с ИГ, либо прямо в северо-западную часть страны, «для спасения жителей Алеппо». У этого варианта множество сторонников, причем как внутри самих США (часть сотрудников Пентагона и разведслужб), так и за их пределами. Саудовская Аравия давно призывает американских партнеров войти в Сирию, дабы тем самым инициировать американо-иранскую войну. Израильтяне хотели бы руками американцев решить проблему исламистов, а турки — проблему курдов. Вот только американское общество выступает против. Как говорил бывший министр обороны США Роберт Гейтс, человеку, предлагающему после Ирака и Афганистана ввести американские войска в ближневосточную страну, стоит серьезно полечить голову. Уходящая администрация не возьмет на себя такие риски, а новая — тем более. По крайней мере, без нового 11 сентября.

Второй вариант — поставки американского оружия сирийским бойцам. Например, ПЗРК, которых они давно просят. Однако против этого варианта возражает даже американский Конгресс, не говоря уже о Белом доме. Все прекрасно знают о тесном сотрудничестве светской оппозиции с исламистами и понимают, что очень скоро из этих ПЗРК будут сбивать американские боевые самолеты в Ираке. Или же гражданские лайнеры. И когда выяснится, что США (пусть и опосредованно) вооружили террористический интернационал, убивший американских граждан, скандал «Иран-контрас» для Белого дома покажется легким укором.

Третий вариант — снабжение боевиков оружием опосредованно, через союзников. Тут сразу на ум приходят Турция и Саудовская Аравия. Проблема лишь в том, что против такого варианта будут выступать сами турки и саудиты. Анкара только-только нормализовала отношения с Москвой и собирается использовать их для давления на Запад. Рубить сук, на котором он сидит, Эрдоган не будет — турецкий президент понимает, что еще один сбитый по вине турок российский самолет Владимир Путин ему уже не простит. Что же касается Саудовской Аравии, то она тоже не будет ставить под угрозу потепление в отношениях с Москвой, нужное королевству для размывания российско-иранского регионального сотрудничества (не случайно Эр-Рияд снял свои возражения против замораживания уровня добычи нефти странами ОПЕК, на чем так настаивала Москва). К тому же в королевстве понимают, что на поставки ПЗРК боевикам в Сирии Кремль может ответить поставками современного оружия воюющим с Саудовской Аравией хуситам в Йемене.

Приемлемых альтернатив у американцев немного, поэтому нынешние заявления США являются скорее провокационной риторикой. У Вашингтона нет внятного «плана Б» по Сирии, и не исключено, что США просто войдут в «режим ожидания» до прихода к власти следующей администрации и ввода ее в курс дела. Таким образом, у РФ есть как минимум несколько месяцев до начала активного американского противодействия (если оно состоится — не исключено, что к этому моменту можно будет достичь новой сделки). И в этот период главной же угрозой для России в Сирии является она сама. Если Кремль намерен исправить ошибки и недочеты первого года, необходимо четко определить, как это сделать и нужно ли. И осознать, что некоторые тактические успехи (например, в том же Алеппо силами увеличенной группировки российских войск) или же мечты (наподобие инициации Москвой открытого противостояния США в Сирии с целью «нанести поражение американцам») при неправильной реализации могут привести к стратегическим поражениям. В общем, посмотрим.